to live on the moon with you

— Так как проходит твое покорение? — спрашивает Зейн во время завтрака. Луи хмурится, глотая кукурузные хлопья. — Не называй это так. — Ты ведь знаешь, что я имею в виду. — Не знаю. Мы просто друзья, — пожимает плечами Луи. — Но? — Но... Я не знаю. Он просто... он замечательный. Он сказал, что жил бы со мной на Луне, — и если Луи не может спрятать небольшую улыбку, появившуюся на его губах, то это ничего не значит. — Что, ну, знаешь, всегда приятно услышать. — Что? — приподнимает бровь Зейн. — Я написал ему вчера, когда был немного под кайфом? Это было очень глупо, но... Он сказал, что жил бы, и это было мило. — И дай мне угадать, ты не спал всю ночь, улыбаясь как школьник? — Нет. Да. — Луи, мне кажется, тебе просто стоит попробовать. Пригласи его куда-нибудь. Пригласи его с нами в паб. Он нравится тебе уже несколько месяцев. Луи качает головой. — Я ничего о нем не знаю. У него может быть парень. Или девушка — он может быть натуралом. — Ну и что? — Зейн кажется раздраженным. — Луи, посмотри на меня, ты реально думаешь, что Гарри окажется мудаком? Независимо от того, есть ли у него парень или девушка, или он вообще женат и имеет шестерых детей, я уверен, что он не будет вести себя в этой ситуации как ребенок и не заставит тебя чувствовать себя дерьмом. Он хороший человек, да? Ты постоянно это говоришь. Так что я не думаю, что он окажется придурком. — Но... — Заткнись, — закатывает глаза Зейн. — Просто пригласи его уже куда-нибудь, ладно? Меня скоро стошнит от того, как ты сохнешь по нему и постоянно улыбаешься, глядя в свой телефон. Пригласи его, я не знаю, выпить кофе. Он может пойти к Найлу в паб вместе с нами. Ты даже не обязан называть это свиданием. — Я предпочитаю действовать медленно? — слабо предполагает Луи. — Нет, ты просто идиот, — устало исправляет Зейн, и дело в том, что Зейн обычно прав. :: — Ну, — начинает Гарри, садясь за столик Луи. Это уже, можно сказать, стало традицией. Лиам, как правило, приходит за пятнадцать минут до того, как обеденный перерыв Луи заканчивается, так что они проводят остаток этого времени вместе. Луи надеется, что перерыв Гарри из-за этого не становится короче, но он не собирается жаловаться. — Когда мы вылетаем? — Куда? — моргает Луи. — На Луну, конечно же, — широко улыбается Гарри. — Твое сообщение было слегка неожиданным. — О, черт, да. Прости насчет этого. Это было немного странно. — Вообще-то, можно сказать, что это сделало мой вечер. Луи улыбается уголками губ, а затем делает глоток молочного коктейля, потому что все вернулось на круги своя, и его язык снова холодит шоколадный коктейль. — Да? — Да. — Знаешь, многие люди думают, что я странный. — Обо мне думают то же самое! — улыбается Гарри, будто он искренне взволнован, что нашел с кем-то связь. — Мы можем быть сообщниками. Присоединимся к бродячему цирку и все такое. — Я думал, мы собирались жить на Луне? — На Луне ведь есть цирк, так? Должен быть. — Ты думаешь в верном направлении, — говорит Луи. — Хотя нам по-прежнему придется жить за счет твоих молочных коктейлей, потому что я вообще не умею готовить. — Зато умею я, — радостно отвечает Гарри. — Я как-нибудь приготовлю что-нибудь для тебя. Да! Мы точно должны это сделать. — Ты настоящий джентльмен, — говорит ему Луи. — Хотя это было бы мило, да. Они замолкают на мгновение, и Луи чувствует умиротворение. Хотя слова Зейна с прошлой ночи не покидают его мысли, скользя сквозь туманную реальность, и его глаза встречаются с глазами Гарри, и они смотрят друг на друга несколько мгновений. Он не может избегать этого вечность, и улыбка Гарри делает его счастливым — и, может быть, он должен начать использовать шансы, верно? Не все сразу, но... Он способен на крошечные детские шаги. Он может сделать это, он может справиться