I hope that you remember

Я сижу на кровати и рисую себя. Маму. Папу. У меня много таких рисунков. Иногда я рисую себе братика. Или сестренку. Иногда. Мисс Клара запрещает нам рисовать такое. Поэтому я прячу их под матрасом соседней кровати. Там их никто не найдет, потому что там никто не спит. Я один. Теперь я лежу в своей кровати. Дженни заходит в комнату и я тут же встаю. Таковы правила. (Дженни — это наша воспитательница.) За ней заходит мальчик. У него длинные волосы. — Келлин, выйди! — я слушаюсь и выхожу в коридор. Здесь холодно и темно. Мне тут не нравится. Слышу шлепки и вздрагиваю. Дженни выходит и заталкивает меня в комнату, запирая внутри. Тот мальчик лежит на второй кровати. Я подхожу к нему и сажусь на край. Он плачет. — Привет, — шепчу я. Здесь нельзя разговаривать громко. Таковы правила. — Как тебя зовут? Мальчик не отвечает, поэтому я опускаю взгляд в пол. Через несколько минут (секунд?) я вновь поворачиваю к нему голову: — Меня зовут Келлин, — дружелюбно улыбаюсь, поправляя свои шорты, которые смешно закатились вверх. — Не подходи ко мне, Келлин, — его голос дрожит. — Почему? Я не понимаю. Разве он не хочет завести друзей? Снова тишина. Я встаю и подхожу к двери. Я еще маленький, поэтому пододвигаю стул. Как раз вовремя: окошко в двери открылось и в него просунули поднос с едой, который я сразу же взял. Наверное, этого мальчика только привели и его еще не успели записать, потому что порция была такой же, как обычно. Я сажусь обратно на его кровать и ставлю поднос рядом с собой. — Я тоже вначале плакал, но потом решил, что это слишком скучно. Намазываю арахисовое масло на кусок хлеба и протягиваю мальчику: — Это тебе. Он ерзает и поворачивается ко мне, вытирая слезы тыльной стороной его ладошки. Я улыбаюсь ему и киваю на бутерброд, который мальчик тут же берет и откусывает большой кусок. Он очень голодный, поэтому я решаю отдать ему и второй сэндвич. — Вик, — говорит он, дожевывая последний кусок. — Меня зовут Вик.