Зелёноокий плен

      Локи сладко причмокнул во сне, уткнулся носом в горячую, терпко пахнущую потом кожу и прижался к источнику тепла плотнее, закидывая на него ногу. Сильные руки прошлись по бокам, нежно погладили плотный животик. Лофта перевернули на спину и настойчиво, но неторопливо поцеловали, на что Лафейсон не преминул ответить лаской. - Доброе утро, мой любимый, - хриплый шёпот раздался над самым ухом. - Тор, - Локи улыбался, глядя в лучащиеся счастьем синие глаза. Тонкие пальцы обводили черты лица заспанного супруга. Одинсон поймал руку любимого и ласково поцеловал каждый пальчик. - Вчера, - неуверенно начал Тор, - это ведь был сон? Ритуал в Ётунхейме. - Не сон, - развеял смутные сомнения мужа Лофт. - Ты взял меня при свидетилях на алтаре, как законного супруга. - Но это же... Ох, предки! - громовержец застонал и стыдливо закрыл лицо руками. - Ты знал? - Конечно, - спокойно отозвался Лофт, машинально гладя живот. - Тор, этого не стоит стыдиться. Ледяные великаны сильно отличаются от асов не только внешне, но и по укладу жизни. Зачатие новой жизни для нас священно, сам акт совокупления не является чем-то грязным или постыдным. Ты заявил на меня права, взяв при свидетелях, так что никто не посмеет подойти ко мне с предложением о близости. Если ты захочешь, можешь взять меня хоть в тронном зале на приёме. Это будет лишь знаком доверия для окружающих. Тор нахмурил золотистые брови, со всей серьёзностью посмотрел на брата - не шутит ли тот - и тяжело вздохнул, не зная, как смотреть в глаза Лафею. Лафейсон откровенно сверкал искрами смеха в глазах, но вслух ничего не говорил. Он не испытывал ничего отрицательного к обряду, и ему даже понравилось это действо, а в особенности - распалённый напитком Тор. Надо обязательно спросить у Лафея, есть ли подобные напитки. В темноволосой голове созрел наиподлейший, сладкий до невозможности план. Тем временем, шкура на входе слегка всколыхнулась, мех пошёл рябью. - Ваши Высочества, пора вставать. Царь ожидает вас на утреннюю трапезу, - тихо сказал слуга, дождался положительного ответа Лофта и ушёл.

***

      Локи снова невинно хлопал пушистым чёрным ореолом ресниц и молчал, с аппетитом поедая бутерброды с тонкой прослойкой солёного сала. Отдуваться приходилось Одинсону. Впрочем, он вполне успешно отыгрывался, с намёком поглаживая под столом поясницу любимого. Вот Лофт облизнулся и принялся за неожиданно сочные тёмные ягоды, мешая их с синеватым молоком какого-то неизвестного зверя. Лафей успевал во время разговора есть, и его тарелка на половину была пуста, а вот Тор не мог проглотить и кусочка. Ему совершенно не хватало коротких перерывов между предложениями, чтобы успеть хоть кусочек съесть. Лафейсон тягуче облизнул губы, блестящие и от жира, и потянулся к кусочкам сырой рыбы, чуть приправленной неведомыми специями. Он ловко подцепил кусочек синими пальцами, отправил его в рот и наконец лениво попросил: - Отец, не мори голодом моего мужа. Мне нужна крепкая и сильная пара. Бог лжи тесно прильнул всем телом к супругу, обвил его шею руками и сочно поцеловал в губы. Громовержец тут же обхватил любимого за талию и нежно погладил спину. Царь улыбнулся, абсолютно спокойно снося выходки беременного сына. Во время завтрака Лафей ловил на себе задумчивые взгляды Локи, делая вывод, что его чаду необходимо о чём-то поговорить с ним, но при Торе он не вздумает ничего спросить. - А не желаешь ли, Тор, развлечься, сходить на охоту с моими воинами? - ётун хитро прищурился, просчитывая ответы аса. Громовержцу давно хотелось потешить молодую кровь подобного рода развлечением, но последнее время его захватили заботы иного рода, но бросать Локи он не собирался. Сейчас Лофту требовалась забота и внимание. Словно почувствовав сомнения супруга, Лафейсон понимающе улыбнулся и, приобняв Одинсона за талию, мурлыкнул: - Иди, Тор, тебе же хочется. - А как же я брошу тебя? - ас заправил за ухо выбившийся чёрный локон и запечатлен поцелуй на виске. - Всё хорошо, за пару часов не может произойти ничего страшного, я дома, Тор, а тебе необходимо развеяться, - маг теснее прижался к рельефному торсу. Послышался цокот коготков, в ледяной зал проскользнул Фенрир. Волк кинулся к хозяину, он очень соскучился, завился вокруг ног, счастливо размахивая хвостом. - Фенрир! - питомец полностью завладел вниманием Лафейсона. - Вот, возьмёшь с собой Фенрира, пусть лапы разомнёт, тоже засиделся. Серый, поняв смысл того, что он идёт гулять, радостно взвизгнул и облизал громовержцу ладонь, побуждая быстрее пойти на воздух. Лафей повелительно махнул рукой, вызывая двух рослых ётунов и одного гибкого полукровку. - Это Гуннар, Агне и Давен, одни из наших лучших охотников и воинов, - когда царь называл имена, мужчины выходили вперёд и кланялись. - Сегодня ты поможешь им принести добычу жителям, Тор. - Это очень престижно, - едва слышно выдохнул Локи на ухо Одинсону. Тор обнял мужа, поклонился царю, прихватил Фенрира, призвал Мьёльнир и последовал за охотниками.

