Птичка в клетке

Казалось, что дверь появлялась постепенно, обретая все более четкие очертания, пока Драко продолжал освещать ее. Не в силах вымолвить ни слова, Гарри только таращился на трещины в стене, образовывавшие почти ровный прямоугольник. Линии уходили глубоко в стену, однако не прорезали ее насквозь, оставляя появившуюся дверь похожей на муляж. — Она ведет практически ко мне, — зашептал Малфой, едва касаясь губами уха гриффиндорца. Яркая вспышка перед глазами заставила сердце Гарри ухнуть куда-то вниз, отбрасывая его мысли в прошлое, в события недавних дней. Он распахнул глаза, видя перед собой идеально начищенный ковер в кабинете Люциуса Малфоя и слыша его жаркий шёпот: «Ты ответишь мне за все». Он почти почувствовал запах алкоголя в воздухе, почти ощутил железный холод оков на своих руках, почти провалился в панический ужас Рождественской ночи, как видение исчезло, открывая перед его взором спокойное лицо Малфоя-младшего. Брюнет резко дёрнулся, отползая назад, и, не рассчитав длинны кровати, поставил руку в пустоту, соскользнул, ударившись головой о тумбочку и с громким шипением сел, обхватывая голову руками. Малфой недоумевая моргал, в то время, как Гарри жался к спинке кровати, глядя на него со все возрастающим ужасом в глазах. — Поттер, ты чего? — блондин вытянул вперед руку, но Гарри только порывисто соскочил с кровати, запутываясь в покрывале и почти падая на ковер. Его губы дрожали, он тяжело дышал, прислонившись к ближайшей стене, с ужасом и гневом глядя на слизеринца. Конечно. Конееееееечно, как он мог забыть. Все то, что он пережил, все то, что сделал Люциус... Все это было по душе Драко, нисколько не изменило отношения Драко к отцу, нисколько не пошатнуло его веру в Темного Лорда, какие-то там чёртовы идеалы, вообще ничего не изменило! Сколько бы Гарри не находился там, ничего не изменится. Драко всегда будет на его стороне. «Он мой отец, Поттер!» — и этим все сказано. Этим поставлена большая и жирная точка в их отношениях. Как же он был прав, они — по разные стороны, и было глупо предполагать, что какой-то тощий очкарик в силах что-то изменить. Ярость, поднимавшаяся в душе Гарри, заполняла собой все сознание, не оставляя места ничему другому. Красное пламя клокотало внутри, сжигая его душу, опаляя остатки здравого смысла, все внутри него горело, и жалобный вид Малфоя, все еще вытягивающего вперед руку с зажатой в ней палочкой, приобрел какой-то новый смысл. Гарри казалось, что палочка направлена в его грудь, что еще одно мгновение и Драко произнесет слова проклятья. Он оскалился, наклоняясь вперед, как лев, готовящийся к прыжку, уже не отдавая отчета, что он творит. — Поттер! — рев пламени в ушах заглушал все звуки, и Гарри казалось, что Малфой кричит где-то далеко. Ярость внутри искажала интонации, придавая им вызывающий оттенок, искажала выражение лица блондина, делая его не удивленно-опасливым, а ехидно-оскаленным. — Ты! — заорал Гарри, сжимая кулаки. — Ты, змееныш! Хочешь, чтобы я служил вам, да? Как это мило, Гарри Поттер на службе у Малфоев! Гарри Поттер, верный дворецкий, коврик для ног, бездушная тряпка, так?! — он кричал все громче, потому что стук в ушах поглотил собой все. Огонь в его глазах и бешеная, безумная ухмылка на губах придавали ему вид сумасшедшего. Он засмеялся и Драко пополз назад, с ужасом оглядываясь. — Поттер, что ты несешь, приди в себя... — уже спустившись с кровати, Драко медленно пятился