Зелёноокий плен

      Локи лежал на кровати, возле него стоял таз с водой, уже успевшей потемнеть от ётунской крови. Тор маялся неподалёку, наблюдая, как брат сам себе промывает раны и стискивает зубы от боли. Одинсон не раз предлагал свою помощь, уверяя, что он справится быстрее, но Лофт ему больше не доверял и даже пустил колючую искру магии, когда тот попытался подойти. После промывки раны выглядели намного лучше, да и кровотечение остановилось. Видимо ётунам не чужда ускоренная регенерация. Только сейчас Тор откровенно смог разглядеть Локи в новом обличии. Такой брат манил громовержца ничуть не меньше, но бог честно из последних сил держал себя в руках, облизываясь на фигуру Лофта. Он бы с удовольствием провёл языком по этим выделяющимся рисункам-линиям, попробовал бы на вкус губы, и ему было очень интересно, холодный внутри брат или нет. Тор бы даже не стал раздевать Локи, потому что все эти золотые побрякушки и шкура неимоверно шли полуётуну. - Тор, спасибо, я дальше сам, - видимо громовержец смотрел слишком уж откровенно на Локи, потому что тот напрягся и довольно грубым тоном заявил, что в обществе не нуждается. - Я только... - Одинсон шагнул вперёд. Лафейсон вскочил с кровати и в панике закричал: - Не подходи ко мне! - Я только заберу таз, - бог сделал ещё шаг, Локи кинулся в сторону, пошатнулся и рухнул на пол без сознания. Снова пошла кровь. Тору ничего не оставалось делать, как отнести бесчувственное тело в ванну. Бегать с тазами вновь было более чем бессмысленно. Бог опустил свою ношу в ванну и стал снимать украшения, член довольно красноречиво распирал брюки, а Тор понимал, что так он просто убьёт Локи. Сейчас его брат нуждается в экстренной помощи, иначе истечёт кровью. Самым большим испытанием стало снять шкуру. Одинсон боялся, что зрелище полностью обнажённого, бессознательного Лофта он не выдержит. Пришлось отвернуться к крану и, не глядя на царевича, сыпануть в наполняющуюся ванну целебный порошок, который Тор нашёл в одном из шкафчиков. Кое-как смыв кровь с начавших заживать ран, Тор завернул Локи в полотенце и отнёс на кровать. Дрожащими руками промокнул влагу и, не выдержав, впился в губы, блаженно застонав. Громовержец будто сошёл с ума, покрывая брата поцелуями. Ему казалось, что если он прекратит целовать Лофта, то умрёт. Руки жадно блуждали по телу, сжимали бока, бёдра, наконец добрались до ягодиц. Сердце кольнула совесть. Тяжело дыша, Тор прижался лбом к шее Лафейсона и замер. Брюки невыносимо мешали, желание никуда не делось, но Одинсон с силой сжал зубы, немного отрезвляя сам себя. Если он ещё раз вздумает изнасиловать Лофта - потеряет его навсегда. Уж это Тор осознавал прекрасно. С большим трудом отстранившись, Одинсон смазал и перевязал раны Локи, укутал его в одеяло, сам забрался на кровать и уложил брата у себя на груди. Отпустить Лофта сейчас громовержец не смог себя заставить. Он уткнулся носом в темноволосую макушку и замер, обвив Локи поперёк живота, стараясь при этом не потревожить раны. - Локи, - прошептал Тор, вдыхая родной запах, сводящий его с ума. Пытка, которую он не в состоянии прервать самостоятельно. Конечно же Локи будет не в восторге, когда проснётся, но это будет потом, а сейчас Тор готов наслаждаться каждой секундой, находясь рядом с братом. Он наконец-то видит Лофта, даже касается его, и этого достаточно. По крайней мере сейчас...

