Как надо мстить

На пороге стоял один из монахов. Его круглое испуганное лицо слегка блестело, дышал он тяжело – видимо, бежал сюда со всех ног. – П-п-прошу прощения, святой отец, – проговорил он, сильно заикаясь. – М-мы начали раздевать вашего п-п-п-племянника, чтобы обмывать тело, и в с-с-сапоге нашли это… Он протянул настоятелю маленький кусочек бумаги, свёрнутый в несколько раз. На верхнем обороте было угловато написано: «Аббату». Настоятель посмотрел на листок, потом медленно взял его, сделав рукой отсылающий жест монаху, который тут же скрылся. Энмор внимательно наблюдал за ним. Во взгляде настоятеля не было того, что мог бы почувствовать на его месте любой обычный человек: недопонимания. Аббат быстро подошёл к столу, где стояла свеча, развернул письмецо и прочитал. Со своего места Энмор не видел, что там написано. Но послание явно было коротким, потому что уже через пару секунд священник поднял глаза и гневно воззрился на Энмора. – И что это значит? – грозно спросил он, протягивая Энмору письмо. Тот взял его. На бумаге было написано только два слова: «Ты следующий». – Это значит, что вас скоро убьют, – объяснил Энмор. – По-моему, смысл письма и так ясен. Такой образованный человек, как вы, мог бы обойтись и без моего толкования. – Ты смеёшься надо мной?! – Вы всё равно отправите меня на плаху – так почему бы не повеселиться перед смертью? Теперь я всё понял. Вы знаете, кто была та «она», о которой говорил перед смертью ваш племянник, и не хотите, чтобы об этом узнал я или кто-то ещё. И решили устранить меня, как единственного свидетеля, повесив на меня сразу несколько обвинений! Если меня в чём-то и оправдают, то в остальном уж точно признают виновным. И никто не узнает, ни кто истинный убийца Дормиана, ни что вы в вашем приходе тридцать лет незаконно творили суд инквизиции! Энмор замолчал, чтобы перевести дыхание, и в этот момент его взгляд, оторвавшись от разгневанного лица настоятеля, наткнулся на тёмный человеческий силуэт в окне. Кто-то тихо соскользнул с карниза и встал двумя ногами на подоконник. Кто-то, державший в руке короткое ружьё… «Осторожно!» – хотел закричать Энмор, но тут неизвестный закричал сам, звенящим от гнева женским голосом: – Обернись, мерзавец! Аббат резко развернулся, так что теперь Энмор не видел его лица, но тем не менее почти физически почувствовал его испуг и замешательство. – Ты узнаёшь меня, нечестивец? – всё тем же возмущённым, властным голосом продолжала женщина (мужская одежда не могла скрыть её стройной фигуры, а плотная маска, прикрывавшая лицо – сверкающих больших глаз). – Зато я узнаю тебя! Ты – Гарнам Тельмегор, брат убийцы и дядя насильника! Ты насильно обвенчал меня со своим зверем-племянником, после того как твой брат преступно убил моих родителей! Это я – Берилль Ги Стандор! Ответа Берилль Ги Стандор явно не собиралась дожидаться. Едва договорив последнее слово, она нажала на курок. Выстрел был таким громким, что, казалось, стены содрогнулись, готовые упасть и рассыпаться по камешку. Энмор крепко зажмурился и прикрыл голову руками, вспомнив осаду замка князя Роговта. Однако он тут же заставил себя открыть глаза. Мёртвый настоятель лежал на животе, головой к окну. Лицо его было повёрнуто в сторону, и Энмор видел, что его рот слегка приоткрыт, как будто от удивления. Под грудью медленно растекалась обширная лужа крови. Незнакомка по-прежнему стояла на подоконнике, ствол её аркебузы был направлен прямо в грудь Энмора. Свеча на столе мерцала в дыму, как маяк в тумане. – Ну, – спросила стрелявшая, – и что ты скажешь? Энмор пожал плечами. – Спасибо, наверное, – ответил он и, развернувшись, стремглав вылетел за дверь.