Птичка в клетке

Если вы нашли ошибку или опечатку, пожалуйста, сообщите о ней через ПБ. Спасибо!       Гарри спиной чувствовал, как пристально смотрят на него красные глаза змееподобного лица, как тонкие, мертвенно-бледные пальцы сжимают палочку, направляя её на юношу. Он сжался в один маленький комок страха, боли и нервов, подтянув к груди и обхватив руками колени. Кошмар, в котором это существо становилось живым, вылезало из бурлящего котла, перетекал в реальность. Гарри боялся обернуться, надеясь, что он всё ещё не до конца проснулся, и жуткий шёпот, произносящий его имя — лишь отголоски кошмара. — Какие чудесные воспоминания я нашел в твоей голове, — Волдеморт чуть улыбался, не опуская палочку. — Но вот незадача, я увидел далеко не всё, как будто ты пытаешься защититься от меня? Как будто не хочешь что-то показывать мне. И чем больше я об этом думаю, — он перешёл на вкрадчивый шёпот, — тем больше мне хочется достать это, Гарри Поттер, — Тёмный лорд взмахнул палочкой, и Гарри мотнуло в сторону и оттащило к решетке, повернув лицом к Тому-Кого-Нельзя-Называть. На щеке Надежды Магического Мира появилось несколько глубоких кровоточащих царапин, в его зеленых глазах застыли страх и какая-то немая обречённость, как будто он уже приготовился умереть. Выхода отсюда не было, это была адамантиновая клетка — её не разбить заклинанием. Впрочем, у Гарри и палочки-то не было, и выйти оттуда можно было только если бы сам её хозяин открыл замок, но Поттер почему-то сомневался, что Люциус сделает это.       Он смотрел на высокую фигуру самого могущественного тёмного волшебника современности и пытался заставить себя не бояться. "Ты же не трус, Гарри Поттер, ты столько раз сталкивался с ним, и каждый раз показывал себя с самой лучшей стороны, что же теперь не так с тобой? Так почему сейчас ты не можешь взять себя в руки, чёрт тебя побери!" Мрачная уверенность засветилась в зелёных глазах, но страх и обречённость не исчезли, а лишь отодвинулись на второй план. Он смотрел на Лорда и ещё на десяток Пожирателей вдалеке за его спиной. Они молчали, не двигались, и Гарри был готов поспорить — скалились, глядя на все действо со стороны. Он почти видел всклокоченные волосы Беллатрисы Лестрейндж, её хищный полубезумный взгляд, её маниакальную кровожадность в глазах.       Он пытался не смотреть в красные глаза Тёмного Лорда, и тем не менее что-то неуловимое, притягивающее взгляд, цепляющее и не отпускающее было во всей ситуации. Руки гриффиндорца тряслись, и свистящий шёпот заклинания, казалось, заполнил комнату и проник в голову Гарри. Он был везде, этот голос, а затем голова взорвалась острой болью, как будто кто-то раздирал её крюками на две части. Он был в Выручай-комнате, вместе с ним было много людей, они практиковали заклинания, смеялись, веселились и учились. Картинка Выручай-комнаты изменилась, рождественские украшения и ветки омелы повсюду, он целует Чжоу и почти ощущает солоноватый привкус её слёз на своих губах. Её слёзы превращались в настоящий поток, Гарри опускает глаза и видит огромную, расползающуюся лужу на полу туалета. Красную лужу — вода вперемешку с кровью. Он уже знал, что увидит там. Зрелище, настолько испугавшее его в прошлом году — окровавленное тело Малфоя, которое бьётся в судорогах, кровь тёмными сгустками вытекает из порезов, всё застилает красный туман, и уже на грани сознания он понимает, что чьи-то сильные руки вытягивают его из Омута Памяти. Это Дамблдор. Дамблдор, который рассказывает ему о крестражах, Дамблдор, который говорит о тех