с небольшими движениями и мягкими толчками вперед, и, может быть, это все не развалится. — Гарри, — начинает он, — ты не занят сегодня вечером? — Нет, — незамедлительно отвечает Гарри. Он пристально смотрит на Луи, на его губах мелькает тень улыбки. Кажется, будто он никогда не прекращает улыбаться, но это не может быть правдой. Луи интересно, где же скрывается тьма, потому что никто не может быть сделан из сплошных вспышек света и палитры цветов. Ему хотелось бы узнать, что раздражает Гарри, что задевает его, ломает, разрушает и сжигает дотла. — Ладно, ну, — сглатывает Луи, — мой друг Зейн хочет познакомиться с тобой, и наш друг Найл — он работает в пабе недалеко отсюда — тоже. Они клевые и реально хорошие ребята, и я подумал... Мы с Зейном собираемся сегодня встретиться с Найлом, и я не знаю, ты не должен, но, может быть, ты тоже придешь? Просто, как ты сказал, хорошо было бы узнать друг друга за пределами твоей работы, и... — Луи, расслабься, — смеется Гарри, но его смех звучит по-доброму. — Ты очень милый, когда нервничаешь, но, да, я бы с удовольствием. Возможно, приду вместе с Лиамом, он продолжает говорить о том, что хочет познакомиться с тобой должным образом. Хотя он очень застенчив. — Хорошо, хорошо, — говорит Луи, с облегчением выдыхая, и только сейчас осознает, что не дышал. — Это будет круто. И Лиам кажется мне хорошим парнем, так что... Я напишу тебе потом детали? — С нетерпением буду ждать, — улыбается Гарри. Луи проводит большую часть вечера говоря ухмыляющемуся Зейну, что это не свидание. Это точно не свидание, но Зейн и Найл, судя по всему, собираются заставить его сегодня страдать. Ему нужны друзья получше. :: Он слегка нервничает, когда идет в паб, настаивая на том, чтобы они с Зейном пришли на десять минут раньше. Он говорит, что они должны появиться там первыми, потому что иначе Найл может начать рассказывать Гарри неловкие истории, когда им было тринадцать, а это точно не будет хорошо. — Не согласен, — говорит Зейн. — Это может быть весело. — Это была ошибка, — смотрит Луи на Зейна, — я уже жалею об этом. — Нет. Ты любишь меня. — Нет. Лицо Найла освещается, как только они заходят внутрь. — Наконец-то! — произносит он, а затем добавляет: — Подождите, а где самый главный персонаж? — Отвали, — бормочет Луи. — Он еще не пришел. Он возьмет с собой друга, который очень стеснительный, но хороший, и вы двое должны вести себя прилично, ясно? — Мы всегда ведем себя прилично, — врет Зейн. — Серьезно. Будьте милыми. И не заставляйте меня краснеть за вас. Сохраните это для... — Кого-то, о ком ты волнуешься меньше? — спрашивает Найл, ухмыляясь, и Луи сердито на него смотрит. — Я приму это как «да». Гарри и Лиам приходят вскоре после этого. И вокруг Гарри эта атмосфера природного очарования, которая позволяет ему легко войти в их пространство, словно он всегда там и был. Лиам гораздо более сдержан. Он нервно улыбается и постоянно ерзает, но он милый, и Луи думает, что Найл и Зейн оценят это. Они очень дружелюбные, так что Луи надеется, что Лиам скоро расслабится. Он правда надеется, потому что, возможно, Гарри и любит всех людей на этой планете, но Луи сомневается в том, что он связывает себя с кем попало. Это понятно из того, как Гарри общается с Лиамом, мягко уговаривая того присоединиться к беседе; видно, как они заботятся друг о друге. Лиам доброжелательный и немного тихий, но Луи уверен, что он подружится с ними. Во всяком случае, он точно подружится с Зейном; они сидят рядом практически весь вечер, и застенчивость уходит из голоса Лиама, как только они вплотную приставляют свои стулья друг к другу. — Каково это, работать в магазине мороженого? — спрашивает Найл и облокачивается на стойку, абсолютно игнорируя свои рабочие обязанности. Несколько парней пытаются привлечь его