к двери. — А иначе что? Круцио? Привяжешь меня к кровати, как твой замечательный отец, которого ты так любишь?! — он схватил первое, что попалось под руку и с силой швырнул, целясь в Драко. Проворный блондин успел увернуться, или ослепленный яростью Гарри не сильно метко кидал... Что-то со звоном разбилось о стену позади Малфоя, и этот звук стал настолько отрезвляющим, что Гарри вдруг резко замер, как будто сжимаясь, становясь меньше, беззащитнее и несчастнее. Он осел на пол, прижимаясь к стене, обхватывая плечи руками и поджимая колени к груди, практически сворачиваясь в позу эмбриона. Отчаянный вой вырвался из его рта, сопровождаемый ударом затылка о стену. Гарри не почувствовал боли в ушибленном месте, болело внутри, выворачивало душу наизнанку, заполняя перуанским порошком мгновенной тьмы все внутренности, затапливая разум черной безысходностью, укутывая тело гриффиндорца в непроницаемый паучий кокон. Драко еще раз двинулся вперед, робко протягивая руку к брюнету, но не успел сделать и трех шагов, как услышал протяжный всхлип. — Не трогай меня. Не подходи, не говори, не лезь в мою жизнь, Малфой, чёрт тебя дери! — он по-прежнему обхватывал свои плечи, сжимаясь в маленький комочек на полу. — Просто уйди. Уйди, к своим идеалам, к своим дружкам, к своему Лорду, оставь меня умирать здесь, потому что ты не нужен мне! Ты никогда не изменишься, никогда не станешь лучше, это все в твоих клетках, в каждой частичке тебя, ты такой же, как он, как все они! — Гарри кричал, зажмурив глаза, пока не выдохся. Оглушительно хлопнула дверь, заставляя его вздрогнуть. Драко ушел и это было то, чего он ждал. Это было правильно. Не стоило лишний раз тешить себя пустыми надеждами на то, что что-то станет иначе. Люди не меняются, и Гарри верил в это всей своей душой. Не меняются, а только проявляют свои стороны в разных обстоятельствах. Гриффиндорец всегда считал себя «хорошим», то есть он пытался быть таким, поддерживал добро, боролся за других, и все это для того, чтобы узнать в конце концов, что он лишь часть великого зла, что глубоко в его душе живет нечто настолько темное, что все его друзья убежали бы с криками, увидь они это. Уткнувшись лбом в пол, он застонал от ощущения беспомощности; соленые капли упали, впитываясь в жесткую ткань ковра. Мальчик-Который-Выжил лежал на полу своей спальни-тюрьмы, отчаянно надеясь умереть.

***

Темный коридор нескончаемыми поворотами вел его куда-то, Гарри подозревал, что вглубь замка. Он бежал вперед, совершенно не задумываясь о том, что на пути могут быть ловушки или еще что-то, он просто отчаянно бежал вперед. Там, в конце этого тоннеля, было что-то невероятно важное. Он не знал, что именно, но был уверен, что ему необходимо это узнать. Как будто там, впереди, его ждал кто-то и эту встречу нельзя было пропустить. Стены коридора то сужались, то расширялись, придавая путешествию оттенок сюрреализма, и все так же стремительно вдруг исчезли совсем, выпуская Гарри на темную лесную поляну. Он обернулся, чтобы увидеть тоннель за своей стеной, но перед глазами были только ели и несколько кустарников, окружавшие поляну. Брюнет поёжился, ощущая всем телом влажную предрассветную прохладу и замер в недоумении. Что ему делать дальше? Откуда он пришел и где тот, с кем должен был встретиться? Он не помнил, однако, услышав шевеление где-то справа, мигом выхватил волшебную палочку, поворачиваясь на звук. Первые рассветные лучи показались