to live on the moon with you

— Кажется, я попробовал уже все виды молочных коктейлей, — говорит Луи, обращаясь к Гарри. — По несколько раз. — Да? И каков твой вердикт? Луи притворяется, что размышляет, поглаживая свой подбородок. — Ты делаешь их очень хорошо. Ты должен гордиться этим. — Спасибо, я горжусь, — усмехается Гарри. — Так есть ли конкретная причина, почему ты приходишь сюда практически каждый день? Это подлинная искра любопытства, и Луи понимает, что Гарри имеет на это право. В магазине, в основном, одни молодые пары и старшеклассники, которые, судя по всему, прогуливают школу — мешковатые толстовки абсолютно не скрывают школьную форму. Также тут молодые семьи, бабушки и дедушки, держащие за липкие руки своих малышей. Это довольно справедливый вопрос, правда. На другой стороне дороги есть кафе, не намного дальше находится Теско, а в трех минутах отсюда Макдональдс и Сабвэй. — Я просто люблю молочные коктейли, — пожимает плечами Луи. — Довольно логично, — отвечает Гарри. — Но ты попробовал каждый уже по миллиарду раз, верно? Так что ты собираешься делать теперь? Я надеюсь, что ты не планируешь уйти от нас к «Shakeaway»? — Ни за что, — говорит Луи. — Твои молочные коктейли занимают особое место в моем сердце. Но, как ты сказал, я попробовал уже все по тысяче раз. Посоветуешь что-нибудь еще? Гарри пожимает плечами. — Ну, мы специализируемся и на мороженом, что очевидно. Но мы также делаем смузи. Это была моя идея, потому что, как бы, смузи хороши. И они холодные... Я же не сильно отошел от темы? — Вовсе нет, — кивает Луи. — Ладно, хорошо, смузи. Какой вкус порекомендуешь? — Банан и клубнику. Я клянусь, что это хорошее сочетание! Лиам хотел назвать это «Банабника», но я отказался. Луи фыркает. — Я не виню тебя, это... это определенно плохое предложение. Лиам — это твой коллега? — Да, да. И еще есть Перри. Она, ну, тоже здесь работает. И, говоря об именах, я не знаю твое. Ты можешь в это поверить? Немного странно, что я не знаю как тебя зовут, правда? — После всего, что мы пережили, — важно говорит Луи. Гарри просто смотрит на него. Луи моргает. — Что? — Твое имя? — подсказывает Гарри, улыбаясь. Как солнце. Как всегда. — Как тебя зовут? — О, черт. Точно, да, я Луи. Меня зовут Луи. — Луи, — говорит Гарри, пробуя его имя на языке, будто он привыкает к тому, как оно звучит. — Подходит тебе. — Спасибо, — отвечает Луи. — Я думаю, что твое имя тебе тоже подходит. Да. Ты совершенно точно Гарри. Гарри снова широко улыбается. — Рад это слышать. Так что, эм, банан и клубника. Будет прямо сейчас. После того, как смузи готов, Луи приходится напомнить Гарри о том, что он должен рассчитать его, и он качает головой и нервно хихикает, когда идет к своему письменному столу. Он постоянно садится за один и тот же столик, всегда в конце магазина, потому что эта часть всегда наиболее пуста. Дни, когда это место занято — отстой, они полны какого-то беспокойства и неприязни. Гарри прав, и смузи на самом деле очень вкусный, вкус фруктов взрывается на его языке — резкий и сладкий. Луи не может перестать думать о том, похоже ли это на вкус губ Гарри. Он пишет стих об этом, короткий и глупый, складывает листочек и оставляет его на столе. Это глупо. Он глупый. Гарри улыбается ему, когда он выходит, вызывая у него бабочек, словно ему все еще тринадцать, и он почти что врезается в дверной косяк. Кажется, он серьезно влип. :: Этой ночью Луи ловит кайф вместе с Зейном, выдыхая цвета Луны, и они лежат на диване с зажатыми косяками между их губ, и