внимание, но Найл оставляет их в свободном плавании, крича «Еще минуту, парни!», так что Луи немного переживает за его жизнь. — Хорошо, — отвечает Гарри. — Я люблю людей и люблю мороженое, так что это отличная работа, разве нет? — Точно лучше моей, — говорит ему Найл, а затем, повысив голос, добавляет: — уверен, твои покупатели куда более вежливые. — Если честно, Найл, то ты игнорируешь их уже минут пятнадцать, — напоминает ему Луи. — Не мои проблемы. — Думаю, что все-таки твои, приятель, — смеется Гарри. — Я имею в виду, это вроде как твои обязанности. Найл зевает, слегка потягиваясь. — Плевать. Все равно я ненавижу это место. — Эй! — кричит кто-то из парней. Найл закатывает глаза и удаляется. — Так вот, — начинает Луи, — что ты думаешь о Зейне и Найле? — Ну, — Гарри смотрит в ту сторону, где сидят Лиам с Зейном, которые, судя по всему, находятся в своем собственном мире, — думаю, я знаю, кто любимчик Лиама в этой компании. Но да, они мне нравятся. Они хорошие. Впрочем, как я и думал. — Что заставило тебя так думать? Гарри пожимает плечами. — Потому что мне кажется, что ни с кем другим ты бы не общался. Мне очень нравятся твои друзья. Вы втроем… Я не знаю. Вы впускаете людей. — Я не думаю, что это хорошо — не подпускать людей, — тихо говорит Луи. — Это неправильно. — Конечно же, это неправильно, — соглашается Гарри, а затем делает небольшую паузу. — Так что ты думаешь о Лиаме? Я знаю, он поначалу стеснительный и немного тихий, но он ведет себя так только с незнакомыми людьми. Я клянусь, он один из лучших людей в мире. — Ты бы полетел с ним на Луну? Нет, подожди, забудь, что я сказал. Глупый вопрос. Иногда я забываю, что не все такие, как Зейн, и они не привыкли к людям, которые говорят подобную чушь... — Луи, расслабься, — рука Гарри прикасается к запястью Луи. — Мне нравится, когда ты говоришь подобные вещи. Мне нравится, что ты немного странный. Мне нравишься ты, ясно? И твоя мимолетная паника кажется милой, но я не думаю, что у тебя действительно есть повод паниковать. Луи кивает, делая глоток из своего стакана, подразумевая это как альтернативу словам. — И ответ на твой вопрос... — продолжает Гарри, — нет, я бы не полетел с ним на Луну, но только потому, что я уже собираюсь туда с тобой, верно? — Да, — произносит Луи, улыбаясь, а затем смотрит на Зейна и Лиама. — В любом случае, кажется, что они уже нашли свою собственную планету, не так ли? Их пальцы вновь соприкасаются, и, чувствуя прилив мужества, Луи на мгновение переплетает их вместе, слегка сжимая, прежде чем отпустить. — Да, — говорит Гарри. Все его лицо озаряется, а глаза ярко горят. — Похоже на то. :: Покидая паб сквозь неразбериху и туман, Луи берет Гарри под руку и объявляет о том, что проводит его домой. Он трезвый — почти — потому что ничего толком и не пил, но он полагает, что если все рухнет, то он может винить в этом алкоголь. Не то чтобы что-то должно случиться. Вообще ничего не должно. — Ты хоть знаешь, где я живу? — смеется Гарри, пока они идут вниз по пустынной дороге. Луи демонстративно игнорирует «Не увлекайтесь!», брошенное им вслед Найлом. — С ним все хорошо? — приподнимает бровь Гарри. — Он просто выпил слишком много, — говорит Луи, принимая безмолвный обет убить Найла или, как альтернативный вариант, разорвать их дружбу и отправить его обратно в Ирландию, пока тот будет спать. — Кто-то должен сказать ему прекратить пить на работе. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Луи смотрит на него. — Нет, я не знаю, где ты живешь, Гарри. Это сделало бы меня сталкером. За кого ты меня принимаешь? — Ну, я не знаю, — пожимает плечами Гарри. — В конце концов, ты приходил ко мне на работу в течении четырех месяцев... — Мне нравятся молочные коктейли, понятно? — Конечно же, — отвечает Гарри, слегка толкая его и подмигивая, прежде чем согнуться пополам от смеха. Луи просто закатывает глаза. — Ты самовлюблен, Стайлс, — произносит Луи, качая головой. — Это отталкивает. — Неправда. Тебе нравятся уверенные в себе мужчины. Луи интересно, считается ли это флиртом. Видите ли, он действительно не знает, потому что с тех пор, как он с кем-то флиртовал, прошла уже чертова куча лет. Его последние отношения закончились когда ему было семнадцать, и уже тогда прошел целый год с тех пор, как они флиртовали. Прошло уже около пяти лет, потому что когда он был Очень Грустным Луи, он практически не испытывал сексуального влечения, а когда это все же случалось, то было больше похоже на «выпить и перепихнуться». Не было никакого флирта, и тем более это не было постепенно — это всегда было быстро, грязно и абсолютно бессмысленно. Гарри немного ошеломляет Луи. Он всегда ошеломляет его, но сейчас особенно — пока они идут, освещаемые уличными фонарями. Потому что тусклые золотые полосы света падают на них, и их руки больше не соединены, но они так близко друг к другу, что их пальцы соприкасаются с каждым движением, и это было бы так легко — протянуть руку и вновь переплести их пальцы, но Луи попросту не хватает смелости. Он не будет этого делать. — Ага, — бормочет он, — да, конечно. — Я знал, — дразнит Гарри. — Ты любишь меня. — О, черт, — говорит Луи, изображая шок, — как ты раскусил меня? — Я просто знаю, как читать тебя. — Ну вот, а я думал, что я сложный. Гарри останавливается как вкопанный, и Луи чуть не падает от неожиданности. Он оборачивается, смотря на Гарри, и теперь они стоят практически лицом к лицу. — Что? — спрашивает Луи. — Ничего, — отвечает Гарри. Уголки его губ приподняты в улыбке, и он смотрит на Луи нежно и ласково, так, словно он не видел в своей жизни ничего более трогательного и прекрасного. Луи обнаруживает, что, на самом деле, ему это вроде как действительно нравится, и он определенно был бы не против, чтобы Гарри смотрел на него так постоянно. — Я просто... Эм... — Ты такой странный, Стайлс, — качает головой Луи. — Нет, я просто... Я думал, ладно? Я... мне очень приятно видеть тебя таким. Ты кажешься намного более расслабленным со мной, чем это было раньше. И я просто очень рад, что встретил тебя. Луи какое-то мгновение молчит. — Это очень мило. — Заткнись, — говорит Гарри, глядя на него. — Нет, я не издеваюсь, — произносит Луи. — Я серьезно. Ты просто... ты такой хороший, понимаешь? И у тебя столько любви для других людей, и я думаю, что ты невероятный. — Иди сюда, идиот, — бормочет Гарри, улыбаясь, и делает небольшой шаг вперед, чтобы притянуть Луи в неожиданное объятие. Это застает Луи врасплох, но он быстро расслабляется и обнимает Гарри в ответ: его руки вокруг шеи Гарри, а голова лежит у него на плече, и да, это приятно. Кого, черт возьми, волнует то, что они стоят поздно ночью в конце пустынной улицы, грея друг друга теплом своих тел под множеством невидимых звезд? Это, можно сказать, лучшее объятие, что когда-либо было у Луи. — И, на всякий случай, — бормочет Луи, — я тоже рад, что встретил тебя. :: я никогда не читал много сказок, но, может быть, я должен был, потому что когда измученная старая женщина представилась как ведьма, я предположил, что она была феей-крестной. я пропустил упоминание о ядовитом яблоке белоснежки и об украденном голосе ариэль. теперь я буду спать в течение тысячи лет как девушка в башне, и когда я проснусь, я собираюсь прочесть все существующие сказки; я буду держаться подальше от зеркал и лестниц и никогда не позволю своему отцу вновь жениться. :: По дороге назад к дому Гарри они пересекают мост. Он освещен уличными огнями, и Луи перегибается через перила, видя под собой едва различимые в темноте железнодорожные пути, над которыми нависают ветки деревьев. Это