из-за горизонта и невдалеке Гарри увидел огромную фигуру зверя, превращающегося в человека и падающего на колени. Брюнет быстро подбежал к человеку и наклонился, переворачивая почти бесчувственное тело на спину. Ремус Люпин, израненный, покрытый грязью и запекшейся кровью, еле дышал, не открывая глаз. Грудь его тяжело вздымалась и опускалась с каждым вдохом и выдохом. Руки юноши задрожали, он наклонился ближе, чтобы убедиться, что Люпин не спит. — Профессор? — Не своим голосом несмело позвал Гарри. — Профессор Люпин? — уже боле уверенно повторил он. — Вы слышите меня? — Люпин едва шевельнулся и прохрипел, открывая глаза. — Гарри... — трагичное выражение застыло в его глазах при виде Поттера, но он таки набрал побольше воздуха в лёгкие и снова заговорил. — Гарри, у меня есть к тебе одна просьба. — Да, конечно, что нужно сделать? — обеспокоенным взглядом Гарри изучал колотые раны на теле Ремуса, пытаясь сообразить, как же перевязать их здесь, в глухом лесу, где не найти никакой лишней тряпки. — Похорони меня свободным, — он захрипел, поднимая вверх руку, обхваченную железным обручем с цепью. — Освободи меня, не хочу быть в кандалах после смерти, — Ремус уронил руку обратно, не в силах дольше держать ее на весу и тихо добавил: — Скажи моему сыну... что я люблю его, — оборотень тяжело, со свистом выдохнул и закрыл глаза. В одно мгновение Гарри, державший его за плечи, почувствовал, как обмякло и потяжелело тело оборотня, и не в силах больше сдерживаться, юноша отчаянно закричал.

***

Пробуждение было резким, болезненным, неожиданным. Гарри все еще не отошел от увиденного, ощущая на своих руках тяжесть чужого тела, пытаясь вернуться к реальности, пытаясь забыть увиденное им во сне. Серый свет лился в комнату, рассеиваясь, заставляя глаза слезиться. За окнами шел снег, и отметив про себя, что он лежит на холодном полу и смотрит в огромные окна, Гарри осознал, что находится в Малом Зале особняка. Поднимать голову не хотелось, все внутри сжалось с такой силой, что закованные в цепи руки задрожали мелкой дрожью. Юноша чувствовал присутствие Лорда, даже не видя его, и противный внутренний голос поддакнул, что так и должно быть, ведь он часть этого существа. Можно ли почувствовать ногу или руку, не глядя на нее? Мир снова окунулся в бесцветность. Гарри почувствовал себя словно где-то в той же клетке, в подземельях, в которой он находился, когда был только доставлен сюда. Это было всего пару месяцев назад, но казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Его волосы спутанными прядями спускались ниже ушей и уже не так торчали в стороны, очки лежали рядом с головой, и в мутном свете Гарри вытянул вперед руку, чтобы взять и надеть их. — Мой дорогой Гарри! — Волдеморт ехидно ухмыльнулся одним уголком рта. — Позволь мне поприветствовать тебя. Как тебе сегодня спалось? Как ты чувствуешь себя? Не против ли ты сегодня немного прогуляться со мной? — Гарри поднял гудящую голову с пола, нацепляя на нос очки. Картинка быстро приобрела резкость, и юноша увидел змеиное лицо Тёмного Лорда совсем близко к своему собственному. Болезненная паника всколыхнулась внутри, заставляя дыхание участиться, а руки задрожать. Он так и не привык находиться рядом с этим существом. Не привык, хоть и должен был. Не привык, хотя понимал, что теперь уж точно никуда от него не денется. Не привык и не хотел. — Однако, ты все же мой гость, — слащаво продолжил Волдеморт, — и