смотрят на ночные огни города сквозь открытые окна. — Кто он? — спрашивает Зейн, и вот в чем проблема — Зейн видит его насквозь. Он всегда просто знает. — Я и сам его толком не знаю, — пожимает плечами Луи. — Но? — Но он... Он, своего рода, гребаное человеческое воплощение солнца, или радуги, или чего-то подобного. И он постоянно улыбается, понимаешь... Он из тех людей, которые освещают комнату своим присутствием. И я бы мог быть с кем-то таким. — Мог бы, — дружелюбно соглашается Зейн. — Как ты с ним познакомился? Луи делает еще одну затяжку, чувствуя, как дым проникает в его горло. — Я, может быть, проводил все свои обеденные перерывы за последние несколько месяцев в магазине мороженого... — Господи, — говорит Зейн. — Тот, в который мы ходили? Черт, Луи, мороженое каждый день? — Нет, — отвечает Луи. — Мороженое слишком дорогое, а у меня как бы нет денег, если ты вдруг не заметил. Я покупал молочные коктейли. И смузи. — Так ты не ешь? Луи снова пожимает плечами. — Мм, нет. Но я все равно уже устал от бутербродов, тем более молочные коктейли стоят практически так же. Так что, эм, да. Я все равно не хочу есть во время ланча. — И когда же я встречусь с ним? — произносит Зейн, и Луи видит как тот гасит свой косяк о диван, но он не заботится о том, чтобы как-то прокомментировать это. — Не гони лошадей, — говорит Луи. — Я еще даже ни разу не виделся с ним за пределами его работы. — Почему нет? Ускорь немного ваше общение. Сделай первый шаг. — Может быть. По крайней мере, теперь он знает мое имя. И он всегда мне улыбается. Знаешь, он в некотором роде вдохновляет меня. Я всегда пишу, когда я там. Глупые маленькие истории и прочую ерунду, и я просто думаю... Я не знаю почему, но он вдохновляет меня. И он хороший человек, Зейн. Действительно хороший. — Такой, который не будет смеяться над кем-то, кто хочет жить на Луне? — Именно такой, — произносит Луи, и он видит, как Зейн начинает скручивать еще один косяк. Ему нравится проводить время с Зейном вот так — вместе накуриваться и просто расслабляться. Все кажется тяжелым, затуманенным по краям. Словно мир движется только в шепоте — медленном, бледном и нежном, — а не в эклектических волнах. — На самом деле, я думаю, что он, возможно, тоже хочет жить на Луне. — Пригласи его на свидание, — говорит Зейн. — Ты должен пригласить его на свидание. Просто сделай это, Лу. Посмотри, что произойдет. — Может быть, — тихо и уклончиво отвечает Луи. Может быть. :: этот мальчик плавал на край света. весь день дождило, и он думал, что утонет в наводнении, но он продолжал плыть, даже когда его руки начали болеть. он боролся с акулами и плавал с дельфинами и научился дышать под водой, но когда он стал частью моря, он понял, что хотел только землю. но все же он продолжил плыть, все ближе и ближе к краю мира, чтобы найти источник солнечного света и причину дышать, и как же он был удивлен, когда обнаружил, что на краю океана водопад утянул его только вниз, в следующие потоки. он провел годы, находясь глубоко под водой, пел звездам, отражающимся на дне океана, но ему стало одиноко, потому что единственной его компанией были рыбы, которые моментально расплывались в стороны при виде него. однажды он достиг поверхности, но когда он выбрался на берег, то обнаружил, что его глаза выкатились, а горло сдавило, и он понял, что пытаясь найти сушу, он сам стал частью воды. :: На следующие выходные его мама приезжает в Лондон на один день из-за какой-то встречи. У Физзи и Лотти уже есть какие-то планы, и она не