Птичка в клетке

Если вы нашли в тексте опечатку или ошибку, пожалуйста, сообщите мне через ПБ! Спасибо.       Первое, что осознанно почувствовал Гарри — это жгучее зелье, проскальзывающее по его горлу куда-то в желудок и попутно снимающее давящую тяжесть в груди. Хвала Мерлину — он снова мог дышать. Последние несколько часов он был уверен, что лежит под огромным могильным камнем — его знобило, трясло и дышать становилось совсем невозможно. Чьи-то сухие холодные руки с тонкими пальцами аккуратно ощупывали его щёку, затем ещё одно зелье просочилось густыми каплями на рану, заживляя её. Тёплая волна спокойствия растекалась по телу, заставляя усталость навалиться непреодолимым сном. Он всё ещё чувствовал, как кто-то проверяет его пульс, температуру, сердцебиение, но ощущение скорой смерти постепенно исчезало, оставляя место тревожности и подозрительности.       Гарри спал. Спал крепко, не в силах разлепить отяжелевшие веки, спал беспокойно, то и дело наблюдая за сменяющимися сценами его прошлого в голове. Сцены мелькали, перерастая одна в другую, иногда повторяясь или прокручиваясь назад, иногда уносясь быстрее, чем появлялись. Чем дольше он пребывал во сне, тем отчетливее чувствовал чужое присутствие - что-то мощное, пышущее силой, незримое, но такое же настоящее, как и сам Гарри. С нарастающей тревогой ему начало казаться, что именно этот кто-то водит его по тайным тропам воспоминаний, заставляя пережить заново каждое, пытаясь найти в ней что-то, ведомое лишь ему одному. Странный бестелесный поводырь, словно маховик времени, швыряющий его туда-сюда. Кто-то могущественный переворачивал его сознание, словно маленькую коробочку с бижутерией, пытаясь найти единственное золотое кольцо, методично распутывая простецкие позолоченные цепочки по звеньями, медленно, вдумчиво, основательно, добираясь до главного — искомого кольца.       В мыслях проскакивали переживания второго курса, казавшиеся когда-то важными: бледное ухмыляющееся лицо Малфоя, обхватывающего одной рукой новый Нимбус 2001, Гилдерой Локхарт, подписывающий фотографии фанатам, шипение вокруг и свистящий шёпот "Убить. Убить", раковина с крохотной змейкой на кране, и такой же шёпот, вырывающийся уже из губ Гарри — парселтанг. Словно в замедленной съемке — открывающийся вход в Тайную Комнату, потемневшие глаза Гарри, мрачная решимость, а дальше будто прокрутка вперед на восьмой или даже шестнадцатой скорости — пятый курс и гневные вспышки Гарри, его нарастающее напряжение, злость, непрекращающаяся, всепоглощающая злость и как итог — вид снизу: он ползет по полу в теле огромной змеи, видит ее глазами, слышит то же, что слышит она. В голову откуда-то извне проникает мысль, нашептанная невидимым проводником: — А откуда это берётся, откуда эта связь? Просто результат отрикошетившего проклятья? О нееееееет, — ему стало казаться, что голос в его голове обретает знакомые вкрадчивые нотки. — Ты связан не только с самим Темным Лордом, но и с частью души, которую он поместил в свою Змею... А ведь с ней вас ничего не связывает, разве нет? Почему ты умеешь говорить на парселтанге? Почему ты владеешь навыками, которыми владеет его душа? Почему ты можешь видеть через разные части его души, если ты связан только с ним самим? — Голос шипел, проникал в душу, сжимая сердце ледяной хваткой, он шёл изнутри, подталкивая маленькую лохматую фигурку к краю пропасти, имя которой — понимание. — Попробуй, если ты захочешь, то прямо сейчас сможешь увидеть картинку его глазами, её глазами, проникнуть в их мысли. Просто попробуй и ты поймешь — ты - такой же крестраж, внутри которого хранится осколок разбитой на