Птичка в клетке

Пожалуйста, если Вы нашли ошибку или опечатку, сообщите мне через ПБ. Заранее спасибо!       Люди, услышавшие сирену, продолжали подходить к ошарашенным ребятам. Было очевидно, что сработала сигнализация, а значит, в деревне появились чужаки. Нельзя было сказать, что жители Хогсмида подчинялись Темному Лорду, но страх и любопытство брали верх над здравым смыслом, и они продолжали подходить ближе. Никто не осмеливался заговорить первым. Напуганные люди ждали подвоха от незнакомцев, гриффиндорцы были готовы к тому, что их схватят в любой момент. Гермиона пыталась прокрутить в голове возможные варианты, но результат всегда выходил одинаковым — им не спастись. Если бы они попробовали заговорить с местными — их, скорее всего, приняли бы за врагов, если бы кинулись бежать — то погнались бы следом. Как ни крути, в такое опасное время никто никому не доверял, поэтому убедить кого-то в том, что ты безобиден и не причинишь вреда было нереально, тем более наличие сигнализации могло означать еще и то, что деревня под наблюдением Пожирателей Смерти. Гермиона вздрогнула, все внутри похолодело. Они продолжали напряженно оглядываться по сторонам и искать помощи, которой просто неоткуда было взяться.       Женщина, стоявшая в кругу и вытаращенными глазами смотревшая на ребят, неожиданно взвизгнула и отдернула руку, отскакивая в сторону. В центр круга рывком проскочил серебристый козлик. Он несколько раз обежал гриффиндорцев, топнул копытцем и поскакал в ту же сторону, откуда появился, несколько раз обернувшись на друзей. Рон хлопал глазами, сжимая ладонь Гермионы, и с открытыми ртом глядел вслед патронусу. Однако, Гермиона не тратила времени даром: она с силой рванула Уизли за собой и, прорываясь в оставленное пространство, побежала за серебристой фигуркой. Рон, не отпуская ее руки, бежал следом. Две черные фигуры, приближавшиеся к месту аппарации, застали ошарашенных людей, которые, качая головами, разбредались по своим делам, а Рон и Гермиона тем временем бежали за призрачным козликом, петляя и запутывая следы, пробираясь через заброшенные дворы, узкие переходы и прочие окольные пути. Возможно, это была ловушка, но такой путь был единственно возможным, и сейчас им ничего не оставалось, как бежать за своим светящимся провожатым и надеяться, что это спасет их. Однако не совсем все оставалось на волю сотворившего этого козлика, мантия-невидимка все еще была в ее сумочке, и, доставая ее на бегу, она была готова в любой момент накинуть ее на них с Роном.       Наконец, светящийся силуэт остановился в невзрачном темном дворике, напротив маленькой обшарпанной двери, и в мгновение ока растаял, уносясь легким облачком куда-то ввысь. Вымотавшись за двадцать минут непрерывного бега петляющими маршрутами, друзья стояли, наклонившись вперед, оперевшись руками в колени, и пытались отдышаться. Глаза Гермионы слезились, где-то под ребрами слева жутко кололо, а волосы, спутавшись, падали неаккуратными прядями на лицо. Она была вымотанной и уставшей, хотя все еще продолжала опасаться, не завел ли их в ловушку этот странный, взявшийся ниоткуда патронус.       Девушка выпрямилась, набирая воздуха в грудь, когда ощутила горячее влажное прикосновение к своей шее. Она испугалась и резко дернулась, однако вовремя поняла: это всего лишь Рон уткнулся лбом в ее шею. Он был горячим, напуганным и таким родным, что у девушки защипало в глазах от наворачивающихся слез. Как там Гарри? Ведь он где-то совсем один, ни друзей, ни помощи. Жив ли он? А вдруг его пытают, а он не может ничего, ведь даже его палочка осталась здесь. Ни палочки, ни мантии, ни людей, способных помочь, ничего и никого рядом. Гермионе было невыносимо жаль лучшего друга, ей хотелось плакать, хотелось кричать или кинуться бежать на его поиски прямо сейчас, но Гермиона Грейнджер не была дурой и понимала, что этим она ничего не добьется, лишь ускорит свое попадание в руки Пожирателей Смерти. А если это случится, то обратного пути не будет уже точно — ее убьют.       Рон продолжал стоять, уткнувшись в ее шею лбом, его густые огненно-рыжие волосы щекотили ее ключицы. От него пахло жаром, немного мятной зубной пастой и беспокойством. Он поднял руки и неуклюже обнял ее, прошла долгая секунда и маленькая дверь на ржавых петлях со скрипом отворилась. Они резко отпрыгнули, грффиндорка с ужасом вцепилась в рукав друга, предварительно успев накрыть их обоих мантией. Как заведенная, она смотрела в открывшиеся двери и продолжала повторять одними губами: — Что это? Как это... Как такое возможно... Нет, не верю...

