Птичка в клетке

Если вы встретили в тексте опечатки или ошибки, прошу вас помочь мне и исправить из через ПБ       Гермиона зажимала рот ладошкой, всё сильнее прижимаясь к Рону. Она вглядывалась в голубые глаза старика, открывшего дверь, и не могла поверить - казалось, мудрые, чуть с озорством, глаза Дамблдора смотрят на неё с этого почти знакомого ей лица. Всё повторяя "Нет, не верю. Этого не может быть", она пыталась сморгнуть, прогнать непрошеное наваждение, но сознание упорно не хотело сдаваться, подбрасывая всё новые черты, схожие с чертами бывшего директора Хогвартса. Рон потрясенно сжимал её плечо, не в силах вымолвить хоть слово — он тоже это заметил. Они бы продолжали пялиться на незнакомца ошарашенными взглядами, если бы он не прокашлялся и не рассмеялся каким-то застарелым, скрипучим смехом. — Добро пожаловать в "Кабанью Голову". Я — Аберфорт. Аберфорт Дамблдор. А вы, видимо, знали когда-то моего брата, — он улыбался слегка сумасшедшей улыбкой, отчего друзья почувствовали себя так, как если бы на них со всего маху вылили ушат ледяной воды. Он немного высунулся из дверного проёма и уже более сурово проговорил: — Заходите скорее, они могут скоро прийти сюда. Сжимая в руках мантию-невидимку, Гермиона шагнула вперёд, увлекая за собой Рона. Дверь за их спинами закрылась, снова приобретая неухоженный и заброшенный вид.       Внутри не было просторно или идеально прибрано, комнатушка была совсем маленькая, как раз для одного человека, но тёплый камин, потёртая мебель и портрет на стене делали её уютной. Аберфорт Дамблдор смотрел на них с ехидной ухмылкой и изучающе разглядывал испуганные лица друзей. Он улыбался, однако его голубые глаза оставались серьёзными и сосредоточенными. — Ну, расскажите же мне, какого черта вы так опрометчиво притащились сюда? — с нажимом сказал он, усаживаясь в кресло и рукой указывая на два стула напротив. Рон и Гермиона присели, неуверенно ёрзая, пытаясь подобрать слова, чтобы описать всю произошедшую ситуацию. Старик терпеливо ждал, глядя, как бессильно опускаются на колени кулачки Гермионы, как сжимаются в полоску губы Рона, как читается в их глазах подозрение, страх и какая-то совсем жалкая, несмелая надежда - надежда на то, что им всё-таки помогут. — Видите ли, сэр... — Начала было Гермиона, но Рон резко вскочил со стула и выкрикнул: — Мы должны спасти его! Вы не понимаете, нам нужно попасть в Хогвартс, там нам помогут! Если мы не спасём его, он ведь может умереть... — так же порывисто он снова плюхнулся на стул, запустив пальцы в густые рыжие волосы. Дамблдор, до этого чуть улыбающийся одними губами, вмиг стал серьёзным и даже немного язвительным. — С чего вы взяли, что в Хогвартсе вам помогут? Думаете, там вас ждут старые добрые друзья? Я скажу вам, что ждет вас там! Смерть! Глупые дети! Это же надо, вообразили, что могут всё! Он соскочил с кресла так резво, как будто был мальчишкой, и начал ходить по комнате из угла в угол, поглаживая бороду, бормоча что-то себе под нос. Время от времени он останавливался на одну короткую секунду, кивал и снова принимался мерить шагами комнату. Рон и Гермиона следили за ним глазами, пытаясь не впадать в отчаянье - настолько медленно, казалось, тянулись секунды, и каждая из них приближала Гарри к ужасной смерти. О том, что он мог быть уже мёртв, они старались не думать. Наконец старый волшебник с размаху сел за стол, схватил перо и пергамент и начал быстро-быстро писать что-то. Пару раз задумавшись и покусав кончик пера, он закончил письмо и выбежал из комнаты - впрочем, вернулся он так же быстро, как и убежал, почти сияя счастливой улыбкой. — А теперь вам нужно умыться, как следует поесть и выспаться, — он поднял вверх указательный палец, предотвращая возмущенные крики уже открывших было рот гриффиндорцев. — Пока ни вы, ни я, ни кто-либо ещё не может помочь Гарри Поттеру. И если он всё ещё жив, то вряд ли его убьют в ближайшие сутки. Я написал кое-кому, кто должен хоть как-то суметь помочь. Сейчас вам нужен отдых и сон. Он отвел их в одну из комнат, пообещав вскоре принести что-нибудь поесть. Закрыв дверь за стариком, Рон повернулся к Гермионе - слегка смущенный, с покрасневшими ушами. — Я, наверное, лягу на полу. Тут... эээ... одна кровать, — последнюю фразу он почти проглотил, опустив голову, чтобы спрятать пылающее лицо за длинной чёлкой. — Не глупи, Рональд, — устало ответила девушка. — Нам надо выспаться, на полу поспать ты еще успеешь. — Захватив вещи, она отправилась в душ.

