Птичка в клетке

Гарри лежал на спине, обхватив руками плечи, и мелко вздрагивал. Все, что случилось, определенно, было каким-то ненормальным, неправдоподобным сном, но Гарри не спал и даже думать не мог о том, чтобы спать. Он смотрел в потолок, не в силах повернуть головы. Что-то случилось вчера. С ним, с Люциусом, с Драко, со всеми, черт их дери, Пожирателями и со всем миром, будь ему неладно! Со всеми было что-то не так. Он боялся пошевелиться, потому что рядом, закопавшись в одеяло, лежал Драко Малфой, практически не подавая признаков жизни. Временами Гарри казалось, что он не дышит вовсе. Мысли брюнета, не обращая внимания на его попытки обойти эту тему, все время возвращались к Малфою. К пьяному теплому Малфою и его глазам, к откровенному, открытому Малфою и его обкусанным губам, трепещущим ресницам, мутному взгляду... Гарри отчаянно схватился за голову, прогоняя видение, всеми силами пытаясь выкинуть из головы его лицо. Это было неправильно, нелепо, невозможно, и наверняка Драко сам не помнил об этом, однако, Гарри отчаянно боялся его пробуждения. Боялся увидеть всё те же отвращение и презрение в серых глазах, боялся, что Малфой вспомнит то, что Поттер так отчаянно пытался забыть. Утро застало его всё так же лежащим на спине и смотрящим в потолок. Яркий лучик, выглянувший в просвете туч, больно ударил по глазам, заставляя Гарри повернуться на бок. Взгляд его упал на светлые пряди, разметавшиеся по подушке. Он нервно сглотнул, разглядывая красивый тонкий профиль, бледную кожу, длинные ресницы... Вспышкой мелькнула картинка вчерашней ночи: голова Драко на его плече, затуманенный взгляд прожигает душу, губы приоткрыты, они влажно блестят, что-то шепча, однако Гарри не помнит слов, что-то про смерть, про выбор.. Его бросает в жар от этого видения. Малфой сонно заворочался, высунув руку из-под одеяла, и Гарри невпопад вспомнил, как совсем недавно сжимал его тонкие пальцы, ощущая всю его хрупкость и беззащитность. Гриффиндорец всё пытался скинуть охватившее его наваждение, но память услужливо подкидывала такие интимные волнующие моменты: Драко укачивает его после кошмара, Драко прижимает его к постели, возвращая из ада, Драко шепчет ему что-то, прижимаясь губами к самому уху, Драко в какой-то комнате, сидит, зажавшись в угол и обнимая колени, стоп! Гарри не мог вспомнить, откуда это видение, он был уверен, что этого никогда не было, но оно нагло прибивалось в память, горькой оскоминой оседая на зубах. Запуганный, разбитый, надломленный Драко, забившийся в угол какой-то непонятной комнатушки. И снова смена картинки — холодный усталый Драко, содрогающийся от рыданий, шепчущий проклятья, уткнувшийся лбом в плечо Гарри, нуждающийся в нем, в его тепле, в его объятиях. Брюнет зашипел сквозь зубы, закрывая глаза ладонями. Самое невероятное воспоминание, которое завершало его маленький парад — вчерашний вечер, наполненный ужасом всего происходящего, закончившийся нежным пьяным поцелуем. Гарри помнил ощущение его губ — теплых, искусанных, пахнущих алкоголем, таких мягких... Он отчаянно закрутил головой, зажмуриваясь, прогоняя видение. Тяжелым довеском к этим воспоминаниям были те, другие, которые он отчаянно пытался оставить в прошлом. Те, которые раздавили, растоптали и убили в нем всё, за что он готов был сражаться. Драко сонно сел на кровати, обхватывая руками голову, отчаянно сжимая виски. Гарри тревожно замер, подмяв под себя подушку. В этот момент его сердце отчаянно колотилось в груди, разгоняя кровь с удвоенной силой, заставляя Гарри густо краснеть. Драко растерянно огляделся по сторонам, медленно поворачивая голову то вправо, то влево. Неожиданно взгляд его упал на вчерашнюю бутылку, отчего он поморщился и тихо застонал. — Мммм... — он с силой прижал ладонь ко лбу и резко открыл глаза, встрепенулся, как будто вспоминая что-то. Сердце Гарри упало в пятки. За вчерашний вечер вспомнить можно было много что, начиная с вечеринки Пожирателей и заканчивая... Гарри отчаянно замотал головой, отказываясь думать о теплом прикосновении губ Драко к его