сначала должен позавтракать. Неуютно гулять на пустой желудок, — он щелкнул пальцами и на пол перед самым носом Гарри шлёпнулась собачья миска, доверху наполненная овсянкой. Склизкая субстанция совсем не выглядела аппетитной, однако подавив в себе порыв схватить миску обеими руками, Гарри медленно взял ее, понося к глазам. Желудок болезненно заурчал, выдавая голод хозяина, однако юноша не торопился накидываться на еду. Тёмный Лорд еще раз внятно дал понять, что Гарри Поттер лишь маленькая собачонка у его ног, и в этой ситуации гриффиндорцу хотелось сохранить хотя бы подобие гордости. Медленно выпив свой завтрак (ложки ему никто не предоставил), он поставил миску на пол и сел обхватив колени. Цепи уныло звякнули о каменный пол. — Ну что, Гарри, ты готов к нашей увлекательнейшей прогулке? — Лорд усмехнулся и отдал приказ своим слугам вести Гарри за ним. Юноша плёлся за Пожирателем Смерти, который тащил его за цепи на кандалах. Ноги не желали преступать, шаги давались с трудом и вскоре Гарри перестал понимать, где он находится и куда идет. Мрачные, полутемные коридоры Малфой Мэнора превратились в сплошной лабиринт, из которого не было выхода. Эта мысль прочно укрепилась в его голове, продолжая входить в усталый мозг, как ржавый гвоздь и разрушающуюся стену, убивая последние капли надежды — отсюда нет выхода. Свет факелов мелькал, вызывая странные образы в голове. Иногда ему казалось, что он видит рыжие кудряшки Джинни, мелькнувшие где-то за поворотом, а иногда и вовсе седую голову Дамблдора, однако понимая, что это невозможно. Свет факелов мелькал, так же порой вызывая тошноту и ощущение близких приступов эпилепсии, хотя Гарри понятия не имел, как приходит эпилептический припадок, тем не менее он был уверен, что испытывает именно это. Время тянулось, как старая жвачка, прилипшая к подошве ботинка, и постепенно Гарри перестал понимать, где он находится. Путешествие казалось сном, его очередным кошмаром, заканчивающимся кровавой смертью кого-либо из близких, и на секунду он засомневался, а просыпался ли вообще. Когда они внезапно остановились, Гарри вынырнул из темноты своих мыслей, с ужасом осознавая, что стоит перед входом в подземелье. Его не покидало ощущение нереальности происходящего, но одновременно с этим все его тело отчаянно противилось тому, чтобы войти туда. Паническая мысль вспышкой щелкнула в его голове: «Меня снова хотят посадить в клетку!» Он дёрнулся из всех сил, обдирая тонкую кожу на запястьях, извиваясь и пытаясь вырваться, выпутаться, убежать от тёмного страшного подземелья. Снова в клетку он не хотел еще сильнее, чем в свою спальню-тюрьму. Однако, сильный мужчина ни на секунду не выпускал железные цепи, со скукой наблюдая за попытками гриффиндорца вывернуться и вытащить руки из железных обручей, стягивающих запястья. Наконец, Гарри выбился из сил, устало опускаясь на пол. Перед глазами все плыло, яркие огни факелов сливались в бесконечную полосу. Опираясь на руки, он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, но успокоиться не получалось. Волдеморт лениво обернулся, останавливая взгляд на Гарри и ехидно улыбаясь заговорил: — Видишь ли, мой дорогой Гарри, я бы хотел познакомить тебя с моим гостем, — Тёмный Лорд медленно открыл дверь, пропуская пленника вперед. Пожиратель, державший цепи, грубо поднял юношу за шиворот и поставил на ноги. Колени Гарри тряслись и ноги не держали его, однако он сделал пару неуверенных