***

      Локи с трудом держал себя в рамках приличий. Ему хотелось выставить Тора за дверь, но он был очень слаб. Голова кружилась, во рту пересохло, но просить о чём-то брата Лофт не хотел. Бог прекрасно видел похотливый взгляд, коим одаривал его Одинсон, и внутренне ужасался. А когда громовержец шагнул к нему, Лафейсон не смог сдержать себя, о чём крупно пожалел, проваливаясь в обморок. Он был беспомощен, и ничто не останавливало Тора воспользоваться им ещё раз. Лофт не проснулся, он подскочил, словно сжатая пружина. Он запутался в одеяле и рухнул обратно. Над ухом тихо зашипели, а потом и вовсе переложили его на кровать. Страх на секунду сковал Лафейсона, его затрясло. Тяжёлое тело накрыло его, Тор блокировал руки, внимательно посмотрел ему в глаза: - Локи, послушай, я не прикасался к тебе. Ты сам можешь это почувствовать. Я клянусь тебе, я только перевязал и обработал раны. - Отпусти меня, немедленно! - зашипел Локи, извиваясь, пытаясь вывернуться. Тор тут же отодвинулся подальше и примирительно поднял руки вверх, показывая пустые ладони. - Как ты себя чувствуешь? - спросил Одинсон. - Хорошо. Уходи, - на самом деле Лофт ужасно хотел пить и есть, но он ни за что не признался бы в этом братцу. - Нет. Сначала ты расскажешь мне, почему ты был в Ётунхейме, - громовержец нагло растянулся на кровати, показывая, что никуда не собирается. - Тогда я уйду! - зло ответил Лафейсон и хотел было действительно встать с кровати, но Одинсон мягко удержал его за плечи и потянул обратно. - Тебе нельзя сейчас вставать. Так что ты делал в мире ледяных великанов? - Это не твоё дело, - процедил Локи. - То есть, я спас тебе жизнь, и даже не имею права узнать, что понесло тебя в мёртвый мир?! - рыкнул Тор. Лофт недовольно завозился, кутаясь в одеяло. Он облизнул губы, вызвав короткий резкий вдох у Тора. Незачем Одинсону знать. - Не имеешь. Ты вообще не должен тут находиться, - пробурчал младший царевич. Тор не собирался терпеть такую наглость. Он подобрался и резко накинулся на Локи, замотал его в одеяло так, что тот не смог шевелиться. - Какой же ты вредный, Локи! Тебя плохо воспитывали. Надо было пороть розгами, - пожурил его Тор. Бога даже в жар бросило, стоило ему представить Локи и розги. - Так ты мне ответишь? - Хорошо! Хорошо! Только потом ты уйдешь, - Лофт был в ярости, но сделать ничего не мог. - Как пожелаешь, - туманно отозвался Одинсон. Он очень не хотел уходить, но уже успел дать хоть ненадёжное, но согласие. Лафейсон фыркнул, словно рассерженный ёж. Он уселся поудобнее и заговорил: - Ты же знаешь о моём происхождении, так вот, я искал отца. Любопытство захлестнуло Тора, он подался вперёд и спросил шёпотом: - Ты нашёл его? - Ты узнал, теперь уходишь, - безапелляционно заявил Локи. - Я... Хорошо, - громовержец тут же поднялся и направился к двери, знал бы Лафейсон, чего ему это стоило. - Только Локи, - Тор обернулся, - превратись, вдруг кто-то увидит тебя таким... Лофт прикрыл глаза и откинулся на подушки. Он прекрасно слышал тихий стук закрывшейся двери, но на душе было тепло. Пока Тор находился рядом, Локи успел прочитать его мысли. Брат действительно его не тронул, и это заставило бога счастливо улыбнуться. Его тело постепенно приобретало нормальный цвет. Хватит лежать в постели, иначе матушка подумает, что с ним точно не всё в порядке. Значит пора доказывать обратное.

***

      Придворные волоклись за младшем царевичем шлейфом и капали слюной. Лофт испытывал брезгливость, гордо шествуя по направлению к обеденному залу. Однако что не стерпишь ради того, чтобы Фригга не волновалась. Беспокоить мать Локи хотел меньше всего, потому что он очень любил её и считал самым родным существом. Завернув за угол, бог уткнулся в сверкающие латы. Фандрал немного отошёл и церемонно поклонился: - Ваше Высочество! Как же я несказанно рад видеть вас в добром здравии. Голос аса был полон сладости, как сироп сахара. Лафейсон был бы безмерно благодарен тому, кто спас бы его от такого назойливого поклонника. - Вы так печётесь о моём здоровье? - глыбы льда в Ётунхейме были более теплы, чем голос младшего царевича. - Кто же не желает здоровья всей царской семье?! - притворно удивился воин. Лафейсон только ухмыльнулся, обошёл "препятствие", не оборачиваясь. Фандрал его несказанно утомлял, словно болотная пиявка, впившаяся в ногу. Его было чересчур много, много настолько, что один вид аса вызывал у Локи приступ тошноты и лёгкой головной боли. - Позволите вас проводить, Ваше Высочество? - совсем рядом раздался голос. Лофт обречённо закатил глаза. - Локи! - раздался голос Тора. Он шёл по коридору, расположенному перпендикулярно тому, который вёл в трапезную. Бог успел переодеться в простые штаны и рубаху, рядом с ним, высунув розовый язык, бежал Фенрир. Лафейсону показалось, что он находится среди двух беспощадных огней.