губам. Блондин повернул голову, уставившись на гриффиндорца, глаза его становились все шире с каждой секундой, несмотря на то, что взгляд оставался расфокусированным, ничего не видящим. Гарри сжался в тугой комок, поджимая коленки к груди, пряча глаза, не в силах посмотреть на Малфоя. Поттер уже знал, какое именно воспоминание всплыло в его голове, он был готов услышать что угодно, но совершенно не готов был встретиться взглядом с серыми холодными глазами Слизеринского Принца. — Не могу поверить, что он действительно сделал это. Голос блондина звучал как-то глухо, сдавленно, как будто ему было тяжело говорить. — Я... ведь он мой отец и я... Гарри ждал. Он ждал, но не того, что скажет Малфой, он просто ждал, когда весь этот кошмар закончится. Он не хотел ничего знать о Люциусе, даже это имя вызывало в нем приступы тошноты и адскую боль где-то в районе желудка. Чувства рвались наружу жалкими всхлипами, он сжимал в кулаке уголок одеяла, пытаясь найти в себе силы отдышаться, успокоиться, вернуться в реальность. Его мир опрокинулся и разбился, и виноват в этом был Люциус Малфой. — Поттер? — горячая рука слизеринца накрыла руку Гарри, мягко разжимая его пальцы. Закусив губу, брюнет нашел в себе силы поднять глаза на Драко. Малфой смотрел пристально, и Гарри мог различить уже так давно погасшее пламя ярости, что плескалось на дне его глаз. Его волосы были растрепаны, на скулах появились розоватые пятна, а ворот мятой рубашки был расстегнут, и гриффиндорец мог видеть выглядывающие бледные ключицы. — А? — не отводя глаз от лица Драко, юноша сел на кровати. — Ты вообще меня слушал? — блондин злился, и Гарри не мог понять, что он пропустил, когда падал в омут собственного бессилия. — Прости, я... — А, не важно! — нетерпеливо перебил его Драко, откидывая одеяло. Он быстро поднялся с кровати, едва заметно щурясь (видимо, голова всё-таки болела), и быстрыми шагами пересек комнату. Дверь мягко открылась, а затем так же бесшумно закрылась. Гарри встал, походил по комнате и присел на ковер, глядя перед собой. За окном крупными хлопьями валил снег, и Гарри на одну крохотную секунду представил себе, что сейчас в Хогвартсе он проснулся бы в своей постели, высунув нос из-под полога, увидел бы горку рождественских подарков и, нехотя выбираясь из кровати, принялся бы разбирать их. Почему, собственно, он никогда не думал об этих моментах? Нет, он конечно ценил их, потому что именно там, в Хогвартсе, он впервые ощутил себя кому-то нужным. Нужным... Это слово эхом отдавалось в голове Гарри, заставляя снова отдаться размышлениям. А кому он на самом деле был нужен? Как только люди узнают, что он всего лишь ещё одна часть Волдеморта, они отвернутся от него, никто просто не захочет иметь с ним дело. В лучшем случае, разменяют, словно Ферзя на игровой доске, отдадут ценную фигуру в защиту Короля, присвоив всевозможные награды посмертно, а если выживет, вряд ли кто-то вообще будет рядом с ним. Сердце больно сжалось при мысли о Роне и Гермионе, о Джинни, о друзьях, которые так тепло поддерживали его. Кому из них он останется обузой? Кто будет навещать его? Согласится иногда приходить в его пустой одинокий дом? Может Драко? Это было даже смешно, уж ему-то он точно будет не нужен. Они никогда не были друзьями, их уже сложно назвать врагами, и Гарри, собственно, уже совсем запутался, кто же они друг другу. Снежинки белыми кружевами покрывали окно, поселив в сердце сырой промозглый холод. Дверь за спиной Гарри открылась и с тихой руганью в комнату вошел Драко. Он принес тосты, ветчину, масло и даже ароматный кофе в кофейнике, запах которого тотчас же наполнил комнату. Желудок Гарри бодро встрепенулся, проурчав счастливый мотив, но сам юноша есть не торопился. Не поворачивая головы, он тихо попросил Малфоя открыть ему ванную и, быстро скинув рубашку, закрылся внутри. — Давай там без глупостей, Поттер, — только успел крикнуть вслед блондин. Но Гарри уже стоял под струями тёплой воды, поспешно сняв остатки одежды. Почему-то в присутствии Драко раздеваться стало крайне неудобно. Тонкие струйки стекали по его плечам, заставляя мышцы блаженно расслабляться, вода стала горячее, и, сжимая душ в руке, Гарри прислонился ноющим лбом к холодному кафелю стен, ощущая себя маленькой букашкой, попавшей в Ниагарский Водопад. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к успокаивающему журчанию воды, когда услышал тихие шаги. — Поттер. Ты живой там? — нервно спросил Малфой, по всей видимости, подойдя к двери ванной комнаты. — Угу, — нехотя отозвался Гарри, всё ещё не открывая глаз. — Здесь хорошо. Можно спокойно подумать. — М, — он, казалось, был взволнован, или, может, смущен. — Слушай, Поттер, — снова как-то заунывно начал блондин. — Я не очень помню, почему ночую именно здесь, я вообще не особо помню вчерашний вечер, — он на секунду умолк, как будто собираясь с силами, — точнее не очень помню то, что было после того, как я... мгм... перебрал. Если я чем-то вчера обидел тебя... — чувствовалось, что ему трудно говорить, как будто он пересиливает себя. — Малфой, — позвал Гарри. — Ты любишь его? — Что? — в голосе слизеринца послышалось удивление, но он быстро справился с ним. — Своего отца, — Гарри выдавил эти слова из себя через силу. — Ты любишь его? — на несколько минут воцарилась тревожная тишина, во время которой каждый звук был особенно громким. Гарри выключил воду и замер в ожидании ответа. На самом деле, он не был уверен, что хочет знать, но вопрос уже был задан, и неизвестно, чего он желал услышать больше, «да» или «нет». Наконец, послышался вздох и слизеринец заговорил слегка срывающимся голосом: — Я не знаю, можно ли назвать это любовью, для меня всегда была важна лишь семья, она всегда была на первом месте, поэтому, наверное, я должен бы сказать «да»? — его голос был немного грустным. — Как ты можешь! Он... столько всего совершил... — Он мой отец! — повисла неловкая тишина. Гарри вспомнил, как случайно ему удалось проникнуть в воспоминания Снейпа и увидеть, какие вещи вытворял Джеймс, и неожиданно понял то, что сейчас чувствовал блондин. Да, отец Гарри не убивал людей, не пытал их, не служил Тёмному Лорду, но всё же он мог понять, что сейчас чувствовал Малфой - хотя бы на какую-то долю, но мог. Неожиданно ему стало настолько жаль Драко: он был заложником своей фамилии, он не мог позволить себе делать то, что хочет, он вынужден был лгать, извиваться, притворяться... Делать всё, чтобы в этом мире аристократии, приближенной к Волдеморту, выжить и более-менее сохранить рассудок. Поттер открыл дверь ванной резко и внезапно, Драко лишь успел дернуться от неожиданности. Гарри был в одних штанах, и вода стекала струйками с мокрых волос по обнажённой груди, он был без очков и комната расплывалась у него перед глазами, однако сидящего напротив двери Драко он увидел, пусть и большим темным пятном. Подойдя ближе, Гарри порадовался, что не может видеть его лица, потому что тогда точно сгорел бы со стыда, но почему-то именно сейчас он чувствовал необходимость поступить именно так. Брюнет присел на корточки перед Малфоем, и, неловко потерев лоб большим и указательным пальцами, заговорил: — Я знаю. Прости, я не должен был спрашивать, просто... — он замолчал, закусив нижнюю губу, Драко не двигался, и Гарри, весьма слабо соображая, что именно он делает, наклонился вперед, обнимая Малфоя за шею. Не удержавшись на корточках, он начал падать вперёд, укладывая Драко на спину. Всё ещё обнимая его, он уткнулся носом в ковёр, невнятно промямлив «С Рождеством». Спустя долгую минуту, а может даже две, или все десять, уже засыпая после бессонной ночи и горячего душа, он почувствовал, как тепло чужих рук распространяется по его телу, начинаясь с прикосновения теплых ладоней в районе лопаток. Драко тоже обнял его и это было так уютно, что хотелось плакать. — У меня тоже есть подарок для тебя, — шепнул блондин. — Мм? — Гарри силился поднять вмиг отяжелевшую голову, но так и не смог оторвать носа от ковра. — Ничего. Спи, — Малфой уткнулся носом куда-то за ухом Гарри и замолчал. Тяжелый сон навалился на Мальчика-Который-Выжил, увлекая его в бездну кошмаров.