восемь частей души. Случайный, незапланированный крестраж, столько лет хранивший и защищавший эту частичку меня. Голос внутри вытягивал силы, опьянял разум, убаюкивал. — Теперь тебе некуда бежать от меня, Гарри Поттер, потому что ты — лишь часть меня, и пока ты жив, я тоже останусь жив. Теперь ты будешь рядом со мной всегда, что бы ты ни захотел, куда бы ни решил отправиться - я не отпущу тебя. Тебе просто незачем идти куда-то, кому ты нужен теперь, когда ты знаешь, что ты — лишь хранилище моей души. Кому ты нужен? Никто не придёт спасать тебя. Никто не вспомнит о тебе больше. До тебя никому нет дела. — Нееееееееееееееееет! Аааааааааааааааааааааа! — Гарри кричал, слезы струились по его щекам, он всхлипывал, размахивая руками перед лицом, пытаясь отмахнуться от этого вездесущего голоса в своей голове. Рядом же стоял Лорд Волдеморт, направляя на него палочку. Он слабо улыбался - если то, что сейчас появилось на его змеином лице, можно было назвать улыбкой. Чуть поодаль за его спиной, бледный, как полотно, находился Северус Снейп. До боли сжав кулаки и вперившись взглядом в мечущееся тело мальчика, он лишь шевелил губами, пытаясь хоть как-то отвлечься, не в силах отвернуться, уйти, оставить его одного с этим... существом. Невероятная усталость, боль, неспособность завладеть ситуацией — эти чувства можно было прочитать в его черных глазах, юноша кричал, пытаясь сопротивляться, яростно, из последних сил, как маленький мотылек, запутавшийся в паутине без шансов на спасение. Он барахтался на полу, размахивая руками, ногами, корчась то ли от боли, то ли под действием заклинания.       Наконец Волдеморт убрал палочку, отступая на шаг. В полутьме белыми размытыми пятнами мелькали его руки, глаза Гарри застилали непрекращающиеся слезы, тело сотрясали рыдания, он всхлипывал, переходя на рык и, вскрикивая, снова начинал рыдать. Беспомощно, как грудной ребенок, беспощадно, ударяя кулаками в пол, сжавшись на коленях, почти кланяясь своему новому Господину. Он расцарапывал руки в кровь, кусая костяшки пальцев, пытаясь выкричать всю свою боль и обреченность. "Никто не придет спасти тебя. Ты не нужен. Тебе некуда идти" — билась в его голове отчаянная мысль. "Ты часть этого уродливого существа. Вместилище его души. Его прихвостень. И все, что ты можешь, Гарри Поттер - это лежать здесь, скрючившись на полу и рыдать, как последний слабак. Ты никто. И сделать ничего ты уже не сможешь. Поздно." — Он слышал, как удаляются шаги Темного Лорда, как за ним идет кто-то еще — Снейп — вспомнил он, но на этот раз не ощутил привычной ярости. Все внутри выгорело, не оставив ничего живого. Всё было зря, он не мог сделать ничего, кроме как служить ему. Ведь уже не так важно, на какой он окажется стороне, все его тело под контролем Волдеморта. Если бы он захотел бороться, а он не хотел — уже не хотел, то у него не вышло бы ничего. Нужно было понять ещё тогда, на кладбище. Дело не в палочках, просто кусочки одной души не могут навредить друг другу, что бы он ни сделал, ему не победить. Гарри Поттер — Мальчик-Который-Выжил — умер сегодня, когда узнал, что он и Тот-Кого-Нельзя-Называть лишь две стороны одной медали. Ни к чему ждать спасения, ни к чему просить пощады. Есть только одно, что ты все еще можешь, Гарри Поттер — самостоятельно положить конец всему. Самостоятельно решить, когда жить, а когда умереть.       "Я хочу умереть, " - пришла внезапная мысль. "Я хочу. Лучше умереть, чем быть... им." Бывший гриффиндорец медленно поднял голову и огляделся в поисках подручных предметов, которые смогли бы помочь ему. Без очков, с полными слёз глазами было трудно найти что-то в полумраке. Однако именно в этот момент свет факела сверкнул на одной из граней фарфорового осколка недавно разбитой в гневе тарелки. Гарри подполз ближе и взял осколок в руки. Пальцы едва заметно тряслись — от напряжения, предвкушения пополам со страхом, нездорового азарта, ощущения скорой свободы — больше никакого геройства, никаких долгов, никаких обязанностей - одно бескрайнее небо над ним, в нём, вместе с ним.       Недолго думая, Гарри поднес осколок к локтю с внутренней стороны, и, вдохнув, быстро, боясь растерять решимость, вдавил острие в мягкую, податливую плоть, прочерчивая в ней борозду вниз к запястью и дальше к кисти. Кровь заструилась густым багровым потоком, вытекая прямо на пол, заставляя разум помутиться. Комната кружилась и, привалившись к решетке спиной, Гарри закрыл глаза, падая в сладкий туман беспамятства. Пальцы, державшие осколок, разжались, он выдохнул, вжимаясь плечом в решетку, и застыл так, возносясь над своим телом.       Яркое полуденное солнце ударило ему в глаза. Казалось, он задумался, а кто-то настойчиво дергал его за руку, пытаясь вернуть в этот прекрасный летний день. — Гарри! Гарри! — он повернул голову на зов и увидел рыжеволосую женщину рука об руку с мужчиной с черными растрепанными волосами. В них едва улавливались проблески седины, и паутинка морщинок вокруг глаз и рта говорила о приличном возрасте мужчины. Гарри удивился. И когда он успел так задуматься, что мать и отец смотрят на него с легким недоумением и даже беспокойством. Он тряхнул головой, обрывая ненужные мысли и повернулся к ним. — Куда мы шли? — они улыбались, стоя, почему-то, на другой стороне улицы — через дорогу. — Никуда, — произнесла Лили Поттер. — Тебе некуда идти, дорогой, твоё место здесь. — Но я не хочу здесь оставаться. — Не веди себя, как ребенок, Гарри. Ты уже взрослый мальчик, — это уже Джеймс. — Ты знаешь, что там, где мы, ты никому не нужен. Больше тебя никто не ждет. Ты — изгой. Сосуд, пустая оболочка, лишь бутылка для Джинна. Гарри протянул руку вперед, пытаясь дотянуться до отца, но не смог, глаза снова застилала пелена слёз, он близоруко щурился, пытаясь расслышать хоть что-то, всё тонуло в каких-то непонятных криках, эхом отражающихся от каменных стен. — Странно, — подумал Гарри. — Откуда здесь стены, мы ведь на улице. Опомнившись, он обернулся, но ни отца, ни матери уже не увидел. Все тонуло в нестерпимо ярком солнечном свете и оглушительном крике прямо в ухо: — Поттер! Поттер!! Ну же, Поттер!

***

      Проснувшись и попытавшись потереть глаза, все еще слезящиеся от нестерпимо яркого света, он понял, что руки его скованы цепями, привязанными к железным кольцам в полу. Левую руку перетягивала тугая повязка, взглянув на которую, Гарри вспомнил всё, что произошло с ним. Осознание, тяжелым камнем ударившее по так и не пришедшим в норму нервам, убило последние крупицы здравомыслия в нем. Он — крестраж. В нем осколок души Тома Реддла, он — всего лишь сосуд, и даже умереть, чтобы не быть им, ему не позволили. Гарри сел на колени, пытаясь опереться на руки. Левая рука ныла - видимо, раны не заживляли магией. Мир вокруг виделся размытыми пятнами, но одно Гарри понял четко — он больше не в подземельях. Комната, в которой он находился, была похожа на малый банкетный зал, человек на пятьдесят, не больше. Сквозь большие окна сочился серый свет осеннего дня, было холодно, влажно и пусто. Однако, обстановка вокруг мало интересовала Гарри. Мыслей в голове практически не осталось, единственной потерявшейся идеей билось, как же теперь он сможет убить себя, как он сможет забрать у него хотя бы одну часть, помешать хоть чем-то... Но