знает, что делать с близняшками, поэтому Луи неохотно предлагает взять их к себе. Он любит своих сестер, но временами он думает, что он не очень хороший брат. Он делает уборку в квартире, прячет алкоголь в шкаф, выбрасывает все пустые пачки сигарет Зейна, вытряхивает пепельницу и прячет всю травку, которую только находит. Фиби и Дэйзи до сих пор видят его невинным, и он не хочет менять их мнение. Потому что они маленькие, очень маленькие, и они не знают, что такое бессонница и ночи, проведенные в одиночестве. Они практически ничего не знают о грусти. На самом деле, они практически ничего не знают о Луи. Даже дома, когда он был еще в старшей школе, и прежде чем все рухнуло, Луи создал идеальный образ самого себя, который он показывал своим сестрам. Нет никакого смысла в том, чтобы прятать алкоголь или сигареты, потому что они видят это на улицах, но он не хочет соединять это со свой жизнью, или, по крайне мере, той, которую видят они. — Спасибо за то, что присмотришь за девочками, Луи, — бормочет ему в ухо мама, пока они обнимаются. — Я надеюсь, что они не доставят тебе проблем. Спасибо тебе еще раз, это так хорошо, что ты... — Мам, все в порядке, — настаивает Луи, улыбаясь ей в плечо. — Я рад их видеть. Все будет нормально. Я просто не хочу, чтобы им было скучно, понимаешь? — Ну, сходи с ними куда-нибудь во время ланча, — предлагает Джоанна, отпуская его. — Просто проведи с ними немного времени. Включи телевизор и смотри с ними мультики, им это понравится. — Хорошо. — Уверен, что справишься? Луи закатывает глаза. — Мам, будучи подростком, я провел большую часть времени помогая тебе с девочками. Все будет хорошо. Кроме того, они любят Зейна, — в доказательство он кивает головой в сторону Дэйзи и Фиби, которые прямо в этот момент карабкаются на парня. Зейн, впрочем, не выглядит так, будто он имеет что-то против этого, и неудивительно — в конце концов, он практически жил вместе с Луи, пока они росли. — Ох, да, действительно, — качает головой Джоанна. — Я знаю, что все будет хорошо. Я заберу их приблизительно в пять, ладно? — Ладно, — кивает Луи. — Повеселись, мам. Рад был тебя увидеть. — Я тоже. Ты выглядишь лучше. Это хорошо. Луи не знает, что на это ответить, но это нормально. Джоанна притягивает его к себе для еще одного быстрого объятия, целует в щеку, и после этого она уходит. Дверь за ней закрывается, и Луи интересно, когда он перестал осознавать, насколько она далеко, и как сильно он действительно скучает по ней. — Веселишься? — спрашивает он у Зейна, и Зейн показывает ему средний палец за спиной у Дэйзи. — Луи, ты же знаешь, я люблю девочек, — говорит он, и затем добавляет, обращаясь к Дэйзи и Фиби, — вы мои любимицы. Но, эй, сейчас около десяти утра и это мой выходной. Слишком рано для всего этого. Луи пожимает плечами. — Как в старые времена, Зейн. Только, разве что, мы уже не няньки с похмельем. Смотри на это с хорошей стороны. — Старые времена, — задумывается Зейн. — Да, как в старые времена. Луи знает, что Зейн сейчас думает о старшей школе, когда они рано утром, накуренные, проникали в дом Луи через заднюю дверь. Когда Луи еще был сделан из звезд, освещал все вокруг, и был уверенным и харизматичным, и всегда находился в движении. Зейн был его сообщником, а вместе с Найлом они все были словно единым целым. И утром, когда его мама уходила на работу, а они оставались сидеть с детьми, Найл рассказывал Лотти неудачные шутки, Зейн рисовал вместе с Физзи, и они старались не вздрагивать, когда близняшки шумели, потому что