Зелёноокий плен

      Белые стены неимоверно раздражали. Проведя в камере пару дней, Тор маялся от безделья и беспокойства. Молодой бог беспокоился за супруга и совершенно не знал, чем можно было себя занять в этом аквариуме. Утром громовержец пялился в белые стены и соседние камеры, а ночью, когда все спали, дрочил на Локи, вспоминая, почему-то только их секс в Ётунхейме. Послышались шаги, затихшие возле камеры Тора. Он поднял голову, и его глаза блеснули интересом. За магической преградой стоял Вольштагг. - Тор, - воин склонил голову. - Вольштагг, я рад тебя видеть, - в ответ Одинсон также кивнул. - Что привело тебя ко мне? - Вести, - отозвался ас. - Мы все хотели прийти, но пустили только меня. - Нас освобождают? - недоверчиво спросил Тор. - Увы, весть не настолько масштабна, - поумерил его пыл Вольштагг. - Всеотец вместе с эйнхериями обыскали Ётунхейм. Ларец Древних Зим обнаружен не был. - Как там Локи? - печальным тоном поинтересовался Тор. - Он отказывается от еды, - виновато ответил воин. - Что? Как, отказывается?! - Тор вскочил с кровати и подошёл к перегородке. - Почему? - Он ничего не говорит, не разговаривает ни с кем, - Вольштагг опустил низко голову. - Одину доложили? Лекарей вызывали? - Одинсон заметался по камере. - Да, но... - Что? - Тор приник к магическому барьеру. Вольштагг замялся, переминаясь на месте, как нашкодивший ребёнок. - Локи не принимает никого. - Позови Всеотца, - это была вовсе не просьба, а приказ. Вольштагг кивнул и быстро ушёл выполнять волю наследника.

***

Для необходимого обряда требовалось молчание и отказ от еды. На плод последнее могло плохо подействовать, а потому Локи, путём сложных преобразований, превращал магию в жизненную силу. Он очень хотел узнать, кто украл Каскет, и почему оклеветали именно его. Стражи доложили Одину, что Локи не принимает пищу и отказывается от помощи. Они решили, будто маг выражает таким образом протест. Царь пришёл в сопровождении лекарей, но он сразу понял, чего добивается Лофт. Один опрашивал Хеймдалля, но он ничего не видел, а сам бог не обладал магией, позволяющей увидеть прошлое. В дверь требовательно стукнули только раз, после чего послышалась ругань, золотые створки распахнулись и Локи чуть было не нарушил весь обряд. Он стремглав бросился вошедшему Тору на шею и припал к губам поцелуем. Одинсон, в свою очередь, подхватил супруга на руки и крепко сжал в объятиях, не желая отпускать. Он гладил Локи по спине, шептал что-то успокаивающее, а Лафейсон всё молчал, только плечи мелко подрагивали. Ресницы тревожно дрогнули, с губ сорвался беззвучный стон-имя. Локи подскочил на кровати. Простыни, горячие, влажные, препротивно липли к телу. Бог отёр ладонью пот со лба, сощурил глаза, пытаясь определить время. Он встал с кровати и направился в сторону ванной комнаты, чтобы смыть с себя мутный морок сновидения. Сердце болезненно кольнуло при воспоминании о синих глазах и родных губах. Лофт погрузился в едва тёплую воду с ароматической солью моря, смешанной с лавандовым маслом для успокоения. Он в задумчивости выводил руками под поверхностью воды круги, вызывая мелкие волны. Довольно долго Локи сидел неподвижно, а после резко вскочил, наскоро вытерев тело полотенцем. Натянув бельё, брюки, рубашку и сапоги, он наколдовал отвод глаз и выскользнул из покоев. Заклятие времени начало действовать. Никем не замеченный, он спешил по коридору за заметным ему одному шлейфом фиолетовой дымки. Заклятье вело его дальше и дальше от комнаты, и вскоре Локи очутился перед дверьми в комнаты Фандрала. "Вот значит как!" - удивлённо подумал Лофт, погружаясь в пучину видений. Он привалился к стене, с интересом рассматривая прошлое. Фандрал легко миновал стражу с помощью сонного порошка. Пока все веселятся, никто тревогу не поднимет. Он рассыпал по полу осколки льда из Ётунхейма, подумав о том, что никто и не различит, действительно ли это часть ледяного великана или же просто глыбы льда. Затем он бросил на пол брошь Локи, сорванную с него в суматохе прощания. Скоро они не будут вместе! Локи будет только его! Закончив, он надел на куб особый защитный колпак и ушёл вместе с ним в свои покои. Локи тяжело дышал, поглаживая живот. Он прекрасно понимал, что на Фандрала оказывает действие его проклятие. У аса нет никаких больше чувств по отношению к нему. Как только Локи родит, заклятье падёт. В покои Лафейсон заходить не стал, вместо этого он прямиком направился к Одину, чтобы пересказать увиденное - говорить уже было можно, как и есть.

***

      Один Тора не выпустил, он передал через того же Вольштагга, что скоро всё разрешится. Одинсон бессильно заметался по камере, Вольштагг извинился перед ним и ушёл на дежурство. Вечером за Тором явились эйнхерии. Они сообщили, что Всеотец ожидает его. Ничего не понимая, громовержец покорно шёл вперёд, сопровождаемый стражами. В кабинете царя уже сидели двое: Локи нервно сжимал подлокотники, лицо его было нездорово бледным, а под глазами залегли тени, Фандрал неотрывно следил за каждым движением царевича, чему-то мечтательно ухмыляясь. - Тор, - шёпот сорвался с губ Локи, стоило только Тору войти. Одинсон тут же оказался подле супруга, целуя тонкие руки, с нежностью оглаживая запястья. В кабинет, величественно ступая, вошла Фригга. Увидев Тора, она прижала ладони к губам и, подойдя к нему, обняла. Всеотец наконец-то отвернулся от окна и заговорил: - Мы нашли того, кто похитил Каскет. Им оказался Фандрал, прежде преданный Асгарду муж. Тор с недоумением воззрился на друга, ничего не понимая. Локи судорожно вздохнул и выпрямился в кресле, с вызовом глянув на аса. - Что ты скажешь, Фандрал? - продолжил Один. - Да, это я его украл! - лицо обвиняемого исказила злоба. - Ради Локи. Он бы тогда обратил на меня внимание. - Уведите его, - приказал стражам царь. Несопротивляющегося аса вывели вон. - Отец, я прошу тебя, он не виноват. Это всё проклятье, что лежит на мне. Как только дети появятся на свет, оно падёт, - устало произнёс Локи. - Проклятье? - переспросил Один. Лофт кивнул и пояснил: - Мою мать, валькирию асгарда, прокляли. Она вынуждена была удалиться как можно дальше от людей, потому что её "одарили" "Поцелуем суккуба". Потом она встретила Лафея, но я родился в нелюбви, потому проклятие перекинулось на меня. Пощади Фандрала. Его чувства испарятся. Только до этого момента подержи его под замком. Все пораженно молчали. - Так и быть. Я пощажу Фандрала, но если чары не спадут, его ждёт смертная казнь за предательство, - смилостивился Один.