Судьба играет с нами.

Проклинаю заклятое пламя, За предательский отблеск тепла, Вспоминаю о той, что когда-то, Что когда-то крылатой была, - она давно умерла. Мельница – Дракон.

Следующее пробуждение было куда более удручающим, я бы сказала. Мое тело лежало на твердом матраце и в животе у меня булькало. Кажется, я хотела есть. В комнате достаточно обшарпанные обои, повсюду разбросаны вещи, и, черт возьми, бутылки. Я пью? Внутри меня кольнуло, и я вскрикнула…перед глазами пронеслись картинки: «Это уже третья бутылка виски за этот день. Черт, где равновесие? Хотелось вновь выпить и успокоиться…» Ох, значит, сознание само отвечает на мои вопросы. Выходит в этот раз много легче, чем в прошлый. Я поднялась с постели и прошла в ванную, такую же грязную и мерзкую, как все в этой квартире. Поглядев на себя в зеркало, я отскочила и заорала благим матом: - Твою мать! На меня смотрела я и не я в то же время. Под впавшими глазами были ярко-алые синяки, на плечи спускались грязные черные пряди волос, губы сухие и потрескавшиеся. А на шее татуирока, изображающая змею, кусающую свой хвост. Что за черт? Неужели я когда-либо могу выглядеть, как это чудовище, мое отражение? Я сунула голову под кран и стала ожесточенно тереть волосы мылом. В голове вновь заплясали картинки: «Я стою вот так же, нагнувшись, на мне короткая юбка и я без белья. Что-то напеваю, и повиливаю задом. Сзади меня обхватывают сильные ладони, они, не лаская, разводят ягодицы и большой, крепкий член входит в меня, не подготовленную. Но, похоже «мне» это нравится, потому что тело изгибается и сладко стонет». Черт. Черт. Черт! Кто это мог быть… «- Эмм, детка, ты такой ненасытный сегодня, - сладко мурлычет эта Белла». Услужливое у меня подсознание. Спасибо. Значит, теперь я с Эмметтом и живем мы, судя по всему, не слишком богато. Даже убого, если судить по окружающему меня бедламу. Ужас какой. Следующее место, которое я посетила, была кухня. Маленькая, шесть на шесть метров, она был заставлена ящиками, каким-то странным аппаратом: «Самогонным…», пришла мысль и я скривилась. Замечательно. Но тут кое-что привлекло мое внимание. Газета? Заголовок гласил «Убийца Рене Дуайер наконец найден! Это двадцатисемилетний Эмметт МакКарти!». Супер. Эмм убил мою мать. Сознание медленно заволок туман и я вновь увидела картинки, мелькавшие с огромной скоростью: «- Шлюха! – Резкий, почти истеричный вопль Рене вырвал меня из объятий сна. Я приподнялась и скосила глаза на сегодняшнего моего парня. Как же звали этого сладкого мальчика? Эдвин? Эдуард? Эдвард? А, черт с ним, все они на одну букву. - Заткнись, ма, ты заколебала, - зевнула «я». - Как ты с матерью говоришь, сука, тебе только пятнадцать, а ты уже подставляешься парням? – Верещала мать, вытряхивая из моей постели сконфуженного парня. - Мэм, я… - попытался начать парень на букву «Э». - Пошел вон, растлитель! – Мать вытолкала его из комнаты, и я уверена, из квартиры. Дура старая. - Мать, ты охренела, - заявила я ей, - у тебя там все пересохло нахрен, так ты и мне потрахаться не даешь. Иди вон, тебя этот мудак Дуайер хочет уже давно. За моими словами последовала пощечина, да такая, что я отлетела обратно на кровать и в шоке смотрела на разъяренную мамашу. - Ты охерела? – Заорала я, - а ты знаешь, что за рукоприкладство я тебя засудить могу? - Попробуй, и ты узнаешь, что я сделаю тогда с тобой, - тихим, полным угрозы голосом прорычала Рене. И я впервые заткнулась». Ох, мамочка моя женщина! Тут все похуже, чем в прошлый раз с Джаспером. Я опустилась на табурет, и пошарила по столу. Щелкнула крышка зажигалки, и я затянулась, а потом с удивлением посмотрела на руки. Это было проделано чисто машинально. Вот это да…Получается, что я очень даже плохая девочка. Но, почему, Эмм убил Рене? Потянувшись за газетой, я прочитала: «Эмметт МакКарти сознался в убийстве сорокасемилетней уроженки Ванкувера – Рене Джейн Дуайер. Причины пока уточняются. Уже дала обвинительные показания дочь погибшей – Изабелла Мари МакКарти. Информация не разглашается по просьбе бывшего мужа жертвы, Чарли Свона». Так, тут