шагов вперед, а затем его резко дернули, протаскивая через дверь. Лишь свет волшебной палочки освещал им путь. Идти пришлось довольно долго, однако путь в темноте совсем выбил юношу из колеи, и он просто смиренно плелся вперед, не думая ни о чём. Через бесконечное количество времени впереди забрезжило яркое пятно белого света. Невольно сжавшись, брюнет сглотнул ком в горле, узнавая свою недавнюю клетку, и уже приготовился вновь оказаться в ней. Секундное облегчение накатило на него, когда они повернули к другим темницам — Гарри помнил их, когда он был здесь они, вроде, были пустыми. На этот раз внутри был кто-то. — Ну что же, Гарри, — гадким слащавым голосом заговорил Лорд, подходя к тюрьме следом за Гарри. — А вот и мой гость. Он зашел совсем неожиданно, но я не мог отказать ему в гостеприимстве, — и волшебник направил палочку на решетку, освещая пространство внутри. Гарри рухнул на колени, подползая к клетке, прижимаясь лицом к холодным железным прутьям. На скамье, опустив голову и тяжело дыша, сидел его бывший преподаватель, один из лучших друзей его отца, Ремус Люпин. — Нет... — как-то неуверенно прошептал Гарри. Его губы продолжали беззвучно шевелиться, изо рта не вырывалось ни одного звука. Он все сильнее вжимался в решётку, пытаясь заставить себя поверить. Едва слышный шёпотом он повторял, как заведенный: — Нет.. это сон, все еще сон... сон, сон, сон... Этого просто не может быть. — Гарри? — слабый голос профессора привел его в чувство, он с ужасом уставился на него через прутья, выпучив глаза. — П..Профессор? Вы.. Вы как тут? — он сам не понимал до конца, хочет ли он знать, как Люпин оказался здесь или как он чувствует себя, все, что сейчас он мог придумать, это такой невнятный вопрос. Волдеморт же почти с умилением наблюдал эту сцену, не прервывая их. — Гарри, ты в порядке? — Ремус словно не замечал, что юноша задал ему вопрос. — С тобой нормально обращаются? Тебя кормят? Гарри, это правда ты? — он подался вперед, и, закашлявшись, отхаркнул немного крови на пол. Гарри сильнее сжал прутья руками, закусывая губу, но предательские слёзы все равно катились по щекам. Профессор не видел его, это было понятно без всяческих доказательств, но самым страшным было то, что с ним что-то сделали, и Гарри не знал что. Он боялся, что в таком состоянии Ремус долго не протянет. — Со мной всё в порядке, профессор, — глотая слёзы выдавил Гарри. — Всё в полном порядке, — он опустошённо уткнулся макушкой в решётку, уже не сдерживая себя. Где-то сбоку послышались шаги и шёпот заклинания. — Ну вот и состоялась торжественная встреча старых друзей! Теперь профессору надо немного поспать, — Гарри со злостью вскинул голову, яростно пожирая глазами Лорда. — И не благодари меня, мальчик, не стоит! — Выыыыы, — зарычал гриффиндорец. — Выыыы! Что вы с ним сделали?! — он звякнул цепями, поднимая кулаки. — Что вы сделали с ним, я спрашиваю! Отвечайте! — он размахивал руками, гремя цепями на кандалах, однако вся его ярость не могла напугать Тёмного Лорда и на секунду. Он смеялся так громко, что смех отражался от стен подземелья, ужасающе вторя эхом голосу Волдеморта. — Петрификус тоталус! — выкрикнул все тот же до боли знакомый голос, и брюнет почувствовал, как немеют его руки и ноги, как безвольно он падает на каменный пол, больно ударяясь головой, в следующий момент что-то тяжёлое врезалось в его голову сбоку, видимо, чей-то ботинок, и мир, мигнув, выключился.