***

      Невидящим взглядом Гарри смотрел на далекий факел, казавшийся желто-оранжевым пятном, размазанным по каменной стене. Только недавно заклинание прекратило свое действие и он смог пошевелиться. Удивительно, что он вообще еще чувствует свое тело. Бесконечные часы в его маленькой камере, продуваемой всеми сквозняками подземелья, тянулись, словно годы, проведенные в заточении. Он начал изнывать от этого избытка времени — вот парадокс! Так много ненужного времени, так медленно тянутся минуты, даже секунды еле ползут, и опять же, именно этого времени ему всегда не хватало. То, в чем он так нуждался, было ему подарено с широкого плеча Волдеморта, и именно это ему сейчас меньше всего было нужно. Время... Кто знает, зачем его так долго держат здесь. Почему еще не убили, почему не ведут к Лорду, или почему он не приходит в последний раз поглумиться над тем, кто все это время отравлял его жизнь?       И хотя происходящее было все еще не ясно, мысли Гарри вернулись на пару часов назад, к паникующему, трясущемуся Малфою. Его поступок не то, чтобы полностью прорисовывал картину, но обозначал определенные точки на пути следования мысли — такие же, как в маггловских раскрасках с заданиями "Соедини и раскрась". Гарри соединил только парочку посередине, с номерами этак начиная с тринадцати и заканчивая шестнадцатью. Он не совсем понимал, что произошло тогда, но уже начинал осознавать, зачем Малфой сделал это.       Брюнет закрыл глаза и попытался досконально вспомнить, что делал слизеринец и как он выглядел при этом. Белые пряди, подсвеченные оранжевым светом, падали на лицо липкими сосульками, Гарри не сразу понял, что они не просто "упали" на лоб, они прилипли, потому что Драко вспотел. Его лоб блестел мелкими капельками, которые, скатываясь, прорисовывавшими дорожки на висках и вдоль ушей. Блондин нервничал, и не просто нервничал - паниковал: его затравленный взгляд бегал по клетке, стараясь не останавливаться на Гарри, сам юноша дрожал мелкой дрожью, палочка ходила ходуном в руках, а ноздри бешено раздувались. Поттер отметил, что змееныш как-то совсем по-детски закусил губу — невероятная, нелепая мысль осенила его — чтобы не разреветься, как малыш, которого дразнят конфеткой в одной руке и грозят ремнем в другой. Он подходил к неестественно светлой клетке с палочкой в вытянутой руке и все повторял что-то одними губами. Сейчас, когда Гарри мог сосредоточиться, он был почти уверен, что это было злобное "Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу". Как будто... Да нет, это глупо... Как будто Драко пытался настроить себя на то, чтобы применить заклинание.       В тот момент, когда Малфой был уже совсем близко, Гарри стало страшно. Так панически страшно, что хотелось отвернуться к стенке, закрыться одеялом с головой и, как в детстве, причитать, что это все лишь сон, сон, сон... Просто очень реалистичный кошмар, и сейчас он проснется и его обязательно обнимут, поцелуют, утешат... Только вот не было такого никогда. Он не знал утешения даже в детстве, потому что у него не было родителей и даже любящих родственников не нашлось. Его дом отличался от приюта разве что количеством проживающих под одной крышей людей.       Поднимая полный мольбы взгляд на Драко, он ясно увидел красную вспышку заклинания, после чего его тело потеряло возможность двигаться. Он просто лежал, молча глядя на своего обидчика. Гарри видел, как тот упал на колени и задрожал всем телом, часто всхлипывая. Видел, как он пытался взять себя в руки, подняться на ноги... Ничего не вышло. Тогда Драко Малфой пополз прямиком к нему. Он подполз к самым прутьям, уткнувшись в них своей белокурой макушкой и сел практически в позу лотоса, раскачиваясь взад-вперед, как ребенок. Его губы кривились в приступе отвращения и страха, он вытирал щеки тыльной стороной ладони и все твердил: "Я не такой. Я не похож на него. Просто я должен". Поттер был почти уверен, что юноша говорил именно это, и говорит точно не с ним.       Наконец, почти уняв дрожь в руках и ногах, он поднялся, обошел клетку и просунул руку меж прутьями, пытаясь дотянуться до Гарри. В этот момент гриффиндорец осознал весь ужас происходящего, но простейшее заклинание крепко держало его тело. Он не мог сопротивляться, оставалось только с паникой в глазах смотреть сквозь треснутые стекла покосившихся круглых очков на раздираемое болью, сомнениями, ненавистью и отвращением лицо слизеринского принца и пытаться унять бешено колотящееся в груди сердце.