я, по крайней мере, замужем. Но что же случилось-то? Как мог мишка-Эмм убить? Может быть, мне угрожала опасность, и он защищал меня? Но почему тогда я не дала обвинительные показания? «- Эмметт, я сделала это, я убила ее, - лихорадочно шептала я, прижимаясь к сильному телу мужа. Он сжал меня в объятиях и заставил посмотреть ему в глаза. Большие, светло-голубые, они были полны ужаса. - Что ты сделала, Белла? – Требовательно спросил он. Я беззаботно улыбнулась. Как он не понимает? - Я убила свою мать, Эммс, я ее прикончила. Эмметт отреагировал странно. Он начал быстро собираться и у двери, оглянувшись, он посмотрел на меня как на несмышленого ребенка и мягко сказал: - Сиди здесь и никуда не уходи. Если тебя спросят – это я убил ее. Поняла? Глупая, что же ты наделала… - боль звучала в его голос. Я хотела остановить его, но не смогла. Почему он ушел? Я же убрала это чудовище, которое мешало нам жить!» Теперь ситуация прояснялась. Эмметт настолько сильно любил «меня», что решил защитить меня от решетки. Ох, Боже…Как же так? Как я могла позволить ему взять все на себя? Неожиданно я услышала незатейливую мелодию телефонного звонка. Быстро вскочив, я стала искать источник шума. Так, вот, мобильник. - Да? – Стараясь говорить спокойно, спросила я. - Белла, ты готова? – Ох, это был Чарли. Слава Богу! - К чему? – Нахмурилась я. - Через час слушанье, Беллс, - мягко напомнил он, - ты помнишь, что сегодня ты должна давать показания? О Господи. - Да, папа, прости я… - Не извиняйся, Белла, я заеду за тобой через пятнадцать минут. Пожалуйста, будь готова. В зал суда мы прибыли за десять минут до начала слушанья. Я была твердо уверена, что я здесь для того, чтобы спасти Эмметта от тюрьмы. Когда я увидела его, я почувствовала боль, идущую изнутри. Он был в желтой робе преступника, голова уже обрита, и я заметила, что его били. Боже, Эмм… Теперь я была уверена, что он не может сгнить в тюрьме за то, что сделала я. Когда меня вызвали, я шла прямо, стараясь не смотреть на него. Я чувствовала взгляд его терпких светлых глаз, и мне было почти физически больно. - Представьтесь, - произнес пристав. - Изабелла Мари МакКарти, - твердо сказала я, даже испытывая удовольствие от того, как звучит мое имя. - Вы находитесь под присягой, миссис МакКарти, - спокойно произнес мужчина, протягивая мне библию, - клянетесь ли вы говорить только правду и ничего кроме правды? - Клянусь, - я услышала, как дрогнул мой голос. - Что случилось 23 апреля 2008 года, - мягко спросил адвокат. Я собиралась мыслями, понимая, что сейчас я должна сказать то, что оправдает Эмметта. - В тот день я поехала к матери домой, потому что она хотела, чтобы я поговорила с ней, - с трудом начала я. Внутри меня скользили картинки, помогая мне говорить, - я не ожидала, что она будет пьяной… - Белла, нет! – Вскрикнул Эмметт, пытаясь подняться, но его силой усадили обратно. Я с любовью глянула на него. Теперь я понимала, что то, что я делаю сейчас – правильно. - Замолчите, подсудимый, - прикрикнул на него судья и повернулся ко мне, - продолжайте, миссис МакКарти. - Она вновь назвала меня шлюхой, сказала, что мой муж ничтожество и бандит, - я говорила в полной тишине, - а я была…я приняла дозу…и не соображала, что делаю. Следующее, что я помню, это нож в моей руке. И лежащую в крови мать. Я зарезала ее, помыла руки, положила нож в шкафчик с кухонной посудой и уехала домой. Это я убила Рене Дуайер, а не мой муж. Я ненавидела ее всю свою жизнь, как и она меня. Я просто успела сделать это быстрее, чем она, - я посмотрела в глаза адвоката, - понимаете? Я была быстрее. Внезапно мир поплыл, я начала падать, последнее, что я слышала - был крик Эмметта: «Беееелллла!», но он отдалялся и вскоре совсем затих. Эмметт Джекоб МакКарти был оправдан по всем статьям, и освобожден в зале суда. Изабелла Мари МакКарти скончалась в тот же день от обширного инфаркта миокарда. Атропос с сожалением оборвала еще один росток коричневой нити и взглянула на Клото, которая направила нить к Лахесис. Ярко-синяя нить соединилась с золотистой, и продолжила свой путь.