***

Это была маленькая душная комната, в которой Гарри провел уже около трех часов. Он был прикован к стене железными цепями, вокруг ходили несколько человек, которых юноша раньше не видел. Все выглядело крайне сумбурно, как будто они к чему-то готовились. На него никто не обращал внимания, создавалось впечатление, что его здесь вообще нет. Один раз он даже решился прокашляться и довольно громко спросить: — Что происходит? Где я? Никто даже не повернул головы в его сторону. Брюнет замолчал, продолжая наблюдать за происходящим. Руки над головой порядком затекли, спина устала, плечи ныли и во рту пересохло, однако это мало волновало юношу. Его мысли беспорядочно прыгали по событиям прошедших дней, все больше унося его за пределы ненавистного замка, и вообще Великобритании. Если бы он был сейчас свободен и не отягощен никакими обязательствами, то, скорее всего, он уехал бы к морю, его всегда тянуло к воде, как будто она успокаивала его, вселяла какую-то силу, надежду, способность бороться дальше, идти куда-то и вообще жить. Проведя в этом замке не один месяц, Гарри начал задумываться о том, что ему уже не убежать отсюда, но самой страшной и почти запретной мыслью была та, что тихонечко шептала: «Гораздо проще просто согласиться примкнуть к Нему, и все будет решено». Он мог бы стать двойным агентом, но... Гарри с грустью отмахивался: «Это невозможно. У меня нет таланта окклюмента, Волдеморт раскусит меня в два счета, у меня нет железной выдержки, чтобы прятать свои эмоции, и самое страшное, что нет второй стороны, на которую нужно было бы работать». И в этом он был совершенно уверен. На кого ему работать? На Министерство? Но оно и так под властью Волдеморта. У Снейпа был Дамблдор — надежда и опора светлой стороны, а кто был у Гарри? Никого. Предавшись размышлениям, Гарри не заметил, что комната опустела, и уже очнувшись от рассуждений, он немного удивился. Здесь было темно и душно, совершенно немилосердно ныли руки, и ноги совсем замерзли на каменном полу. Давящая тишина разрывала барабанные перепонки, действуя на нервы не хуже оглушительного шума. Сперва Гарри пытался подумать о чём-нибудь хорошем, но мрачная духота окутала его с ног и до головы, мешая сосредоточиться, оставляя только одно возможное чувство — усталость. Брюнет пытался поменять положение, но прикованные руки не давали абсолютно никакой возможности сделать это. Он смертельно устал и липкая темнота уже не казалась такой тихой, откуда-то сбоку доносилось царапанье маленьких коготков по камню,и гриффиндорец с ужасом осознал, что, наверняка это крысы. Не то, чтобы Гарри боялся крыс, но тем не менее слышал, что они могли сделать со связанным пленником: душераздирающие рассказы об обгрызенных губах, щеках, пальцах рук и ног невольно всплывали в памяти юноши, не давая покоя. Где-то внутри проснулся нервный неуравновешеный подросток, не желающий мириться с обстоятельствами, и когда шорох и клацанье маленьких зубов стало совсем невыносимым, Гарри зазвенел цепями, выкрикивая угрозы, пытаясь добиться того, чтобы его отпустили. Звуки копошащихся грызунов сводили с ума, не давая возможности успокоиться и подумать. Гриффиндорец почти видел мелькающие в темноте голые хвосты и устремленные на него красные немигающие глазки. Он протяжно завыл, теряя последние крупицы рассудка. В давящем мраке ему казалось, что их тонкие усики касаются босых ног, и он брезгливо отдергивал их, пытаясь спасти свои пальцы. Одиночество, крысы и духота сводили с ума, толкали в панику, ему начало казаться, что среди этих крыс бегает маленький паршивый Червехвост, и почти плотоядно улыбаясь, Гарри подумал, что