Зелёноокий плен

      Локи проснулся рано, солнце ещё не думало показать из-за горизонта даже первый луч. Было темно и прохладно, тихо, как и бывает в тот утренний час, когда всё на мгновение замирает. Небо было чернично-синим, звёзды с него постепенно пропадали. Царевич хотел было увалиться обратно на постель, но понял, что сон больше его не посетит. Тихонько встал, собрал одежду и нырнул в ванну, чтобы не разбудить Фенрира, случайно звякнув какой-либо металлической частью одеяния. Также он прихватил и ётунскую одёжку. Вопросов у него стало только больше, на них нужны были ответы, и Лофту нетерпелось их получить. Ему нравилось, что никто ни к чему там никого не принуждал, никто не давил и не заставлял. Бог украдкой запихнул свёрток из шкуры с украшениями себе за пазуху, прислушался, навёл на себя заклинание невидимости, а после выскользнул за дверь. Он подпрыгнул и жутко испугался, услышав, как кто-то рядом коротко всхрапнул. У дверей спал в сидячем положении Тор, вытянув длинные ноги. Светлые пряди свесились на лицо, молот лежал под рукой. Одинсон откинул голову назад, беспомощно приоткрыв рот. Лафейсона захватила удавкой жалость. Он присел рядом на корточки, осторожно отвел прядки с лица, рассматривая яркие синяки недосыпа под глазами. Легко провёл подушечками пальцев по колючей щеке. Одинсон прижал голову к плечу, зажав невидимую ладонь. - Локи... - будто в бреду позвал Тор. Лофт решил позволить себе маленькую слабость. Хоть брат и жестоко с ним поступил, всё же он был невиновен, это только проклятие, и оно же заставляет сходить с ума Тора. Локи нерешительно покусал нижнюю губу, склонился над Одинсоном и прошептал тому в губы: - Освобождаю тебя, - поцелуй вышел недолгий, поверхностный, боязливый. Младший царевич толком-то и не успел распробовать безвольные губы, да и не хотел. Нечего рассюсюкивать, пусть он и избавил громовержца от заклинания, но до конца простить не смог. И видеть его также не желает, пусть хоть под дверьми поселится у Локи. - Прос-с-ти-и, - выдохнул Тор, будто услышав недовольные мысли Локи. Жалость пропала, Лофт хмыкнул и грубо выдернул ладонь, отчего Одинсон вновь уронил голову. Больше нельзя терять ни минуты. Поцелуй не был обязательным для снятия проклятия, но царевич внезапно захотел поступить именно так. Он и сам не знал, что сподвигло его на такие действия. Это было лишь сиюминутным капризом. Быстро и почти беспрепятственно достигнув портала, Локи растворился в радужном сиянии, возникнув в Ётунхейме. Как оказалось, в погибающем мире уже не спали. Царевича вновь встретили небольшой группой, переодели, оглаживая тело, застегнули бесчисленные золотые цепочки и широкие браслеты и повели к Лафею. Правитель встретил сына в относительно благодушном настроении. Он поднялся с трона, приблизился к Локи и обнял его: - Рад видеть тебя. - И я тебя тоже, - произнеся это, царевич понял, что не соврал. - Ты ведь пришёл за новыми знаниями? - великан отстранился и отошёл на шаг. - Да, тут есть библиотека? - не стал скрывать Лофт. - Тебе понравятся наши книги, они сделаны изо льда, а писали их на исконном наречии ледяных великанов. Надеюсь, оно тебе известно? - царь жестом показал следовать за ним. - Конечно, - гордо ответил царевич.

***

      Тор с трудом встал на ноги. Его шатало, да и к тому же шея и спина затекли настолько, что болело каждое отдельное волокно измученных мышц. Он немного размялся, покрутил головой, отчего его повело на эту самую стену, служившую опорой во время сна. Но бог на своё состояние не жаловался. Вместо этого Одинсон мечтательно улыбнулся - ему снилось что-то приятное, тёплое, только никак не вспомнить, что же именно это было. Тор непроизвольно коснулся губ и улыбнулся, как последний дурак. Поцелуй с Локи - это то, что ему приснилось. Короткий, но такой желанный, сладкий. Совсем как настоящий. От таких мыслей низ живота сладко потянуло. - Локи! - Тор тихонько поскрёбся в дверь, надеясь что брат уже вернулся, но его ждало разочарование. Никто не открыл и даже не откликнулся. Тор не знал, был ли Лофт в покоях или нет, но он жгуче, всей душой мечтал помириться с зелёноокой кокеткой во что бы то ни стало, потому что такое существование казалось громовержцу невыносимым. Сколько прошло недель? Когда он видел брата последний раз? Тор, словно заводная игрушка, бегал по дворцу и искал Локи, а тот издевался, мастерски прятался. Стоило Одинсону куда-то прийти, как ему говорили, что Локи только что был тут, как только Тор уходил, Лофт, словно кукла на пружинке, вновь появлялся там. Тор простоял под покоями минут двадцать, выпрашивая аудиенцию. В итоге он разозлился и ушёл, зарекаясь больше не бегать за братом. Он достаточно просил прощения, даже скатился до того, что теперь ночует под дверью, будто верный пёс. Ах, если бы только этот поцелуй не приснился Тору, а был настоящим... Если бы только Локи простил его, позволил быть рядом, хотя бы видеть себя! За это Тор готов был валяться у его ног. Был готов, теперь с него хватит.