***

Гарри метался в бреду, сбивая простынь на кровати, закручивая одеяло в тугой жгут, сбивая на пол подушки. Он силился не чувствовать рядом с собой остывающее тело человека, старался не открывать глаз, но убежать от правды было просто невозможно. Он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с остекленевшими мёртвыми глазами Люпина. С ужасом он выдернул руку из-под его головы, запутываясь пальцами в спутанных русых волосах. Кровь растекалась по подушке, темнея огромным пятном. Задыхаясь, Гарри пытался унять панику и вылезти из постели, но обернувшееся вокруг ног одеяло никак не давало ему сделать это. Он почти закричал, когда вдруг снова открыл глаза. Комната, до мельчайших деталей повторяла только что виденную брюнетом, однако в ней не было Люпина, и Гарри спокойно лежал в постели. Не смотря на всю мистику происходящего, юноша немного отдышался, успокаивая себя, однако дверь в его комнату открылась, вызывая новый приступ паники где-то внутри него. Блондин вошел тихо, низко опустив голову. Он не говорил ни слова, просто шёл к кровати, чем заставлял Гарри сильно нервничать. Как в замедленной съемке гриффиндорец видел подходящего к его кровати Малфоя. Драко бесцеремонно влез на постель, забираясь под одеяло. Гарри ощутил прикосновение тонких холодных пальцев к своему животу, и в ужасе распахнув глаза встретился взглядом с серыми глазами, а затем увидел ехидную ухмылку Люциуса Малфоя. Мальчик-Который-Выжил громко и отчаянно закричал и... проснулся. Гарри лежал в свой постели, в третий раз оглядывая комнату, которая ничуть не изменилась и пытался понять, спит ли он сейчас. Все было совершенно так же, комната, мебель, декор, за исключением одного. Не было давящего ощущения чего-то надвигающегося, неизбежного, неотвратимого. Юноша облегчённо вздохнул, до конца осознавая, что, наконец, проснулся, и откинулся на подушку, прикрывая глаза. Дверь в его комнату бесшумно открылась, и с нарастающим страхом Гарри понял, что кто-то подходит к нему, обходя кровать. Он резко открыл глаза, останавливая взгляд на лице Малфоя-младшего, обеспокоенного смотрящего на Гарри. Брюнет резко дёрнулся, вскидывая руки и закрывая лицо от слизеринца, но тот и не думал отходить. — Не трогай меня! — страшнее всего для Гарри было то, что Драко снова мог превратиться в Люциуса. Что он вообще мог превратиться в Люциуса. — Поттер, — на прекрасном лице блондина появилась задумчивость, и лишь на самом дне глаз засела невероятно глубокая печаль. — Не смей, не вздумай меня касаться, чёртов ублюдок! — зло выкрикнул гриффиндорец и снова дёрнулся от руки Малфоя. На этот раз лицо блондина перекосило от ярости, и он, что есть мочи заорал: — Поттер, тупоголовый кретин, я просто хочу обработать твою рану, иначе ты так и останешься с грязной тряпкой на голове и в итоге сдохнешь, не успев претворить в жизнь ни одного хитроумного плана по освобождению и спасению всех порабощённых, сирых и убогих! — он схватил Гарри за плечо и резко вжал в кровать. Брюнет замер, плотно сжимая зубы. — Пожалуйста, полежи спокойно, — уже мягче добавил Драко, убирая руку с плеча Поттера. Рана была на затылке, и откупорив какую-то бутылочку и вылив некоторое количество мерзко пахнущего и липкого зелья на кусочек ваты, блондин быстро обработал рану гриффиндорца и закрыл пузырёк. Гарри лежал тихо, не шевелясь и не поворачивая головы, глядя в сторону. — Поттер, — юноша молчал, не отзываясь на своё имя. — Поттер. — Поттер! — Гарри только выдохнул, по-прежнему не поворачивая головы. — Малфой, просто уйди. Я же уже сказал тебе, — как можно тише и спокойнее проговорил он, — ты не нужен. Просто уйди, — звон разбитого флакончика, который был брошен в стену в приступе злости, напомнил Гарри оглушительный звон разбитого сердца. Флакончик разлетелся миллионами осколков. Гарри закрыл глаза и перед его мысленным взором предстала картина, где парень ломает хрустальную скульптуру в виде огромного сердца, и где-то внутри ему даже стало немного жаль Малфоя. Его злое обиженное лицо было отчасти трогательным, и Гарри невольно поднял руку, чтобы коснуться бледной щеки, но тут же отдёрнул её. Драко побледнел и на его щеках выступили яркие пятна румянца. Он стремительно кинулся в коридор, захлопывая за собой дверь. Гарри Поттер же остался наедине с собой и своими сомнениями в пустой комнате, из которой не было выхода. Зелье из разбитого флакона буро-зеленым пятном растекалось по стене.