***

      Унылый ледяной пейзаж не разбавляли яркие краски. Тусклый свет звёзд заставлял обломки скал серебриться и мерцать, отвлекая внимание. Одинсону было непривычно охотиться в темноте, но он не хотел ударить в грязь лицом перед ётунами. Пока они шли, он украдкой разглядывал их, пока его взгляд не зацепился за шрам полукровки. Грубый рубец шёл прямо по тёмным линиям узора и пересекал вдоль весь живот мужчины, поэтому сначала Тор его и не заметил. Перехватив взгляд, Гуннар усмехнулся: - Спрашивайте, Ваше Высочество, пока мы не достигли охотничьих угодий. - Этот шрам ты получил на охоте? - теперь бог в открытую рассматривал повреждение. - Нет. Я обзавёлся им во время родов, - с гордостью ответил полукровка. - И сколько же у тебя детей? - громовержца захватила эта тема, ведь Локи тоже будет рожать. Неужели и у него будет такой же шрам? - Двое. Одного родил я, а второго - мой супруг, - бесхитростно сказал ётун. - А... - Нет, - мягко оборвал Тора собеседник, - обычно ётуны рожают без особых проблем и сами, но бывают и исключения. Одинсон кивнул и замолчал, так как они пришли. Казалось, что вокруг нет ничего, только ледяная пустошь, расстилающаяся на многие киллометры, но... - Идёмте, найдём "нору", - Агне первым плавно скользнул между осколков. Искали они долго. Наконец перед громовержцем во всей красе предстала "нора": глубокая щель между обломками, проходящая по внешнему виду на обычную трещину, если бы не заметные глубокие борозды от острых когтей. - Запоминайте, слабое место у кхайна* на шее, между пластин. Броню не пробить, любое оружие соскальзывает, - Давен шёпотом объяснил тонкости охоты Одинсону и скользнул в расселину, а спустя мгновение он стремглав выскочил обратно, подгоняемый чудовищем. Сине-серые пластины плотно сомкнулись на шкуре, острые длинные когти были грозным оружием, маленькие подслеповатые глаза сверкали на приплюснутой уродливой морде, а нос шумно втягивал морозный воздух. Охота на двухметровую дичь началась. Не теряя драгоценных минут, Тор обрушился на зверя сбоку, отвлекая на себя внимание. Мьёльнир царапнул броню. Ударить в полную силу бог никак не мог, потому как оружие попросту сплюснуло бы добычу, испортив мясо. Приходилось наследнику асгардского трона уворачиваться от когтей кхайна, отвлекать до тех пор, пока один из охотников не всадил в шею громадине ледяной меч. Зверь обиженно захрипел и провалился на бок, напоследок подёргавшись. - Вы храбрый воин, Ваше Высочество, - все трое поклонились, а потом взялись за тушу и потащили её в сторону дворца. Громовержец поспешил им помочь.

***

      Локи скользил ладонями по животу сверху вниз. Этот жест уже плотно втёрся в его привычки. Царевич кутался в меха, сидя в ледяном кресле напротив отца, неспешно попивающего молоко с ягодами. Увы, в умирающем мире не было никаких других напитков. - Итак, о чём ты хотел поговорить? - спросил Лафей. - О напитке, что ты дал нам на ритуале, - бог прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям в собственном теле. Пока его ничто не беспокоило, не было даже обычной утренней тошноты. - Где ты его взял? - Это тайна, сын мой. Один не должен узнать о ней, - тихо ответил правитель. - В нашем мире сохранился только один источник со священной водой. Он иссыхает, поэтому ресурсы используются очень бережно и зря не растрачиваются. В первую очередь магия из Каскета идёт на его поддержание. - А он даёт что-то помимо желания? - тонкие пальцы задумчиво пробежались по мягкому меху. - Да. Нерушимые узы. Отныне вы не сможете разорвать союз, - Лафей проглотил остатки молока и оставил чашу в сторону. - То есть, если после родов Тор разлюбит меня... - Уже не сможет, - категорично оборвал Локи отец. - А есть ли другие напитки, способные распалить... м-м-м... желание? - совсем тихо спросил Лофт, заливаясь лиловым румянцем. - Тебе не хватает жарких ночей с супругом? - рассмеялся царь. - Тор не слишком горяч? - Нет, я... Я хотел бы... - Локи замялся, не зная, как выразить свою просьбу. Но Лафей и без слов прекрасно понял сына. Беременность Лофта пробуждала в нём гормоны, и тело требовало внимания и ласк совсем не нежных, а горячих и страстных. Правитель хитро посмотрел на покусывающего губы наследника, мучить его великан не собирался: - Я дам, что ты просишь, но не пользуйся зельем часто и не иди против воли супруга. Лофт часто закивал, улыбаясь про себя. Он получил то, чего добивался.