похмелье — это ужасно. Луи скучает по старым временам. Но когда он смотрит на то, как Зейн рисует фломастером тату на запястье Фиби, пока Дэйзи бессвязно рассказывает о школе и друзьях, он думает, что новые времена не так уж и плохи. :: Все утро они проводят за просмотром мультфильмов Диснея, но потом Зейн уходит, потому что ему надо якобы встретиться с Кевином по делам (дела, как полагает Луи, это травка), и хотя Луи комфортно с его маленькими сестрами, смотрящими «Бэмби», он чувствует, что им скучно. — Черт, не бей меня, — произносит Луи, поднимая руки в движении «сдаться», хотя он не совсем уверен, из-за чего он сдается. — Хорошо, я понял, вам не нравится «Бэмби». — Мне нравится «Бэмби», — отвечает Дэйзи. — Мы смотрели его в субботу, — говорит Фиби. — Вы могли бы сказать мне об этом, — раздражается Луи, но все равно садит Фиби к себе на колени. Она еще совсем маленькая. Но скоро она повзрослеет, и, дерьмо, планета движется, и это самая ужасающая вещь в мире. — Ладно. Хорошо. Может, вы хотите поесть? Он задается вопросом, готовы ли они проигнорировать тот факт, что Зейн приготовил им всем сэндвичи примерно полчаса назад. Однако, что-то в испепеляющем взгляде Фиби подсказывает ему, что нет. — Я знаю, что вы уже поели, — говорит Луи. — Прекрати смотреть на меня так. У меня не настолько плохая память. — Нет, плохая, — отвечает Дэйзи. — Мама всегда говорит, что у тебя плохая память, потому что ты забываешь ей звонить. Разве что это не столько связано с тем, что у него плохая память, сколько с тем, что порой он дерьмовый сын. — Я имею в виду десерт. Что-то типа пирожного или кекса? Или мороженого... Точно! Мороженое. Хотите мороженое? Спустя секунду они уже визжат, и Луи не винит их, потому что, на самом деле, кто может устоять перед мороженым? Он как раз получил зарплату на этой неделе, так что у него есть немного лишних денег, и он решает, что потратит их на близняшек. Когда он выводит их на улицу, он пытается убедить себя, что поход в магазин мороженого не имеет никакого отношения к тому, что он хочет увидеть Гарри. Но это ложь. Так что он сдается довольно быстро. :: — Знаешь, — начинает Дэйзи, — я люблю мороженое. И я знаю, что ты его тоже любишь. Потому что все любят мороженое. Но я не знала, что ты любишь его так сильно. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Луи. Он держит ее руку в своей правой, а руку Фиби в левой, потому что на улицах толпы людей, а он живет не в самом благополучном районе, так что он слегка напуган, что они выбегут на дорогу или что-то в этом духе, и это будет... Нет, он не хочет об этом думать. В любом случае, он держит их очень крепко. — Ты, как бы, подпрыгиваешь, — говорит Фиби. — Я танцор? — предполагает Луи. Фиби просто смотрит на него. — Ты не танцор. — Я просто люблю мороженое, вот и все, — говорит Луи, и, Боже, они еще хуже, чем Зейн и Найл, хотя они даже не знают, о чем они говорят. — Я не обязан вам объяснять. Дэйзи хихикает. — Ты странный. — Ты страннее. — Нет, ты. Ты самый странный. Это хорошо. — Ага, — вмешивается Фиби. — Ты прикольно-странный. И веселый. Ты не был таким какое-то время, но сейчас ты снова веселый. Это хорошо. И, ладно, это словно неожиданный выстрел, и Луи действительно не имеет ни малейшего понятия, как на это реагировать. К счастью, он обнаруживает, что ему не нужно, потому что они уже возле входа в магазин, и теперь тема разговора может плавно вернуться обратно к мороженому, и Луи не должен признавать тот факт, что его грусть была обнаружена даже