Как надо мстить

Покойный лежал на столе в трапезной, а вокруг него стояла на коленях вся братия. Склонив головы к сложенным рукам, монахи сосредоточенно молились за упокой души убитого. У того торца стола, к которому была обращена голова Дормиана Тельмегора, молился сам настоятель. В это время Энмор был в келье аббата, куда его привёл служка. Не находя себе места от волнения, молодой волшебник шагал туда-сюда, заложив руки за спину и глядя прямо перед собой. Его длинный плащ метался за его спиной, отбрасывая на стену дрожащую тень. «Влип, как же я влип, – думал Энмор. – Зачем я полез в заросли, когда увидел убитого пса? Зачем пошёл по следам крови? Я всё равно не успел бы помочь ему. Рана была смертельна, он уже почти умер, когда я нашёл его… Ну почему я никогда не могу просто пройти мимо? Теперь этот настоятель выспросит у меня всё: кто я, откуда иду, а я не смогу ему солгать! Эти люди наверняка видели три дня назад дым над полями Унтона, и если они узнают, кто их поджёг, меня без всяких разговоров отправят в тюрьму. И где, чёрт его побери, бродит Висельник?» Молодой колдун подошёл к окну. Опершись руками на подоконник, он посмотрел в ночное небо. Снизу донёсся первый мощный аккорд органа – началось отпевание, и Энмор вздрогнул. Прохладный ночной воздух взъерошил ему волосы. Энмор снова ощутил дрожь, но не от холода, а от стыда. Ему стало стыдно за свои недавние мысли, трусливые и малодушные. Маг не должен проходить мимо тех, кто попал в беду, этот неписаный закон Иол, его учитель, преподал ему в первую очередь. Правда, этот же Иол наградил его вечной правдивостью, но уж кто-кто, а Энмор знал, как раскаивается его наставник из-за этого заклятия, которое он не мог снять. И потом, разве он впервые попадает в передрягу? Ему не раз грозили худшие опасности. Вспомнить хотя бы о том, как он чуть не замёрз насмерть в Туманных Скалах, или как ему однажды довелось выдержать осаду замка вместе со славным князем Роговтом… Стоило Энмору погрузиться в воспоминания о своём путешествии, которое и под конец дарило ему новые и новые злоключения, как дверь резко отворилась, и в комнату вошёл настоятель. Голова его была склонена, лицо выражало усталость, но от всей его мощной фигуры веяло такой силой, что Энмор невольно отступил назад. Аббат размашистым шагом подошёл к окну и резко повернулся к Энмору, как будто только сейчас вспомнив, что у него гость. Секунду он стоял, буравя молодого человека недружелюбным взглядом, а потом повернулся к служке и приказным тоном сказал ему: – Ступай на кухню и принеси сюда хлеба и воды. Гость, должно быть, устал в дороге. Служка поклонился и исчез с явным облегчением. Энмор подумал, что мальчик прямо-таки трепещет перед своим суровым господином и старается пореже попадаться ему на глаза. Когда за служкой затворилась тяжёлая дверь, аббат опустился на один из стульев, придвинутых к небольшому столу, и жестом предложил Энмору сесть напротив него. – Итак, – проговорил настоятель, когда юноша уселся, – не годится начинать беседу, не зная имени собеседника. Как вас зовут, сударь? – Энмор, святой отец. – Этого имени нет в святцах. Насколько я понимаю, оно означает «Тот, чьи глаза налиты кровью». – Вы правы. – Моё имя отец Балендор, – сказал настоятель таким голосом и с таким видом, как будто бы хотел добавить: «Я особа королевской крови». «Очень приятно», захотел сказать Энмор, но его челюсти вдруг отяжелели и слиплись, словно два кирпича под мастерком строителя, не давая ему произнести ни звука. Так всегда бывало, когда он собирался солгать. – Мне сказали, покойный был вашим племянником? – быстро спросил он, чтобы замять неловкую паузу. Отец Балендор усмехнулся. Он был очень похож на Дормиана: те же породистые черты, тот же мужественный подбородок, те же суровые брови, вот только волосы, гладко забранные с квадратного лба, были не каштановыми, а седыми, как лёд. – Покойный, – проговорил отец Балендор, не пряча жутковатую насмешку. – Нет, господин Кровеглазый, дух моего племянника никогда не упокоится с миром. Слишком много грехов на его совести, да и умер он без покаяния. – А мне показалось, он был вам дорог, – прямодушно заявил Энмор. – Разумеется, мне была небезразлична его судьба. Он был сыном моего брата, и гостил у меня, когда приезжал охотиться в эти края. Нахмурившись, он продолжал: – Кто-то хладнокровно убил его. Пуля пробила грудную клетку и немного не дошла до спинной кости. Вы были с ним, когда он умирал. Расскажите мне об этом. – Я постараюсь ответить на все ваши вопросы, – уклончиво ответил Энмор. Настоятель кивнул и чуть наклонился вперёд: – Что вы делали в том лесу? – Искал своего кота. Он ушёл охотиться, и его долго не было. – Как вы обнаружили Дормиана? – Я увидел мёртвую собаку на тропинке. Кто-то застрелил её. Рядом кусты были обломаны, как будто кто-то продирался сквозь них. Я пошёл по следу, и вышел на прогалину. Там лежал ваш племянник. Его придавила упавшая лошадь. – Он был в сознании? – Поначалу нет, но когда я начал щупать его пульс, он очнулся. – Сказал что-нибудь? – Да. О своих собаках. Сказал, что отдал псу Рвачу свою перчатку, чтобы тот привёл помощь. А потом сказал вот что: «Это сделала она». Брови отца Балендора сдвинулись так, что превратились в одну тёмную черту. Любопытство заставило Энмора вглядеться в лицо аббата попристальней, но тот тут же встал и отошёл к окну. – Вы знаете, о ком он мог говорить? – осторожно спросил Энмор. Ему показалось, что широкие плечи настоятеля дрогнули. – Нет, – уронил он, не оборачиваясь. – Не имею понятия. – А ваш племянник не рассказывал ничего такого, что… – Господин Кровеглазый! – резко сказал настоятель, оборачиваясь к юноше всем корпусом и кидая на него воинственный взгляд, – сдаётся мне, вы допрашиваете меня?! Я не просил вас задавать вопросы – здесь задаю их я! И… В этот момент в дверь снаружи робко постучали. – Войдите! – гаркнул настоятель, и в комнату тихо, как мышь, проскользнул служка. Он принёс хлеб и воду для Энмора. Поставив деревянный поднос на стол, он обернулся к настоятелю, ожидая новых приказаний, но тот лишь нетерпеливо махнул рукой. Мальчик тут же ретировался. Когда его лёгкие шаги затихли под сводами коридора, настоятель медленно перевёл взгляд на Энмора. – Откуда вы идёте, господин Кровеглазый? – негромко спросил он. – С севера, святой отец, – тихо ответил Энмор. – И, вероятно, вы проходили через деревню под названием Унтон? «Учитель, – подумал Энмор, – за что ты так со мной?»