хотел бы откусить ему ещё один палец, или даже всю кисть, так сильно он ненавидел этого недочеловека. Стены комнаты разъезжались в стороны, и хлынувший внутрь поток воды и грязи принес с собой омерзительный запах затхлости и гнили. Гарри видел, как вода постепенно прибывает, скрывая пол, а затем, подкрадываясь к нему, заливает небольшое возвышение и продолжает подниматься. Холод окутывает его лодыжки, продолжая распространяться по ногам выше. Он чувствует оседающую на коже слизь, которая моментально облепляет все его ноги. Его рот кривится, его тошнит, он готов отгрызть себе руку, лишь бы выбраться, а вода тем временем уже окутывает его ягодицы, поднимаясь, нежно обнимает за талию. Запах тухлой застоявшейся болотной воды становится невыносимым, и Гарри пытается не вдыхать его, но перестать дышать он не может, и снова с силой выдыхает, кривя губы. Слой грязи плотно сковывает ноги юноши до самых колен, от холода он не чувствует ступней, а вода, продолжая прибывать неизвестно откуда, всё поднимается. Неожиданно Гарри понимает, что стены вновь начинают сдвигаться, всё уменьшая пространство, и когда уровень воды достигает подбородка брюнета, он резко поднимает голову, в ужасе понимая, что это конец, он задохнется, захлебнется, так глупо погибнет, так и не успев ничего сделать в жизни. Первый глоток застоялой воды заставляет его биться, изо всех сил пытаясь забраться выше, не взирая на то, что он уже стоит на носочках. Резкий вдох и... Гарри широко распахнул глаза, пытаясь отдышаться. Казалось невозможным, что заснул в таком положении — с прикованными к стене руками. Где-то за дверьми (хотя Гарри не мог понять, где именно они находятся) слышались приглушенные крики. Голоса приближались, становилось очевидно, что кто-то ругается, слышатся оправдания и такой знакомый голос извиняется, что-то сбивчиво объясняя... — Он еще не готов, Мой Лорд, для Урушдаура нужно больше времени. Жертва должна страдать и мучиться не меньше шести месяцев, а в идеале год! Шумерские колдуны были уверены, что нужно больше времени! — голоса приближались, и Гарри молился о том, чтобы Ритуал, о котором говорилось, проводился не над ним. — Он уже вырос из того возраста, который они рекомендовали, поэтому нужно больше времени! — Молчать! — Волдеморт был недоволен, но Гарри мало волновало его настроение, он силился вспомнить этот голос.. Он был уверен, что слышал его множество раз. Возможно, в Хогвартсе, или где-то ещё... по радио? Он потряс головой, пытаясь сосредоточиться, но невидимый слуга неожиданно замолчал, не давая гриффиндорцу возможности угадать, чей же голос он только что слышал. Дверь резко распахнулась, пропуская внутрь тусклый свет факелов. Свет неприятно резанул по глазам брюнета, заставляя его зажмуриться. В горле пересохло и язык распух от жажды, но Гарри все еще пытался вглядеться в мутное пятно за спиной Лорда. Мальчик-Который-Выжил плотно сжал губы, стараясь не показывать, насколько он устал и измучился, однако Тёмный Лорд мог без труда прочесть это в его голове. Подойдя вплотную к Гарри, он схватил его за подбородок своими длинными холодными пальцами, с силой дернув голову юноши вверх. Гарри еле сдержался, чтобы не вскрикнуть, отчего лишь сильнее сжал побелевшие губы. — Ну ничего, — прошипел Волдеморт ему в лицо. — Пускай сейчас еще рано, но ты никуда не уйдешь от меня, маленький Гарри Поттер, я все равно сделаю то, что задумал, — он сильнее сжал пальцы на щеках Гарри и с силой оттолкнул его голову. Удар о камень был сильным, настолько сильным, что перед глазами юноши заплясали звёздочки, а затылок взорвался острой болью. Он почти терял сознание, когда