даже кажется ему красивым, и хотя он, возможно, в эту самую минуту и хочет, чтобы с неба смылись все краски, уступая место звездам, он все равно очень любит Лондон. — Что? — спрашивает Луи, потому что Гарри снова смотрит на него так, и от его взгляда у Луи в животе появляются бабочки. — Ничего, — пожимает плечами Гарри. — Просто ты такой... Я не знаю... Такой ты. Луи закатывает глаза, но улыбается. Гарри подходит ближе, смотря несколько минут на вид с моста, хотя все, что он видит — это темнота. А затем он сгибает колени, подтягивает себя выше и перекидывает одну ногу через перила, садясь прямо на них и улыбаясь Луи. — Нужна помощь? — спрашивает он; в его голосе слышен смех. — Просто, ну... ростом ты не вышел. — Заткнись, — отвечает Луи, но все равно хватает ладонь Гарри, позволяя тому помочь ему подняться, и усаживается рядом с ним. Они сидят очень близко, их бедра прижаты друг к другу, и Луи может видеть облака воздуха, когда Гарри выдыхает, потому что, может быть, он не может оторвать взгляд от его губ. Он отводит взгляд, тяжело сглатывая. Это кажется моментом. Моментом, когда мир окутан тьмой, а они в английском городе жизни, и уже за полночь, и все же они потеряны в уединении, абсолютно одни. Вокруг них никого нет, а Гарри очень красивый, поэтому на него трудно не смотреть. Гарри что-то напевает с закрытым ртом своим приятным голосом, и какая-то часть Луи хочет услышать, как он поет; Гарри болтает ногами в воздухе, и Луи никогда особо не любил высоту из-за своего страха упасть, но именно сейчас он понимает, что он еще никогда в жизни не чувствовал себя в такой безопасности. Он чувствует себя в умиротворении. Умиротворенность — это лучший способ описать его состояние. — Я жалею, что забыл взять с собой бумагу, — рассеяно произносит Луи. — Мне хочется... я не знаю... написать что-нибудь. У меня даже нет никаких идей или подходящих слов. Мне просто хочется. — Я знаю это чувство, — говорит Гарри, кивая. — У меня бывает такое с моим фотоаппаратом. Иногда я хочу поймать какой-то момент, хотя я даже не знаю, что именно это за момент. — Да, это именно оно. Ты хорошо описал это, я горжусь. — Напиши на мне, если хочешь. Луи просто смотрит на него. — Что? — У тебя есть ручка? — спрашивает он. Луи нерешительно кивает, и Гарри продолжает. — Ну вот. Просто пиши здесь, — он скидывает свой жакет, позволяя тому упасть вокруг его талии, и протягивает руку — под тусклым светом фонарей его бледная кожа кажется белой. — Серьезно? Ты просто позволишь мне писать на тебе? — Конечно, — отвечает Гарри. — Почему нет? Ты можешь записать это потом, если хочешь, а можешь сейчас, и я скину тебе это сообщением, когда приду домой. Если тебе нужно писать, то ты должен это делать. — Мне не нужно. Это не воздух. — Разве? — приподнимает бровь Гарри. И... ну да, хорошо. — Я имею в виду, — продолжает он, — ты писатель, так что это нормально. И я не против. Он все еще протягивает руку, приподняв бровь в приглашающей манере, и Луи медлит, перед тем как наклониться вперед и прижать кончик ручки к его коже. — Тебе не больно? — тревожно проверяет Луи. Гарри лишь качает головой. — Нет, все в порядке. Это кажется странным — писать на чужом теле. Нет, он, конечно, писал раньше на ладонях Зейна и на кончиках его пальцев, но в большинстве случаев это были просто небольшие каракули и их личные шутки. Единственная кожа, которую он когда-либо использовал так, как художник использует холст, — его собственная. порой мир будто тонет в соленой воде, и раньше это пугало меня, и я лежал ночью без сна, ожидая наводнения, которое утянуло бы меня вниз, но я больше не боюсь. я не боюсь дождя и я не боюсь грусти, и мир все еще может тонуть, но теперь это нормально, потому что я научился плавать. Луи отодвигается назад и прячет ручку обратно в