маленькими девочками. Он не хочет думать об этом. Честно говоря, он чувствует себя слегка безумным и, может быть, немного сталкером. Сегодня суббота, и он даже не уверен, на работе ли сейчас Гарри, но он обнаруживает, что, да, сегодня Гарри работает. Парень приподнимает бровь, когда видит Дэйзи и Фиби, но улыбается. По-другому и быть не может. Той же улыбкой, что и всегда, — нежной и доброй, и Луи не может ничего сделать, кроме как смущенно улыбнуться в ответ. — Ладно, — произносит Гарри, — так что это? Мы на каком-то реалити-шоу, а это твои тайные дети? Луи фыркает, качая головой. — Идиот, — бормочет он. — Они мои сестры. Мне двадцать один, спасибо, насколько старым я по-твоему выгляжу? Гарри делает вид, будто он шокирован, и Луи закатывает глаза. — Ну так вот, — Гарри перегибается через прилавок, так что теперь он на уровне лиц девочек, и он по-прежнему широко улыбается. — Привет, я Гарри. Как ваши имена? — Я Фиби, а это Дэйзи. Дэйзи теряется, потому что ей уже не нужно представляться, и видимо поэтому она указывает на Луи: — А это Луи. — Он сказал мне совершенно другое, — говорит Гарри, хватаясь за сердце. — Мое сердце разбито. Он солгал о своей личности. — Какое имя он тебе сказал? — спрашивает Фиби, хихикая, будто она не совсем уверена, как реагировать на этого идиота. Луи знакомо это чувство. — Бенедикт, — незамедлительно отвечает Гарри. — Я чувствую себя преданным. — Луи, — сердитым голосом говорит Дэйзи, — ты не должен врать Гарри, ладно? — Ладно. Извини, — произносит Луи, протягивая руку. — Привет, я Луи, и ты делаешь мою жизнь сложнее, чем она должна быть. Гарри улыбается, наклоняясь, чтобы пожать ему руку. — Приятно быть полезным, — отвечает он, и затем поворачивается к Дэйзи и Фиби, делая поклон и подмигивая им. Луи не может перестать улыбаться, потому что Гарри сейчас еще очаровательнее, чем обычно, и радовать его сестер — это прямой билет в сердце Луи. — Ну так, Дэйзи и Фиби, что вы хотите? — Что насчет меня? — спрашивает Луи, делая вид, что он обиделся. Гарри отмахивается. — Ты не важен. — Ты мне нравишься, — хихикает Фиби. Луи никогда не был более оскорблен в своей жизни. Дэйзи дергает его за рукав. — Эм, Луи, что мы можем купить? Луи пожимает плечами. — Это решать вам, разве нет? — отвечает он, но все же немного настороженно, потому что, к примеру, он не может позволить себе купить им экстравагантное сандэ, несмотря на то, как сильно он бы этого хотел. — Хотя, у меня немного туго с деньгами, так что я бы порекомендовал клубнику. — Хороший выбор, — кивает Гарри, соглашаясь. — Вы никогда не ошибетесь, выбрав клубнику. Или шоколад. Также я могу предложить ванильное мороженое с различными добавками и посыпками... — Мы можем взять это? — незамедлительно спрашивает Фиби, а Дэйзи повторяет за ней, и Луи беззвучно говорит Гарри секретное спасибо. — Да, да, конечно. И Гарри хорош в этом. Луи уверен, что он никогда раньше не видел ничего похожего, но сейчас уже прошел ланч, и магазин практически опустел. И поэтому Гарри приглашает Дэйзи и Фиби за стойку, и помогает им добавить к трем шарикам ванильного мороженого клубнику, шоколад, карамель, и посыпать все это сверху разноцветной сахарной посыпкой и шоколадной крошкой. Когда Луи снова смотрит на меню, он видит, что в том ванильном мороженом, которое они заказали, идет два шарика — не три — и он решает, что Гарри, безусловно, сделал им какую-то скидку, но он не собирается жаловаться. Пока близняшки заняты мороженым, Луи робко подходит обратно к стойке. — Эй, — начинает