цепи с грохотом лязгнули об пол и ощущение полета на доли секунды завладело им, но в тот же миг его попытались подхватить, не давая упасть на каменный пол. Он расслабился. Мышцы отказывались слушаться, но он и не хотел никуда идти. Секунду подхвативший его еще держался, но затем рухнул на пол вместе с ним. Гарри услышал сдавленное шипение, прерывистое дыхание и почувствовал, как с другой стороны кто-то пытается его поднять. — Не. Трогай, — голос Драко был тихим, сосредоточенным и полным холодной ярости. Он выплюнул эти два слова так, как если бы вместе с ними он выпустил порцию смертельного яда. Он тяжело дышал под тяжестью тела Гарри и крепко сжимал плечо брюнета. — Да мне и надо-то.. всего ничего, — незнакомец с до боли знакомым голосом выпустил руку Гарри, при этом, не отходя, достал что-то тонко звякнувшее о камень. Драко дёрнулся всем телом, но всё, что почувствовал Гарри, это то, как прядь его волос отрезали чем-то острым. Наверное, в этом был смысл. Но ему было всё равно. Удаляющиеся шаги яснее ясного говорили о том, что второй человек ушел, и Малфой ощутимо расслабился. Он немного поменял захват, приподнялся и задышал в самое ухо Гарии. — Ну же, давай, Поттер, я не смогу протащить тебя полторы мили по коридорам, помоги мне! — и он с силой поднял почти безвольное тело. На минуту Гарри поразился, насколько сильным может быть этот хрупкий аристократичный мерзавец. Оплошать перед таким слабаком, да еще и слизеринцем, Поттер не собирался. Он сжал кулаки, собрал все свои силы и, всё ещё держась за Драко, почти устойчиво встал на обе ноги. Они шли коридорами замка, и Гарри казалось, что они проходят все девять кругов ада, потому что на негнущихся ногах, с дрожью в коленках и постоянно выкручивающимися лодыжками он был ещё большей обузой, чем если бы Драко просто нёс его на себе. Однако блондин не жаловался, не ныл, не ругался. Он сосредоточенно шёл по своему пути, тяжело выдыхая и периодически останавливаясь, чтобы перевести дух. Гарри не знал, сколько прошло времени, он не видел коридоров, но наконец они остановились и по облегченному вздоху Малфоя он понял, что они пришли куда надо. Тихо скрипнув, открылась дверь и слизеринец почти затащил его в прохладную темноту комнаты. Так же тихо дверь закрылась, и Гарри был уверен, что защитное поле вокруг неё вспыхнуло синим цветом и погасло. — ... Дома... дома, — судорожно шептал Малфой, подтаскивая его к кровати и практически роняя на мягкое скомканное одеяло. Гарри упал на спину, раскинув руки в форме звезды, и почему-то ему стало безумно смешно от всей иронии ситуации. — Эй, Малфой, — позвал он, — смотри, я звезда. Драко истерично хихикнул, почти всхлипывая от рыданий, и Поттер подумал, что его истерики он сейчас точно не переживет. — Всё же в порядке, — несмело прошептал он. Драко уткнулся лбом в его грудь, обхватывая руками за талию. — Много ты понимаешь, идиот близорукий, — буркнул блондин, вздыхая. — Помнишь, о чём я говорил вчера? — Гарри закрыл глаза, почти успокаиваясь. — Не особо. Напомнишь? — Подарок. У меня есть для тебя подарок. На Рождество. Показать? — огонек люмоса на его палочке вспыхнул ярко, заставляя усталые глаза слезиться. — Еда? — на полу стоял поднос со вчерашними тостами и пустая кружка из-под кофе. — Ну точно близорукий... — проворчал Драко, нацеливая палочку в сторону подноса, освещая пространство. Гарри с усилием дотянулся до очков, и, надев их, онемел. — Драко. Это?.. — он открывал и закрывал рот, как аквариумная рыбка, не в силах произнести ни слова. — Это... Это... Чёткие линии замаскированной в стене двери проступали всё явственнее, придавая ей нужную форму.