***

      Он не знал, сколько уже находился здесь, но если сосчитать тарелки принесенной еды, выходило, что не меньше недели. Он измучился. С тех пор, как он видел Тёмного Лорда, прошло уже достаточно времени. Волдеморт пока не приходил больше, зато частенько заглядывали Пожиратели. Иногда они пытались узнать что-то у Гарри, а иногда просто "веселились", насылая проклятья и смеясь, угрожая, пытая.       Несколько недель под прицелами палочек, в клетке, в роли подопытной крыски для кучки маньяков, которым нравится препарировать только ради того, чтобы препарировать. Гарри потерял какую-либо ориентацию во времени. Когда был день, а когда ночь, какой день недели, число, месяц, год — он не знал. Время, так щедро растерянное огромными кусками тягучей жвачки, прилипающей к ботинкам входящих, текло, растягивалось и истончалось, грозя разорваться в самый неподходящий момент. Гарри понимал — смерть неизбежна, теперь она неизбежна даже куда больше, чем раньше, ведь Тот-Кого-Нельзя называть знает о крестражах. И тем не менее юноша все еще был жив. Взаперти, среди кошмаров, непонятно как и когда перерастающих из сна в явь и наоборот, но он был жив. Как будто жвачку тянули и тянули, ожидая, когда же она не выдержит и порвется, когда его нервы будут настолько измотаны, что не составит труда сломать его, переломить и отдать на растерзание Тёмному Лорду.       Гарри лежал на полу, тихо напевая какую-то песню и хлюпая носом. Он заболел совсем недавно, поэтому из носа текло не переставая, в горле как будто поселились микроскопические пикси, а в груди вся ярче разгорался огромный огненный шар, мешающий нормально дышать. Совсем недавно ("Наверное, вчера" — сказал себе Гарри) Малфой принес ему какой-то старый плед и лежать стало немного теплее. Тем не менее накатывающий тяжелый кашель скручивал его в страдальческой судороге, заставляя боль в груди становиться невыносимой. Вот и сейчас он чувствовал, как где-то внутри, посередине под ключицами, жгучий ком разрастается, перекрывая путь кислороду, голова горит, и кажется, что в мрачном сыром и холодном подземелье вдруг разожгли камин, ему было жарко, по лицу крупными каплями катился пот, очки, казалось, прикипели к носу и давили на череп десятикилограммовой оправой. Кофта с капюшоном была отброшена на скамейку, он лежал в одной футболке грязно-оранжевого цвета и выцветших, перемазанных кровью джинсах. Одежда Гарри была покрыта маленькими надрезами и потёртостями, выпачкана пятнами крови и пота. Сам он выглядел не лучше, постоянные пытки не оставили ни одного места без синяка, царапины или ранки. Однако была рана, больше всего беспокоящая Гарри — две глубокие царапины на щеке, оставленные камнями, когда Вольдеморт ударил его очередным заклинанием, которые немилосердно ныли, а в самой ране начал скапливаться гной. Перед глазами все расплывалось, Гарри не понимал, что творится вокруг. Горячка охватывала его, и, подмяв под себя плед, он метался по полу, пытаясь найти спасение. Перед его глазами всплывала оскаленная улыбка Августа Руквуда, который рассказывал, как методично и безжалостно будет убивать его друзей: — Милашка Джинни, она из этих... — он сморщился, как будто учуял неприятный запах. — Уизли. Помнишь ее? Вы, кажется, довольно близкие друзья. Когда я доберусь до нее, знаешь, что я сделаю в первую очередь? Уууу, — он мечтательно прикрыл глаза. — Намотаю на руку её длинные космы и как следует повеселюсь! Я буду медленно разрывать её одежду, пока бедняжка будет привязана к постели, а дальше... — Гарри не выдержал. Он зажал руками уши и закричал. Дикий хохот он слышал даже с зажатыми ушами — нечеловеческий хохот, больше похожий на звериный лай.       Именно таким, мечущимся и вопящим, его нашел Малфой. Он опасливо присел на корточки рядом с клеткой и громко крикнул: — Эй, Поттер? Но Гарри не ответил, он продолжал кричать "Нет, нет, неееееет" и хвататься за голову, сжимаясь на полу. Осторожно просунув руку между прутьев,он коснулся лба Гарри. Едва кончики его пальцев коснулись раскаленной кожи, он тут же отдернул руку. — Поттер? - его голос дрожал, а глаза метались от скрученного в клубок тела Гарри к нетронутой еде и обратно. Что-то судорожно соображая, он засуетился, достал палочку из кармана, затем снова убрал её в карман, замер на секунду, снова достал и, посмотрев на нее, снова убрал в карман. Взгляд блондина упал на щёку Гарри, он чертыхнулся, сжав зубы. Гарри закашлялся, и это стало последней каплей. Малфой поднялся на ноги и кинулся к выходу, оставляя пленника мучиться в бреду.