предметах, которые уже уничтожены: дневник, кольцо... Есть и еще. Юноша холодеет от осознания чужого присутствия. Он будто чует, что кто-то стоит за спиной, кто-то слушает, и нужно сказать Дамблдору, чтобы он молчал, но ты лишь слушаешь, слушаешь, слушаешь... Воспоминания обрываются ярким светом и адской болью. Где-то на краю сознания он слышит крик Волдеморта, яростный, обезумевший крик "Круцио!", и мир вокруг взрывается новой волной разрывающей, выкручивающей суставы болью. Гарри кричит нечеловеческим голосом, кричит и слышит себя со стороны, кричит и продолжает чувствовать на раскаленной коже тонкую струйку крови из шрама, из носа, из прокушенной губы. Тёмный лорд в ярости кидает ещё заклинания, и, выворачивая наизнанку, бьёт юношу о прутья решётки со всей неистовой силой гнева этого безжалостного существа.       На мгновение Гарри отстранённо увидел всё со стороны, он уже не чувствовал боли, только видел свое тело, бьющееся в конвульсиях на полу, и тут мелькнула одна здравая, логичная мысль: "А может, я уже умер? А если и нет, то совсем скоро умру". Свет выключился неожиданно, как и боль. Настолько звенящая тишина стояла вокруг, что Гарри и впрямь поверил бы, что он умер, если бы ещё мог соображать. Он лежал на полу, тяжело дыша, очки валялись где-то в стороне и наверняка были разбиты. Всё вокруг было мутным, но бывший герой не находил в себе сил закрыть глаза, казалось, он просто не может пошевелиться. Холодные камни пола казались спасением после адского пламени, бушевавшего внутри него. Он ждал. Смерти, освобождения, покоя. Темнота опустилась мгновенно, и последнее, что Гарри слышал уже совсем на краю сознания — ледяной голос Лорда Волдеморта: — Драко, останься здесь. Я хочу знать... — на этом сознание покинуло юношу. Он падал в бездну, надеясь, что из неё уже не будет выхода.

***

      Осторожное, даже отчасти мягкое прикосновение к плечу привело его в чувство лучше любой настойки бодрости. Он боялся пошевелиться, боялся открывать глаза, и даже говорить что-либо не хотелось. Чья-то трясущаяся мелкой дрожью рука продолжала настойчиво и осторожно трясти его за плечо. Движения причиняли боль, и Гарри понимал, что нужно отреагировать как-то, сказать что-то, чтобы неведомый посетитель наконец отстал от него. Кто-то рядом судорожно выдохнул, собрался с силами и срывающимся шёпотом спросил: — Поттер, ты живой? — В голосе чувствовалась нарастающая истерия, которая как будто передалась самому Гарри, и под гнетом собственных эмоций он не сразу сообразил, что говорил Малфой. Гарри же, не ответив, медленно подтянул ноги к груди и обхватил их руками. Одно это движение стоило нечеловеческих усилий и отозвалось острой болью. Он сдавленно всхлипнул, и, не сдержав себя, тихо, безысходно заплакал, чувствуя, как горячие слёзы скатываются по щекам и капают огромными каплями с кончика носа. Они струились ручьями, смывая накатившую панику и отмершую надежду. Так горько, душераздирающе и совсем потерянно он плакал. С новым потоком вымывалось из души все, что когда-то ещё было важно для этого совсем еще юного Героя, все, что еще недавно теплило в нем огонек надежды на спасение. Приложив максимум усилий, он смог сесть и затравленно забиться в угол, сжимаясь в маленький тугой комок, слёзы продолжали стекать по щекам, поблескивая в свете факелов, зелёные глаза, как никогда чистые и незамутненные, были поразительно пусты. Почти бездушная кукла, почти принявшая свою обречённость, именно так выглядел Мальчик-Который-Выжил.       