он, — это было... Это было действительно мило с твоей стороны... В смысле, сделать это. Я знаю, что это не обычный сервис. Наверное... Я не думаю, что ты постоянно так делаешь, да? И тот факт, что сейчас ты это сделал... спасибо. Большое. — Луи, все в порядке, — улыбается Гарри, — Я был рад видеть твоих сестер взволнованными и счастливыми. Они славные. И мне нравится делать людей счастливыми. — У тебя это хорошо получается. — Ты мне льстишь, — дразнит Гарри, и Луи хочется поцеловать его, хочется почувствовать облака мороженого и вкус вишни на его губах, и очертить все его тело своим языком, и, черт, Луи по уши в него влюблен, и он не совсем понимает, как это вообще произошло. Однако, он остро осознает тот факт, что его щеки покраснели, и он, вероятно, выглядит сейчас очень странно. — Эм, так что. Огромное. Спасибо, — запинается Луи. — Ты очень хороший человек, Гарри. — Я рад, что ты так думаешь, — тихо говорит Гарри. — Правда. И я рад, что заставил твоих сестер улыбаться, и сэкономил немного твоих денег. — Ты ведь не нарушил слишком много правил? — Нет. И вообще, посмотри на это лицо, ты бы меня уволил? — Я не должен никогда хвалить тебя, — качает головой Луи. — Иначе ты зазнаешься. Гарри собирается возразить, но в этот момент Дэйзи подходит к стойке, таща за собой Фиби, и это определенно хорошо, что сейчас магазин пустует, не так ли? — Луи, Луи, — начинает Дэйзи, — может ли Гарри пойти с нами? — Эм, — Луи кусает свою губу, — он работает, так что я не думаю, что... — Я заканчиваю через пятнадцать минут, — как бы невзначай говорит Гарри, посылая ему очередную улыбку. Он всегда улыбается — этот мальчик — словно он и не знает, что этого можно и не делать. — Если, ну, я стою того, чтобы подождать. — Стоишь! — говорит Фиби. — Правда, Луи? — Ага, — изумленно отвечает Луи, — да, он, эм, стоит. — Я польщен, — произносит Гарри. — Ладно, тогда пятнадцать минут? Дэйзи и Фиби дергают его за одежду, а Гарри разукрашивает его мир, чтобы он ни делал. Луи это определенно устраивает. Лиам приходит раньше, так что они уходят через десять минут, а не пятнадцать, и Луи очень благодарен ему за это, потому что восьмилетние девочки очень неугомонны. Лиам хороший парень; слегка тихий и нерешительный, но он явно близкий друг Гарри. Несмотря на стеснительность, Лиам добрый. Он кивает Луи, и улыбается Фиби, когда та спрашивает его, каково это — работать в магазине мороженого, и крал ли он когда-либо молочные коктейли. — Нет, — отвечает Лиам. — Конечно нет. — Лжец, — говорит Гарри. — Что? Я признаю это. Мы делаем хорошие коктейли. Это странно — уходить отсюда вместе с Гарри. Из-за всех его поступков он может показаться другом, хотя они никогда не проводили времени вместе. Они всегда были в магазине, на безопасном расстоянии, по разные стороны прилавка. — Спасибо, — произносит Луи, — что делаешь это. Не знаю, часто ли ты тусишь с кем-то вместе с детьми, но... — Расслабься, — смеется Гарри. Он держит Дэйзи за руку, в то время как Луи держит Фиби, и это мило. — Мне нравятся твои сестры, и мне нравишься ты, и, кроме того, мне кажется, что нам следует узнать друг друга за пределами моей работы, да? — Да, — кивает Луи, — Я имею в виду... Мы часто разговариваем. И мне нравится разговаривать с тобой, так что... В этом есть смысл. — Мне тоже нравится с тобой разговаривать, — говорит Гарри. — Рад, что мы разобрались с этим. Луи не хочет вести близняшек домой, так что они проводят около получаса в местном парке для детей. Дэйзи и Фиби катаются на горке, пока