***

      Кингсли сидел в своем небольшом кабинете, одолеваемый тревожными мыслями. Совсем недавно он получил ответ от Ремуса, в котором тот намекал на двоих друзей, поселившихся в Хогсмиде. Люпин выражал крайнюю степень озабоченности тем, что нынешнее местоположение его друга Гарольда не представляется возможным узнать, и предлагал более подробную дружескую беседу через камин сегодня вечером. Перебирая бумаги, Шеклболт пытался проанализировать поведение юноши, которого видел сегодня, и по всему выходило — он действительно похож на Гарри Поттера. Он был уверен, нужно проконсультироваться с коллегой, ведь он куда лучше знал Гарри и мог бы сказать, был ли этот, сегодняшний, настоящим.       Проходив мрачнее тучи весь день, он устало обрадовался, когда пришло время возвращаться домой. Сейчас он сидел в мягком кресле, вытянув ноги, и ждал появления Ремуса. До назначенного времени было меньше пяти минут, так что напряжение и вялое возбуждение непрестанно сопровождали его мысли. Уставившись в одну точку с бокалом вина в руке, он слушал потрескивание поленьев за каминной решеткой. Языки пламени бились о железо, жадно облизывая сухие поленья, и было в этом танце что-то неистовое, неудержимое, дикое. Засмотревшись, мужчина не сразу заметил мелькнувшие в огне волосы, а затем появившуюся голову товарища. Люпин сдержано прокашлялся и смущённо проговорил: — Привет. Кингсли вздрогнул и едва было не уронил бокал, но быстро взял себя в руки и тепло улыбнулся собеседнику. — Здравствуй, друг мой, — он присел на ковер рядом с камином и сложил ноги в позу лотоса. — Я начну с главного, это тревожит меня весь день. Сегодня в Министерстве состоялась пресс-конференция Министра Магии. Новость сама по себе не была бы столь интересна, если бы не одно маленькое "но". Вместе с министром на встречу пришел гость, которым оказался всем известный... — он сделал короткую паузу. — Гарри Поттер! Люпин как-то сдавленно выдохнул и опустил глаза. Плечи его слегка подрагивали, и со стороны могло показаться, что он плачет. — Я знал, что всё это не закончится так просто, — он говорил тихо, глухо и как-то совсем обреченно. — Сегодня мне написал Аберфорт. В Хогсмиде он спас из лап Пожирателей Рона и Гермиону. Они были вдвоем, понимаешь?! Вдвоем! Гарри пропал... Он замолчал, не в силах сказать ещё хоть что-то. Шеклболт участливо положил руку на плечо друга. — Надежда еще есть, Ремус. Ты же понимаешь, если бы он был у Тёмного Лорда, они уже убили бы его. Если бы Гарри был мёртв, мы бы уже об этом узнали. А я видел его сегодня. Живым. И даже если это был не он, Ремус, значит он где-то у них — живой! Надежда еще есть, и мы придумаем, как вытащить его из лап Пожирателей, — он опустился обратно в кресло, убирая пустой бокал на стол. — Наверное, тебе сейчас лучше вернуться к жене. Люпин коротко кивнул и исчез в пламени камина. Кингсли же продолжал задумчиво смотреть на дикий танец пламени, пытаясь сообразить, что же нужно сделать, чтобы узнать о местонахождении мальчика. Кого подключить, с кем связаться и как продолжить надеяться. Гарри Поттер, Оплот Веры и Надежды всего магического мира, пропал...