если уж быть до конца честным, он хотел освободиться, очиститься от этой мерзости внутри, и единственный способ, который был в его распоряжении — смерть. Она уже не пугала юношу, как раньше, теперь она скорее казалась спасительницей от стыда, позора и жалкого существования в качестве чьей-то ручной собаки. — Гарри Поттер, — раздался ехидный голос за его спиной, по телу побежали мурашки, Гарри медленно повернул голову вправо, устремляя равнодушный взгляд в сторону размытого пятна на высоком кресле — троне — догадался Гарри. — Добро пожаловать в мои апартаменты, — все так же издеваясь, протянул Лорд. — Как тебе здесь? Все ли нравится? Может быть, стоит что-то изменить? — он обвел рукой зал, не поднимаясь со своего кресла. Гарри лишь закусил нижнюю губу, отворачиваясь. — Я ничего не вижу без очков, — просто сказал он. Волдеморт показательно-радушно улыбнулся, делая знак рукой. — О, это не беда, юный Мистер Малфой сейчас отдаст тебе твои очки. Сжав губы в полоску, Драко подошел к Гарри, сунув очки ему в руки, Гарри послушно нацепил их на нос и мир в мгновение ока обрел четкость. — Впредь, если тебе что-то понадобится, ты можешь попросить это у мистера Малфоя, не так ли, Драко? Блондин вздрогнул, услышав свое имя, произнесенное опасно-слащавым голосом Темного Лорда, и лишь сильнее сжав кулаки, ответил: — Да, Мой Лорд. Было видно, как слизеринцу не нравится его нынешнее положение прислуги, но Гарри было всё равно. Ему вообще казалось, что окружающее его — какой-то глупый сюрреалистический сон, что на самом деле он давно умер, просто этот мир — его личный ад, в котором ему предстоит находиться. Ад, где вместо чертей Пожиратели смерти, вместо котлов с шипящим маслом цепи, а вместо дьявола — Лорд Волдеморт собственной персоной. Малфой стоял возле спинки кресла и смотрел отсутствующим взглядом в одно из огромных окон, пытаясь унять дрожь в коленях и наверняка безуспешно пытаясь привыкнуть к обществу этого мерзкого, отвратительного существа. Лорд же, откинувшись на спинку и положив руки на подлокотники, дремал, не сходя с насиженного места. Неожиданно дверь распахнулась и все находящиеся в комнате повернули свои головы к входу. Двое здоровенных мужчин в масках тащили под руки юную девушку. Голова её была опущена, но даже так Гарри уже знал — это Лаванда Браун, его сокурсница, милая, немного глуповатая блондинка. Её светлые волосы были спутаны, с одной стороны выпачканы в грязи и заляпаны кровью, и, сам того не осознавая, Гарри молился, чтобы кровь была не её. Подойдя ближе к трону, мужчины швырнули бессознательное тело к ногам Того-Кого-Нельзя-Называть и отступили на шаг. — Мы нашли одну из них, — отрапортовал первый. — Она пыталась сбежать, когда мы проверяли посетителей Хогсмида, — договорил второй. Гриффиндорец дернулся, звякнув цепями. Злость, даже ярость, ненависть, презрение отразилось в его глазах на миг, сменяясь неизлечимой, затравленной болью — еще один его друг умирает за идеалы добра, а он будет жить. Долго, возможно даже вечно, только для того, чтобы поддерживать жизнь в этом чудовище. Он перевел взгляд на Малфоя, и выражение лица блондина разозлило его еще больше. Тот смотрел на Лаванду, лежащую на полу без сознания, со смесью ужаса и отвращения, скривив тонкие искусанные губы. Бессильно рухнув на пол, Гарри зарычал сквозь сжатые зубы. — О, Гарри, ты же позволишь называть тебя так, раз мы... неким образом связаны друг с другом? Не переживай, мисс Браун не умрет. Сегодня, — Волдеморт достал палочку из рукава своей мантии и направил её на девушку. — Легилименс! — короткий вскрик, а за ним протяжный всхлип, прокатились по комнате.