I hope that you remember

Отрицательно мотаю головой, попутно утирая щеки ладонями. Вик улыбается и кивает головой. — Пойдем, а то нас ищут. — он махает рукой, призывая меня. Мы вместе выходим, и грусть будто никогда и не появлялась. Мы быстро вливаемся в толпу усталых от четырехчасового отсиживания своих задниц детей, чтобы никто не заметил, что нас не было. ~ три месяца спустя ~ Мы сидим на полу нашей комнаты, между двумя кроватями, разговаривая обо всем на свете, как обычно. — Вик, а ты мой друг? — Друг, конечно. — он улыбается. — А ты не против быть друзьями навечно? — нервно покусываю губу. — Не против, ты мой самый лучший друг навсегда, Келлс! Мы всегда будем вместе! — меня так раньше никто не называл, кроме самого меня. Я однажды проболтался и сказал Келлс вместо Келлина, а ему понравилось. Да и мне нравится, теперь мы равны, ведь я его тоже не Виктором зову. — Тогда нам надо скрепить свою дружбу кровью. — Кровью? А как? — мальчик смотрит на меня, будто я последний выживший динозавр. — Надо сделать порез на ладони, я в фильме видел, и потом рукопожаться. — Такого нет слова! — он смеется и я нахмуриваюсь. — Все есть, давай руку! Я достаю ножик, который я стащил с кухни, когда меня наказали и заставили чистить картошку. Стискиваю зубы и быстро провожу лезвием по ладошке, откуда тут же начинает течь кровь. Вик вытянул руку и я сделал то же самое и на его ладони, тут же пожимая её, чтобы кровь не успела засохнуть. — Теперь мы друзья на веки! — улыбаюсь сквозь боль, чтобы не испортить момент. Вик кивает и мы расцепляем руки, после что мой друг бежит в ванную, а я за ним: — Ай-ай-ай, больно, ааа! — мы кричим почти в унисон, смеясь и подставляя руки под холодную воду. ~ позднее ~ — Откуда это у тебя?! — Дженни схватила меня за руку. Испуганно смотрю на нее, сглатывая. — Эм… Я порезался… На улице… Случайно… — прикусываю губу, опуская взгляд. Вик сидит рядом со мной за столом, но я не хочу его сдавать. — Десять часов в изоляторе! — Дженни тащит меня за больную руку. Сопротивляться нет смысла. Меня запирают в изоляторе. Это такая комната, где нет ничего, кроме деревянной лавки, которую принимают за кровать. Света и отопления тут тоже нет и это самое ужасное. Я боюсь темноты. Залезаю на «кровать» с ногами и закрываю глаза, вздрагивая от характерного хлопка закрывающейся двери. Все будет хорошо. Все будет хорошо, Келлин. Напеваю песенку, которая уже не совсем помогает. Слезы стекают по холодным щекам, но я держусь. Я уже большой, я справлюсь. Ложусь на лавке, сильнее сжимая веки и пытаясь успокоить свои мысли. Я не нужен монстрам, зачем я им, если родители меня тоже не хотели. Сейчас я полежу тут немного, и меня выпустят, и все будет хорошо. Разум закатывает большим облаком (или тучей) сна и вот я уже не в изоляторе, я на улице, светит солнце, со мной мама, папа, Вик, бабушка и мой братик, мне нравиться имя Винсент, пусть его так зовут. Кажется, мы в парке аттракционов. Мне разрешили идти на паровозик-дракона, потому что я подхожу по росту. Наконец-то! Папа купил мне сахарную вату, самую большую, и он даже не злится на меня. Дженни, а что она тут делает? Нет, я не хочу выходить, этот аттракцион мне очень нравится. Плечи болят. И я открываю глаза. — Куинн, выходи! Твои десять часов закончились. Иди в комнату! — встаю и послушно убегаю в свою комнату, подальше от изолятора. Закрываю за собой дверь и запрыгиваю в кровать, укутываясь в одеяло, в тепло. — Прости, Келлин… — Вик, который до этого сидел на своей кровати, подошел ко мне, как-то грустно улыбаясь. — Все хорошо, Вик. — улыбаюсь ему, радуясь тому, что теперь монстры не заберут меня, их нет в этой комнате. В эту ночь мы заснули в обнимку, потому что мне было страшно и потому что Вику было уже просто лень вставать и идти в другую кровать. Открываю глаза, когда меня будит солнце. Вик еще спит и я стараюсь не двигаться, чтобы его не разбудить, но ладошка с порезом предательски сильно чешется и мне приходится высвободить ее из-под одеяла. И пока я это делал, я случайно выпихнул Вика из кровати. Кто же знал, что он лежит на самом краю?! — Вик? — смотрю на него сверху, хихикая, — Ты там как? Мальчик только просыпается, кажется, еще не понимая, что произошло. Ну и ладно, зато больше не придется будить. — Мальчики, подъем! — в нашу дверь стучат и просовывают поднос с едой, ради чего я выскакиваю из кровати в холод. Взяв еду, я сажусь на пол рядом с Виком, который тоже уже поднялся. Ставлю поднос между нами, смотря на сонного друга. — Уже утро, соня! — улыбаюсь и с малым усилием дотягиваюсь рукой до головы напротив себя, трепля его по волосам, как он иногда любит делать со мной. Он тоже улыбается, но как-то не весело. Хм. — Все хорошо? — прищуриваюсь, намазывая масло на хлеб. — Келлин, меня сегодня заберут. — Куда? — хмурюсь, протягивая другу бутерброд. — Мои новые родители. — Вик опускает голову. Кусок хлеба выпадает из моей дрожащей руки. — В смысле? — сглатываю, пряча руки за спину. — Меня забирают отсюда. Навсегда. — нет…