***

      Библиотека оказалась полностью изо льда. Стены подсвечивали голубовато-синим, как и сами книги, а текст был вырезан на ледяных кусках и затёрт чёрным. Непонятно, была ли это зола или краска, но выделялись буквы довольно хорошо, чтобы можно было читать не напрягая зрение. За два часа Локи узнал о ётунах столько, сколько не узнал за всю жизнь из библиотеки Асгарда. В первую очередь Лафейсона интересовало подробное строение организма, в частности способность иметь детей. Он немало удивился, когда узнал о том, что с женским организмом у него общего почти ничего нет. Матка есть, но яичников и в помине не было. Вместо них модифицированное пятно. Другого названия этому не было, и подробно его строение не расписывалось, функции заключались в том, чтобы образовывать яйцеклетку, которая на последней стадии впадала в заморозку и ждала оплодотворения. Месячных не было, потому что в умирающем мире природа берегла все резервы организма. После оплодотворения пятно вырабатывало гормоны, способствующие благоприятному течению беременности и возможности достаточного расширения прохода во время родов. Потом всё возвращалось в исходное состояние и появлялась новая яйцеклетка, ожидающая свою очередь. Сказать, что Локи ушёл из библиотеки с круглыми глазами, значит не сказать ничего. Видеть кого-то Лафейсон не хотел, да и в провожатых не нуждался. Он знал, где лежит одежда и как её забрать так, чтобы его не увидели. Наложив заклинание невидимости, Лофт забрал вещи и, отойдя подальше от некогда величественного замка, развеял магию. Он почти остался незамеченным. Незамеченным ётунами, а вот местные хищники вполне заметили его. В лицо пахнуло гнилостное дыхание, на щёки попали зловонные капли слюны. Страшная пасть с клыками была приоткрыта. Кроме магии у Локи ничего не было, но царевич думал, что сможет обойтись ей. Зло улыбнувшись, бог перекатился в сторону, пасть клацнула в опасной близости от кожи. Лофт неглядя запустил в вертлявого монстра синим лучом, но он не причинил твари особого вреда, отскочив от толстой пластинчатой шкуры, отполированной, словно безмолвные глыбы льда вокруг. За десять минут беготни бог испробовал весь свой запас заклинаний, и ничто не брало хищника. Лафейсон стал уставать, он растерял всю свою одежду, швыряя в зверя и её. Наконец он отчаянно закричал, одновременно посылая магический зов: - Тор!!!

***

      Вздох облегчения сорвался с губ Тора, перина под ним мягко прогнулась, принимая в свои объятия измученную спину и шею. Бог сейчас не отказался бы от полноценного массажа, желательно в исполнении Локи, но... Чего нет, того нет. Одинсон так замечтался, что выпал на пару часов из реальности, постыдно заснув. И во сне своём он видел, будто Локи простил его, и они вместе. - Я люблю тебя, - счастливо прошептал брат, нежно целуя его в губы. Это было последним, что снилось Тору. Сон был настолько тёплым и ярким, что не поверить в его реальность было невозможно. И громовержец тяжело вздохнул, осознав, что в реальности всё обстоит совсем по-другому. То, что его разбудило, сопровождалось магической нитью и отчаянным криком. Локи! Тор резко подскочил, охнул от боли в спине, матюкнулся, призвал Мьёльнир и побежал за нитью, которая вела прочь из дворца. Ётунхейм радостно встретил Одинсона колючим ветром и какой-то клыкастой мерзостью, яростно рычавшей и царапающей ближайшую обвалившуюся глыбу льда, образовавшую небольшое укрытие. - Тор! - радостно прохрипели из-за обломка. Чудище опять царапнуло лёд, обернулось к Одинсону и пошло на него, посчитав более хорошей добычей. Долго рассусоливать громовержец не стал, он раскрутил молот и кинул в уродину. Тварь коротко взвыла и завалилась на бок с насквозь пробитой головой. Мьёльнир раскрошил укрытие быстрее, чем бог успел отозвать его. Острые осколки засыпали дрожащую синюю фигуру. Громовержец в недоумении уставился на незнакомца, а спустя секунду кинулся вперёд. Локи зажимал раны на животе, пока он бегал, хищник успел его распробовать, к счастью раны были неглубокие, но всё равно требовали внимания. - Тор, - тихо позвал Лофт. Его тут же перевернули на спину и укутали в алый плащ. Тор нежно убрал с лица Лафейсона волосы и подхватил его на руки. - Локи... Ты необычно выглядишь, - заметил бог. - Что ты тут... Ладно, нам надо в Асгард. - Только не говори никому! - прохрипел Локи. Он не шевелился и не пытался отодвинуться, чувствовал усталость, что говорило о приличной потере крови. - Тебе надо к лекарю, - возразил громовержец. Лофт слабо покачал головой: - Никто не узнает. Ты поможешь мне? - Конечно. Конечно помогу, Локи, - сверкнул портал, золотом блеснул дворец. Тор удобнее перехватил свою ношу и направился к чертогу.