карман. Освещаемые светом фонарей написанные Луи слова четко видны, и он молчит, пока Гарри изучает их. — Луи, — выдыхает Гарри, поднимая голову и встречаясь с ним глазами. Луи думает о летних бурях, о щелканье фотоаппарата, о блестках, о доме и о Зорге — инопланетном мальчике; он думает о парнях с зелеными глазами, о ярких огнях, о наводнении и о том, как заносит машину, пока она окончательно не останавливается. И, конечно же, он думает о Гарри, потому что он действительно прекрасный парень. И он определенно точно не думает о том, чтобы поцеловать его прямо здесь на мосту, пока они одни в целом мире, а над ними падающее небо; он точно не думает о том, чтобы поцеловать его до забвения, в то время пока Вселенная останавливается, свет гаснет, а гравитация распадается на части. Нет, нет, он не думает об этом, нет. Только это ложь, и его взгляд вновь падает на губы Гарри, и он практически дрожит. — Это о тебе? — практически шепотом спрашивает Гарри, и Луи интересно, хочет ли Гарри тоже поцеловать его. Луи молча кивает. — Теперь ты умеешь плавать? — Я думаю... — начинает Луи, — думаю, что я всегда умел, но в какой-то момент просто забыл. Или, может быть, я просто никогда не пытался. Хотя, возможно, я никогда и не умел, возможно, я правда не знал, как это делать, но да... Теперь я умею. Я на поверхности. — Ты никогда не утонешь снова, — говорит Гарри, и его руки находят руки Луи, и он вновь переплетает их пальцы вместе, и, каким-то образом, они подходят друг другу. Они подходят. — Да, — бормочет Луи. — Я никогда больше не утону. Ему нужно сделать всего лишь одно движение: слегка наклонить голову, чтобы их губы встретились — робко и мягко. Они так близко друг к другу. Он может сделать это, правда может... Но не делает. Он правда планирует сделать это, он хочет. Но проблема в том, что в его горле начинает першить, и он резко отодвигается от Гарри, несмотря на то, что они были в двух секундах от того, чтобы поцеловаться, и делает глубокий вдох, а затем начинает кашлять, практически выплевывая свои легкие. Гарри просто пялится на него. Примерно через тридцать секунд кашель Луи стихает, и он без понятия, почему подобные вещи происходят именно с ним. Они оба молчат несколько секунд, а затем Гарри начинает смеяться. — О Боже, — произносит он, качая головой. — Ты такой идиот. — Прошу прощения? — выдавливает Луи. Он весь красный, а Гарри тем временем криво улыбается, и момент упущен, но, может быть, в следующий раз, думает Луи. Он перекидывает ноги на другую сторону, спрыгивая вниз на тротуар. — Пошли, мы должны отвести тебя домой. — Наверное, да, — говорит Гарри. — В конце концов, мне завтра на работу. Ты зайдешь? — Конечно. Дорога к квартире Гарри занимает две минуты. Когда они стоят возле здания, окруженные темнотой, и голова Луи кружится от мыслей «что если бы», Гарри притягивает его в еще одно объятие. Ему нравится быть рядом с Гарри. Почему-то рядом с ним он чувствует себя как дома. Когда они разрывают объятия, Гарри подается вперед, и на мгновение Луи паникует, думая, что это оно, но Гарри просто трется своим носом о его, прежде чем отступить на шаг назад. Луи смотрит на него с недоумением. — Это только что был эскимосский поцелуй? — Ага, — улыбается Гарри. — Ладно, — делает паузу Луи. — Не то чтобы я имею что-то против эскимосских поцелуев, но могу ли я спросить, почему? — Я слышал, что это то, что делают на Луне, — отвечает Гарри, открывая дверь в здание. Этот идиот улыбается самой большой улыбкой в мире, и это официально — Луи влюбился в кретина. — Ты идиот, — говорит ему Луи, качая головой, но он знает, что не подразумевает это на самом деле, потому что он улыбается так, будто никогда прежде не видел свет, и он, кажется, уже слишком влюблен. Гарри все еще смеется, когда дверь за ним закрывается.