Photographs

Во Францию мы плыли гораздо дольше, чем в Грецию, но мне даже понравилось. Морская болезнь вроде бы отступила, так что я мог в полной мере насладиться морем. После нашего вечера на пляже меня особенно привлекали закаты. И близость, наверное. Было так тепло и уютно сидеть в объятьях. Почему я раньше не обращал на это внимание? Надеюсь, Джерард не был против. Мы жили в двухместной каюте, обставленной соответственно тематике. Вообще-то мне и раньше нравились всякие морские вещички, но дело в том, что я никогда не был на море, поэтому они просто выглядели неплохо и этим, наверное, и привлекали меня, но теперь всё это имеет большее значение. Уэй снимал не очень много, но после того праздника, когда ему пришлось разрисовывать нас обоих, заметно увлекся рисованием. Конечно, он и до этого рисовал, и это логично, потому что он закончил Академию искусств, но я не видел, чтобы он брался за карандаш так часто (после выпуска), как сейчас. На самом деле это неплохо. Мы просто сидим на палубе и говорим о всякой ерунде, обсуждаем путешествие или молча курим, а Джерард рисует. И меня тоже. Это было странно, когда мы сидели как обычно, и мне захотелось лечь, но Уэй просто: — Сиди, как сидел. — Какого чёрта? — Я рисую. Просто сиди, неугомонный. Это странно, потому что если в первый раз он делал наброски, то стоило ему понять, что я не особо сопротивляюсь его прихотям, как он начал поправлять мою позу, кроме того, стал постоянно вглядываться в моё лицо. Это не было неприятно, просто… странно. Тогда я тоже стал вглядываться в его лицо, и это со стороны выглядело просто дико, наверное, но мне нравилось погружаться в мысли о Джерарде. То есть да, мы так давно знакомы, пережили чёрт знает сколько всего, но теперь мне интересно просто остановиться на секунду и подумать: а какой он? Изо дня в день я вижу веселого парня, ведущего блог, который потрясающе готовит кофе и всё такое. Но в нём есть столько другого! Уэй может быть и серьёзным, сосредоточенным, иногда даже грустным или раздраженным. И он по-настоящему… умный! Серьёзно, когда мы разговариваем о чём-то, его рассуждения заставляют задуматься. Непосредственно в Париж мы прибыли только через четверо суток после нашей посадки на корабль. Официально объявляю, что время, проведенное в автобусе — самое ленивое время в мире! Хотя погода стояла нежаркая, на автобус это никак не распространялось, благо, возле нас была форточка, так что духота постепенно уходила. Кроме того, там никуда нельзя было пойти (очевидно), а сидеть почти весь день в кресле — это уж слишком. Правда, однажды мы всё-таки вышли. Это бы какой-то винный завод в провинции. Нам провели небольшую экскурсию, затем Джерард купил вино; я, правда, не очень понимаю, зачем, но всё равно было круто, особенно та часть под названием «дегустация». К слову, по-настоящему мы попали в Париж только утром следующего дня, потому как приехали поздно, грязные и уставшие, так что сил хватило только на душ, а потом сразу спать. Правда, ночью стало ещё прохладней, так что пришлось поднять свою задницу и укрыться хотя бы покрывалом. На этом ночные приключения, конечно, не закончились, потому что я увидел, что Джерарду тоже холодно, но он всё ещё спал, съежившись, так что пришлось поднять свою задницу снова, чтобы достать второе покрывало и накрыть его. Правда, дойти до кровати Уэя получилось не сразу, потому как это самое покрывало разваливалось в руках и сползло до пола. Короче говоря, я поскользнулся и упал прямо на него. Слава богу, Джерард был слишком уставшим, чтобы проснуться, так что я успешно завершил свою ночную операцию и лёг в кровать, уже в последний раз перед новым днём. Вы бы поверили, если бы я сказал, что утро началось вполне неплохо? Не было настроения сидеть дома, похоже, не было даже синяков и всего подобного. Я проснулся практически одновременно с Джерардом, и мы тут же принялись за утренние дела, вроде умываний и завтраков. К слову, поселились мы не в обычном отеле, а в Hi Matic (Джерард, очевидно, хотел выжить от этой поездки максимум). Короче говоря, это очень яркий отель, где стены, мебель и посуда разрисованы разными цветами, в общем всё было очень яркое и разноцветное. Парижские круассаны вообще не идеализированы, серьёзно, это действительно фантастически настолько, насколько об этом говорят, или даже в миллион раз вкуснее! Особенно со свежим кофе. Хотя, если учесть, что я говорю это каждый чертов раз, можно понять, что абсолютно всё потрясающее со свежим кофе. Не теряя времени, мы довольно быстро отправились в город, первым делом — в Лувр. Конечно же, даже я понимал, что это будет первым местом, куда мы отправимся. Перед музеем стоит огромная пирамида, как оказалось — это и есть вход, а перед входом, естественно, просто невъебенная очередь. Я чуть в обморок не упал, честное слово, но вообще-то эта очередь продвигалась довольно быстро, так что я успокоился. Мы с Джерардом даже успели доесть своё мороженое. Это было очень кстати, потому как, стоило нам войти в музей, я тут же вспомнил о неудавшемся обмороке, так было там охренительно. Джерард ухмыльнулся моей реакции и тут же повёл в отдел Древнего Египта. — Ты ведь не думал, что действительно избавился от камеры, Фрэнки? — О нет. — О да, — он нажимает кнопку записи, — зацените: это Фрэнки рядом с настоящей мумией. Видали как заинтересованно смотрит? Бэмби-мэн у нас археолог по призванию. — Пошёл ты. Мумия и правда произвела на меня