I hope that you remember

Я пожимаю его руку и улыбаюсь, стараясь скрыть то, что очень нервничаю. Вик же подходит к остальным в этом автобусе, будто ничего и не произошло. Ну, конечно, вряд ли он что-нибудь помнит, те слова, которые я услышал в тот день, до сих пор проносятся у меня в голове, как будто они только что были произнесены. Удалить память, удалить память, удалить память… Я до сих пор слышу крик своего лучшего друга в самых страшных кошмарах. Думаю, вряд ли он теперь мой лучший друг, он ведь даже не помнит меня. Я сажусь на диван, на часть, которую еще не облили пивом или каким другим алкогольным напитком. Что я здесь вообще делаю? Все веселятся, а я тут сижу с не самыми веселыми воспоминаниями. Хотя, знаете, что скажу, он довольно похорошел. Я имею в виду внешне, а может мне просто кажется, потому что я его давно не видел. Предаваясь воспоминаниям, я и не заметил, как эта вечеринка стала подходить к концу. Как весело-то было! Наверное, мне тут больше нечего делать. Я встаю и осматриваюсь вокруг, чтобы найти, кому сказать, что ухожу, но потом вспоминаю, что это никому не важно. Поэтому, захватив банку колы, я выхожу из автобуса, глубоко вдыхая свежий воздух. Сегодня красивое небо, должен сказать. Звезды видны очень четко, да еще и полнолуние. Возвращаюсь в наш автобус, попутно смотря на небо и, что от этого и следовало, врезаюсь во что-то. Точнее в кого-то. Этот кто-то падает назад, кажется запнувшись, и я, только успев посмотреть вниз, запинаюсь об этот же уступ и падаю прямо на незнакомца. Тот же выдает громкий вскрик боли, поэтому я быстро скатываюсь рядом с ним на землю и поднимаю взгляд, чтобы посмотреть кто это. Спасибо, Боженька, из всего Ворпда ты выбрал именно Вика, как мой матрас для приземления. — Прости, прости. Ты в порядке? Я могу как-нибудь помочь? — я сажусь, нервно кусая губу. Вик смотрит на меня, нахмурив брови. Затем улыбается и мотает головой: — Все в порядке, Келлин. Ты в норме? — он тоже садится, потирая затылок. Я же киваю головой и виновато смотрю вниз. — О, черт! — Вик смотрит куда-то за мной, и я поворачиваюсь, видя, как их автобус уезжает. Все из-за меня, если бы я не смотрел на звезды, то не врезался бы в Вика и не задержал бы его. — Прости… — выдыхаю, вновь кусая губу, — Если хочешь, мы можем тебя довезти сегодня. — смотрю на парня, чтобы узнать, что он об этом думает. — Это точно не будет проблемой, ты звучишь, будто совсем этого не хочешь. — он снова улыбается и я не могу ничего поделать, улыбнувшись в ответ. — Нет, правда, я буду рад! — Ну, хорошо, я принимаю твое приглашение. Только давай уже пойдем, а то и ваш уедет. И тогда мы останемся навечно в Огайо, а тут же совсем нечего делать! — я усмехаюсь и встаю, протягивая Вику руку. Не ту, что со шрамом. Он берется за нее и подтягивается, благодаря меня. Мы идем к автобусу, и Вик рассказывает о том, как он почти не пьет, но делает вид. Потому что у нас нет других тем, наверное. Когда мы заходим внутрь, все уже спят и оказывается, что нигде нет свободным полок, но не укладывать же гостя на пол. А если на диван, то он очень скоро окажется на полу. А он мне не дает лечь на пол. Мы решаем, что Вик ляжет со мной, потому что «какая разница, так будет честно». Раздевшись до футболок и боксеров, мы ложимся, Вик у стенки, а я у шторки, которую закрыл. Одеяло у нас одно, но оно большое, так что мы оба влезаем. Вик желает мне спокойной ночи, а я ему, правда вот заснуть не удается еще очень долго. Да и Вику тоже, мне кажется, судя по тому, как он ворочается. Начать разговор я не решаюсь, мы можем разбудить других, да и о чем говорить. Вик вновь поворачивается лицом ко мне и обнимает меня за талию ледяной рукой, заставляя мурашки пробежаться по всему телу. Либо он соврал про пьянство, либо он уснул. Убедившись во втором, я выдыхаю и придвигаюсь поближе к нему, чтобы согреть, ибо чувствую, как он дрожит. Его теплое дыхание на моей ключице успокаивает мои мысли и я тоже засыпаю. — Проснись и по-ой… извините, — шторка вновь закрывается и незнакомец так и остается незнакомым. Я открываю глаза, чувствуя, что к моей спине прижимается что-то теплое. Поворачиваюсь, попутно пытаясь вспомнить, что это. Краем глаза увидев коричневые волосы, я вспоминаю. Вик все еще спит, так спокойно, словно я смотрю на произведение искусства. Что? Ладно, пусть еще поспит. Я осторожно убираю его руку со своей талии и открываю шторку, выкатываясь на пол и закрываю Вика вновь. Судя по тому, как пол вибрирует, мы все еще едем. Надеваю джинсы, которые вытащил вместе с собой. Встаю и иду в туалет, пока его не заняли те, что с похмелья. Закрываю дверь, поднимаю крышку туалета, расстегиваю джинсы и благоговейно выдыхаю от облегчения. Смываю, мою руки, умываюсь и выхожу обратно. Завтрак — хлопья, на этот раз воду нашли быстро, так что я поел довольно спокойно. По телевизорам Гарри Поттер, не ясно, кто его включил, но я не против. Через час мы приехали неизвестно куда и парни вышли на улицу, оказывается у нас свободный день. Поставив тарелку в раковину, слышу, как кто-то смывает туалет. Судя по тому, что все, вроде, ушли, это был скорее всего Вик. Оборачиваюсь и да, вот он выходит, осматриваясь вокруг. Заметив меня, он улыбается. — Я думал вы меня тут одного оставили! Я усмехаюсь и мотаю головой, объясняя куда все свалили. — А, ну ладно, как насчет прогулки по городу? — В смысле? — непонимающе нахмуриваю брови. — Ну, ты, я, достопримечательности, еда… — Вик подходит к открытому холодильнику, доставая оттуда бутылку воды. — А, ну, хорошо, у меня все равно нет планов, — пожимаю плечами, но сердце бьется в бешеном темпе. Провести день с человеком, о котором думал всю жизнь, довольно волнительно. — Только надо брата предупредить, а то я с вечера не возвращался, — у него есть брат?! Как? Откуда? А, ну, скорее всего у тех людей был собственный сын. Мы выходим на улицу, закрыв дверь за собой. Было довольно тепло, хотя надвигались тучи, но они были еще совсем далеко. Следую за Виком, пока тот ходит в попытках найти свой автобус. Когда ему это удается, он велит мне подождать снаружи, обещая, что быстро вернется. Ну, а я слушаюсь, прислонившись спиной к недавно почищенному автобусу. И даже стараюсь не обращать внимания на звон разбивающегося стекла и неразборчивые крики внутри.