Драко с ужасом смотрел на эту картину. Складывалось впечатление, что он предпочёл бы оказаться подальше отсюда, лишь бы не видеть всего, что происходило сейчас в тёмном подземелье. Он сидел рядом с клеткой, всё ещё не вытащив руку, которой пытался растормошить Поттера. Наверное, сейчас он сожалел, что ему удалось. Закусив нижнюю губу, он долго смотрел на уставившегося в пустоту однокурсника, а потом, повернувшись к нему спиной, завозился, доставая что-то из темноты. — Я принес тебе ужин. Выглядит отвратительно, но ничего другого не получается... — он прикусил язык, как будто сболтнул лишнего. — Я хотел сказать, ничего другого нет, — Слегка наклонив, он просунул тарелку с всё той же соплеобразной кашей между прутьев. — Поешь, станет легче, — Гарри поднял на него расфокусированный взгляд, машинально вытирая глаза ладонью, и протянул руку к тарелке, поморщившись. — Спасибо, — он медленно подносил ложку ко рту, пытаясь не замечать, как ноют суставы, но всё же предательски морщась при каждом движении. Спустя десять минут ужин был закончен, оба юноши сидели в тишине. Каждый, казалось, делал вид, что не замечает другого. Гарри осмелился первым нарушить молчание. — Малфой, сейчас ведь середина семестра. Ты не в школе, — он не спрашивал, просто подтверждал существующий факт. — Она уже есть у тебя, — снова никакой вопросительной интонации. — Да, — в тон ему ответил Драко. Он не пытался уйти от ответа, не пытался скрыть что-то и тем более, в голосе его не слышалось, казалось бы, вполне уместной гордости. — Неужели тебе правда все это по душе? — в голосе брюнета проскользнула легкая грусть. Он, конечно, не питал симпатии к этому человеку, но ему так хотелось верить, что есть ещё те, кто, как и он, как и Орден, способны противостоять тому злу, что нависло над магическим миром. — Моё отношение к этому, Поттер, никак не поменяло бы сути вещей, — голос Драко дрожал, он нервно заламывал пальцы и тяжело дышал. — Ты думаешь, ты один попал в плен? Скорее, твой плен не самый худший, который может быть. Он помучает тебя, — он закусил губу, давая себе паузу, чтобы решиться произнести следующую фразу. — а потом убьет. Многие же из нас будут пожизненно находиться в своей темнице, из которой, несмотря на свободу передвижений, нет выхода. Он опустил голову, светлая чёлка упала на лоб, закрывая серые глаза. Гарри долго молчал, наблюдая расплывчатые фигуры, надеясь, что такая неясность зрения не является следствием пыточного проклятия. Когда он в очередной раз потянулся, чтобы поправить очки, до него вдруг дошло, что их на привычном месте нет. Он пошарил руками вокруг себя, и, не найдя искомого, снова тихо заговорил: — Малфой. У меня... просьба. Эта фраза явно далась ему с трудом. Просить о чем-то тюремщика — какое унижение. Но в своем нынешнем состоянии выбирать не приходилось - Гарри хотел хотя бы четко видеть. Малфой же резко дернулся, вскидывая голову. — Просьба? — как-то глухо произнес он. — Ничего особенного, — казалось, он оправдывался. — Просто скажи мне, где мои очки, я не могу их нащупать, а без них в таком сумраке ничего не вижу. Малфой помолчал, а затем медленно поднялся, прошёл куда-то к противоположному углу, просунул руку в клетку, а затем, шепнув "Репаро", вернулся и положил очки Поттеру. Не говоря ни слова, блондин зашагал к выходу, оставляя Надежду Магического Мира наедине со своими демонами и страхами. Тяжело лязгнув, закрылась дверь. Подземелье погрузилось в тишину, нарушаемую лишь треском огня в факелах, и капаньем воды где-то вдалеке. Еще одна длинная временная петля затягивала Гарри Поттера в свои объятья.