впечатление, ну и что? Это ж блин труп чёрт знает какой давности, а я вот пялюсь на него, а он лежит. Неужели не удивительно? Потом мы ходили по остальным залам и, конечно же, видели Мону Лизу! А вот она меня не так впечатлила. Ну, подумаешь, портрет, мало ли таких портретов ещё написано. Зато скульптуру «Амур и Психея» я долго рассматривал. Вообще-то я в большей степени рассматривал скульптуры, чем картины, в отличие от Джерарда, который вглядывался во всё, что только видел. К сожалению, у нас было не так много времени - нужно было обойти ещё некоторые музеи. Затем мы отправились в Парижские катакомбы! Там было холодно, и атмосфера, конечно, жутко нагнетала. Кроме того, мы видели оссуарий — галерею, уложенную останками некогда погребенных людей. Здорово, правда? Хотя, в общем и целом, было неплохо, если не считать того, что Джерард постоянно пытался меня напугать, а ещё температура тут не поднимается выше четырнадцати градусов. Я уже говорил о холоде? В общем, там просто нереальное количество черепов, а ещё всякие таблички, карты и всё в таком роде, и на самом деле из всего этого мне больше всего понравилось выйти на свежий воздух. Ну и конечно же, как мы не могли попасть в музей Дали. Честное слово, я Уэя таким не видел никогда, или просто не помню, но такое вряд ли можно забыть, так что никогда скорее всего! Не знаю, откуда у него столько денег, но Джерард даже купил небольшую статуэтку, выполненную Сальвадором, кажется, за пять тысяч евро, чёрт возьми, я не видел столько денег ни разу за свою жизнь. Даже если собрать все деньги, которые я видел, столько всё равно не наберётся. Но у Джерарда горели глаза, он выглядел таким счастливым, когда держал статуэтку в руках! Только, к сожалению, там нельзя было фотографировать и снимать, что немного огорчало, хотя впечатления этот музей оставлял неизгладимые. Конечно, я разбирался в искусстве не так хорошо, как Джерард, но всё же мне чертовски понравилось. Мы ненадолго заехали к Собору Нотр Дам де Пари, или к Собору Парижской Богоматери. Ещё в Лувре меня так сильно зацепила скульптура, и сейчас я окончательно убедился, что хочу больше знать об этом! Особенно потрясающе выглядели горгульи. Внутри было так красочно, никогда бы не подумал, что это будет настолько фантастически! Кроме того, там стоял огромный такой орган, мне даже хотелось бы прийти на службу, наверняка это всё выглядит величественно, даже больше, чем сейчас. Мне хотелось бы посетить больше мест, но Джерард потащил меня на Елисейские поля. Время приближалось к ночи, Париж зажёг огнями, создавая фантастическое зрелище. Людей почти не было, мы уселись прямо на траву. Точнее, мы плюхнулись перед Эйфелевой башней. Над нами раскинулось звездное небо. Мне казалось, что в этот момент я жил и дышал Парижем, и все звёзды зажглись специально для нас с Джерардом, потому что мы были тут, в эту ночь: счастливые и свободные. Никогда ещё я не ощущал себя так потрясающе, и всё, что я знал, - мы великие. Никто в этом мире, во всём космосе не смог бы почувствовать то, что мы чувствовали в этот момент. Мы великие! Мы великие! Мы великие! Так приятно было ощущать, что ты не один, что вот он есть Джерард под боком, а остальное уже казалось таким неважным. Где-то слышалась музыка, еле уловимая, так что она не раздражала, а только дополняла вечер. — О чём ты думаешь? — О том, что есть далекие звёзды и планеты, а на этих планетах есть другие люди. Они так далеко, знаешь, но всё же они там есть, за тысячи световых лет от нас, такие же живые, со своими радостями и переживаниями и, может, они тоже думают о нас. Может быть такое? Джерард мягко улыбается, и я рассматриваю его снова, только теперь в профиль. Его ресницы немного подрагивают, когда он глубоко вздыхает, через них словно переливаются огни Парижа, они отражаются в его глазах, искрящихся, как у ребёнка. Я не спешу отвечать, потому что снова погрузился в свои раздумья - так же, как это было на корабле. — Наверное, может. Мы можем проверить, если угоним космический корабль! — Угнать, — Уэй снова улыбается, — то есть ты сейчас предлагаешь мне нарушить закон, чтобы сбежать на другую планету? — Ты против? — Совсем нет. Мне нравится идея. Будем есть из тюбиков и делать десятерное сальто в невесомости. — Думаешь, скафандр не будет меня полнить? — Нууу, — Джерард приподнимается на локтях, наиграно хмуря брови. Он делает вид, что оценивающе меня рассматривает, — даже не знаю, на глаз не определить. Конечно, его пальцы потянулись к моим ребрам, и он снова занялся тем, что щекотал меня, а я снова занялся тем, что пытался вырваться и не умереть от смеха. Хорошо, что в округе, кажется, людей уже не было. Не знаю, как у меня хватило сил, может, Джерард просто вымотался, но я слишком неугомонный для этого, поэтому я немного оттолкнул его, повалив на траву, а сам тут же сел сверху, одной рукой хватая его за запястья также, как он меня тем утром, а другой рукой продолжая щекотать Уэя. Но, в конце концов, мы оба вымотались, так что я его отпустил, и мы оба пытались отдышаться. — Нам нужно возвращаться в отель. — Точно. — Собирать вещи в поездку. — Да, верно. Но мы просто продолжали сидеть и пялиться друг на друга. Я положил руку на его грудь и провел до живота, ладонью ощущая все неровности его тела. Джерард закусил губу и перестал смотреть, откинув голову назад, а я чуть сжал ткань, прежде чем подняться и помочь подняться парню. Ведь нам действительно нужно было идти.