***

      Утро выдалось по-настоящему мерзким и по-осеннему серым. Кингсли Шеклболт, как и обычно, прибыл в Министерство гораздо раньше начала рабочего дня. В последнее время его окружала плотная стена подозрений и перешептываний, тем не менее, пока о его истинной работе с Премьер-Министром магглов и преданности Ордену никто не догадался. Мужчина неспешно шел по коридору мимо изуродованного фонтана и размышлял о недоделанных делах, о предстоящей встрече с Премьером и о том, как наиболее безопасно и незаметно проскользнуть мимо Пожирателей, когда перед его лицом замельтешил маленький бумажный самолетик — служебная записка. Поймав летающий вокруг его головы клочок бумаги, Кингсли аккуратно развернул его и с нарастающим подозрением и волнением вчитался в убористые строчки. Надпись внутри гласила:

Сегодня в 10:00, в Атриуме Министерства Магии состоится пресс-конференция по поводу сенсационных известий. Выступает: Министр Магии — Пий Толстоватый и специально приглашенный гость. Явка ОБЯЗАТЕЛЬНА.

      Внутри Шеклболта что-то перевернулось. Как это понимать? Специально приглашенный гость? Кто это может быть? Сам Тот-Кого-Нельзя-Называть решил, наконец, показать свое лицо? Что делать тогда? Возможно это и есть тот самый шанс - бежать отсюда, пока они не схватили его? И тогда именно этот день будет его последним днем в Министерстве, а дальше.. Дальше придется подумать, куда бежать. Хотя, мужчина понимал, что лукавит сам перед собой. Кингсли уже знал, где будет скрываться от приспешников Темного Лорда, если вдруг будет раскрыт. Знал с того самого момента, когда услышал о смерти Альбуса. "Явка обязательна" - крутилось в голове Кингсли. Значит, либо ты явишься, либо тебя поймают и сожгут за измену. Что же, посмотрим.       Ровно в десять он сделал широкий уверенный шаг в Атриум Министрерства, крепко сжимая в руке палочку. Куча журналистов с колдокамерами толпились у ограждения, за ним же был сооружен некий подиум, выход на который был напрямую из кабинета Министра. Все были в нетерпении, все ждали появления Пия, и вот спустя сорок секунд от объявленного времени Министр шагнул на построенный для него балкон-трибуну, а следом за ним вышел и специальный гость. Толпа ахнула, как будто дружно выдохнула, но пропустила вдох, и замерла. Тишину нарушали лишь несмелые вспышки колдокамер и жалобные стоны некоторых сотрудников. Рука Кингсли Шеклболта застыла неподвижно вдоль бедра, а мысли сбились в одну сумбурную кучу, полную паники. Один из самых опытных авроров был напуган, раздавлен и выпотрошен.       За спиной Пия Толстоватого, как всегда скалящегося мерзкой ухмылкой, стоял сосредоточенный, трезвомыслящий серьезный Гарри Поттер.