Луи и Гарри стоят, опираясь на ворота. На улице все еще холодно, и морозный ветер дует на его щеки, но это приятно. Быть с Гарри приятно, и разговор на самом деле идет легко. И, вроде как, по собственному мнению, он даже не кажется себе сейчас идиотом, а это — хороший знак, ведь правда? Еще очень давно Луи никогда бы не был таким нерешительным и осторожным — он бы флиртовал с Гарри, дразнил и ухмылялся, и заставлял бы Гарри краснеть до кончиков ушей, но он забыл, как это делать. Ему уже не так грустно, как раньше. Просто... Он не чувствует, что способен вновь быть тем человеком, которым он был раньше. Он действительно не знает как, и он не уверен, что хочет. — Ты интересный, ты знаешь это? — тихо говорит ему Гарри. Он пристально смотрит на Луи с каким-то странным выражением, будто бы он пытается понять его. — Что ты имеешь в виду? — приподнимает бровь Луи. Он не интересный. Правда, он не особенный — просто ребенок с множеством мыслей, которые сменяют друг друга слишком быстро. Да, он все еще ребенок, даже сейчас. — Я... Я не знаю. Ты просто приходишь в магазин каждый день, и покупаешь все, что я посоветую, и каждый раз садишься за один и тот же столик, и всегда выглядишь так, будто ты с другой планеты. Ты погружен глубоко в свои мысли, и ты как будто находишься не здесь. И я не знаю, это просто интригует, я думаю, — он делает паузу, раздумывая, — черт. Пожалуйста, не думай, что я сталкер или что-то подобное. — Я так не думаю, — отвечает Луи. — И, на всякий случай, я думаю, что ты тоже интересный. В смысле... да. — Да? Правда? — сияет Гарри. Луи слегка смеется, нервничая. — Ну, да. Я просто... Ты всегда улыбаешься? И ты все время такой жизнерадостный и добрый? Ты... Я думаю, что ты хороший. Во всяком случае, судя по тому, что я видел. В смысле, очевидно, что я не знаю тебя. Но мне бы хотелось, потому что ты естественный, и кажется, что ты любишь всех. — Я люблю всех, — абсолютно серьезно отвечает Гарри. — Это правда. — Ну вот, — пожимает плечами Луи. — И именно поэтому ты мне тоже интересен. Потому что ты любишь всех, и таких, как ты, мало в наши дни. — Вот именно, — произносит Гарри. — Поэтому кто-то должен быть таким, верно? — И этот человек — ты? — Я бы хотел, чтобы это было так. Они оба замолкают на какое-то время, но затем Гарри снова поворачивается к нему, и мурашки бегут по его коже, и Луи думает, что если бы у него была подходящая куртка, то он обязательно бы предложил ее. — Если это не совсем странно и жутко говорить, то я хотел бы узнать тебя лучше, — говорит Гарри. — Могу ли я дать тебе свой номер? Луи медленно кивает, и Зейн бы определенно им гордился. Они обмениваются номерами, печатая их в телефоны друг друга, как раз перед тем, как Дэйзи и Фиби просят покатать их на качелях. Луи посылает Гарри извиняющуюся улыбку, но тот только смеется и бежит вперед, чтобы догнать близняшек. Когда они толкают их вперед и назад, вверх к небу и облакам, они продолжают переглядываться, смотреть невзначай и ловить друг друга на этом, и уголки губ Гарри слегка приподнимаются, и Луи правда, правда хочет поцеловать его. Он — прекрасный парень, даже с потрескавшимися губами и растрепанными от ветра волосами, и это уже не только внешний вид. Это не только ярко-зеленые глаза и улыбка, освещающая все вокруг. Гарри просто не может не цеплять. :: прелестная музыка пианино успокаивает меня не трогай меня не трогай меня не трогай меня убери свои пальцы с моих запястий. и с моей шеи лучше положи их на клавиши пианино и сыграй что-нибудь