Зелёноокий плен

      По прибытии домой Локи сразу же кинулся варить зелье, которое поможет ему не забеременеть. Состав он вычитал в книге ётунов, но полностью прочёл его только с пятого раза, потому что Тор не мог посидеть спокойно. Громовержцу было невтерпеж, он постоянно касался Лофта, гладил его, ласкал соски и забирался под шкуру. Тор вёл себя, как медведь, добравшийся до мёда. Лафейсон же противиться ласке не умел, только постанывал и прикрывал горящие наслаждением глаза. Если Тору так хочется доставить ему удовольствие, то пусть, Локи совсем не против этого. Замечтавшись, младший царевич едва не упустил закипевшее варево. Он спешно погасил огонь и быстро остудил зелье с помощью магии. Лафейсон отмерил положенную дозу и быстро проглотил, скривившись от неприятного кисло-болотного вкуса, сдержал рвотный позыв, перелил остаток во флакон и припрятал в прикроватную тумбочку. Локи прошёлся по комнате, сцепив руки перед собой. Он очень надеялся на то, что успел принять зелье до оплодотворения. Мысленно царевич молил предков, потому что боялся последующей за беременностью реакции Одина и Фригги. Только сейчас ему не хватало ещё и сообщить о своих отношениях с Тором. С собственным, хоть и сводным, братом! Такое поведение недопустимо, но... Желанно. Закинув руки за голову, Локи повалился на кровать, идти никуда не хотелось. После секса Лофт чувствовал себя сонно, его охватывала сладкая нега, отдающая лёгким неудобством в пояснице. Больше сомнений по поводу их с Тором отношений маг не испытывал. Он решил довериться брату, ведь тот больше не был груб и относился к Лофту с нежностью и любовью. Лафейсон настолько задумался, что не заметил, как уснул.

***

      Тор чуть не пел соловушкой от счастья. Он готов был кричать на все девять миров, что они с Локи вместе, но молчал и очень радостно улыбался. Друзей он нашёл в зале трапез, по их лицам Одинсон понял, что у асов скопилось множество вопросов, но они не вступят в разговор, пока Тор увлечённо уплетает близстоящие яства. Голод пробудился в громовержце, стоило ему учуять апетитные ароматы манящих блюд. Тор сглотнул обильную слюну, после утренних "упражнений" с Локи ему необходимо было восполнить силы. И очень жаль, что его сладкого полуётуна не будет на обеде. Утомленный ласками, Лофт отправился к себе отдыхать. Тор горел желанием отправиться вместе с братом. Он желал ещё побыть с... Лафейсоном. Как странно и непривычно это звучит! Отчасти Тор даже был рад тому, что Локи не только не кровный брат ему, но ещё и полуётун. Когда-то давно Один вскользь презрительно заявил о возможностях ётунов, будто их мужчины способны выносить дитя, как и женщины. Всеотец рассказал об этом, когда они вдвоём спустились в хранилище, где на небольшом постаменте равномерно сиял Каскет - ларец древних и лютых зим. Сердце Ётунхейма, некогда силой захваченное и увезённое в Асгард, сияло разнообразными бело-голубыми завихрениями, будто внутри куба бушевала метель. Но слова Тор запомнил хорошо, и теперь думал о том, что Локи может родить ему детей. При мысли об этом на душе Одинсона потеплело, он никогда не предполагал, что станет думать о ком-либо с такой нежностью и любовью. Громовержец уже решил для себя, как поступит. Лофт принадлежит только ему, а он принадлежит Локи всем сердцем, так не стоит идти наперекор сердцам. - Тор, - Сиф склонила голову на правое плечо, - а где ты был пол дня? - С Локи в библиотеке, - честно ответил бог, не собираясь уточнять, в каком именно мире был, ведь подруга вовсе об этом не спрашивала, а Тор не врал. - С каких пор ты проводишь с Локи столько времени? - ехидно спросил Фандрал. - Он мой брат, - повёл плечом бог, вгрызаясь в очередной кусок жареной оленины. - А мы твои друзья, - поддержал друга Огун. - Не понимаю вас, - возмутился Одинсон. - Неужели я не могу провести с братом время? Они умолкли, но взглядов не потупили, продолжая укоризненно смотреть на друга. - Тор, ты же никогда не любил Локи, - тихо произнёс Вольштагг. - Слушайте, Локи ас, как и все мы. Он мой брат, и я буду проводить с ним время. Локи уже не тот маленький мальчик, которого мы шпыняли по всему дворцу. Я хочу сказать, что поступали мы с ним плохо, он ничем не заслужил такого отношения, а сейчас тем более, - горячие слова сами вырвались из уст вдруг обозлившегося громовержца. Четвёрка потрясённо замерла с раскрытыми ртами, а Тор резко поднялся и стремительным шагом вышел из зала, направляясь... Одинсон остановился перед развилкой, один коридор вёл к покоям Лофта, а другой уводил к лестницам южного крыла. Недолго думая, Тор решил проведать брата, спросить, как он себя чувствует и просто побыть рядом. Друзей он видеть не желал, как и кого-либо ещё, хотел видеть только Локи. Такого родного, страстного и внешне хрупкого... Тор сильно тряхнул головой, то, что брат так быстро занял всё сердце и мысли его ничуть не волновало, хотя некий осадок был, и бог списывал непонятное чувство на злость. Золотые двери даже не скрипнули, когда громовержец приоткрыл их. Локи разметался по кровати, раскинув руки в стороны. Тонкие губы были едва приоткрыты, а выглядел спящий бог по-трогательному беззащитным. Одинсон готов был пасть на колени перед своим богом, подарить ему трон, все девять миров, но Локи спал, и сейчас ему не нужны были подношения его раба. Тор понял, что не в силах оторвать взгляд от завораживающего, гибкого тела, от чёрных завитков волос, резко контрастирующих с белоснежными подушками, от розовых губ... Перина прогнулась под весом бога, крадучись, Тор подполз под бок брата, невесомо обнял его и прижал к себе. Локи вскинулся, не разобравшись со сна в чём дело, и какой наглец посмел зайти в его покои. - Тише, - успокаивающе зашептал Тор, поглаживая молочную кожу боков и груди, — это я. Спи, Локи. Недоумённо похлопав пушистыми ресницами, Лофт наконец понял, кто позволил себе так собственнически обнимать его. Он расслабился, взмахнул тонкой кистью, пальцы оплели золотые ленты магии, и, повинуясь ей, замок на двери щёлкнул. Тор поцеловал острое плечо, скрытое под тканью рубашки, и уложил брата себе на грудь. Тот немного повозился, устраиваясь поудобнее, зевнул и вдруг спросил: - Почему ты решил прийти? - Соскучился, - громовержец улыбнулся - сонный бог лжи был очень милым. - Тор, ты врёшь, - капризно скривил губы Локи. - Спи, - Одинсон поцеловал темноволосую макушку, он не собирался рассказывать Лофту о размолвке с друзьями. - А как же твои друзья? - у Лафейсона было чутьё на скрываемые от него темы. - Они же весь дворец перевернут в поисках тебя, если ты не покажешься им на глаза. - Ну ты же запер дверь, - жарко прошептал Тор, поглаживая поясницу. - Угу, - промычал Локи, абсолютно бесцеремонно засыпая на груди громовержца, никак не реагируя на намёки. Несколько минут Одинсон лежал без движения - боялся согнать сон Локи. Наблюдал за колышащимся легчайшим балдахином и полупрозрачными тюлями на окнах. Когда дыхание любимого выровнялось, Тор позволил себе невесомые касания: он поглаживал идеально ровную спину, наполняясь желанием расцеловать и провести языком по выступающим позвонкам, перебирал прядки волос, пропускал их через пальцы и целовал. Прижимал Локи теснее, сгорая от невозможного, нестерпимого желания, которое вызывал в нём спящий брат. Усилием воли Одинсон заставил себя замереть, руки он оставил на тонкой талии, запрещая самому себе блуждать ими по притягательному телу. Возбуждение не прошло, пока Тор, стараясь не разбудить Локи, собственноручно не убрал его. И только потом он всё-таки смог заснуть, прикрыв их обоих одеялом. Они проспали, как сурки, самым крепким сном, но всего лишь два часа. Локи проснулся жутко голодным, но отдохнувшим. Тор, повинуясь желаниям брата, отправился на кухню за любимыми блюдами Лофта. В это время Лафейсон дотянулся до тумбочки, достал флакон с зельем и сделал глоток. Противная жидкость обожгла привкусом болота горло и язык, царевич сморщился, но всё с трудом проглотил. Мерзкое варево необходимо было принимать строго по часам, и пропускать Локи не собирался. Завтра он должен вновь отправиться в Ётунхейм и найти нечто менее противное, но не менее действенное. Может Лафей подскажет ему... Маг покраснел, в этот момент двери распахнулись, Тор вошёл спиной вперёд, неся два огромных подноса, заполненных салатами, первыми и вторыми блюдами, кувшином с разбавленным вином, различными сладостями. - Ты что, собрался кормить всю асгардскую армию? - удивился Лофт, рассматривая разнообразие тарелок. - Нет, я не знал, что ты захочешь, поэтому взял всего понемногу, - Одинсон устроил подносы на небольшой столик. Локи было очень приятно такое внимание, но показывать это он не собирался, поддерживая репутацию капризной и холодной особы. Он чинно поднялся, оправил помятую одежду и пригладил растрепавшиеся волосы. Уселся за стол, изучая принесённые блюда. Все тарелки содержали его любимые кушанья, а от завлекательных десертов едва можно было оторвать глаз, хотелось начать трапезу именно с них. Тор, видимо догадавшись о его намерениях, придвинул к брату поднос с жареной рыбой, салатами, супом с креветками, томлёными в вине бараньими рёбрышками, варёной репой и разнообразной зеленью. - Ну Тор! - скривил губы младший царевич. - Сначала три ложки супа, потом второе, а после можешь хоть весь поднос со сладким съесть, - грозно нахмурился Одинсон. Тяжкий вздох стал громовержцу ответом. Локи понял, что в этом вопросе ему Тора не переубедить, он моляще посмотрел на брата, но тот остался непоколебим. Пришлось Лафейсону послушно взяться за золотистый суп, в котором плавали креветки.