Птичка в клетке

Что-то было не так. Гарри начал замечать это с неделю назад, когда впервые после просьбы Драко исчезнуть вновь материализовался в его комнате. На самом деле он постоянно был там — что ему еще оставалось? Драко освободил его из заточения не особо представляя, что последует за этим, и Гарри слонялся неприкаянным духом от стены к стене, не способный сделать хоть что-то. Дни тянулись серой чередой повторяющихся образов, несменяемых декораций и пустых переживаний. Волдеморт замышлял что-то, и это что-то было пугающе недоступным, насколько мог видеть гриффиндорец. Малфой пропадал сутками на своей службе, а возвращаясь запирался в ванной и сидел там часами, не выключая воду. Эти минуты всегда казались Поттеру самыми длинными за весь прошедший день, потому что в такие моменты он начинал думать, что Малфой, вопреки своей змеиной изворотливости, понемногу сходил с ума. Он не разговаривал, не кричал, не плакал — не делал вообще ничего, просто сидел там, за закрытой дверью, в сопровождении мелодичных переливов струек воды, а спустя какое-то время выходил уже переодетый в пижаму и залезал в постель, укрываясь одеялом с головой. Наверное, он страдал. А может быть, и нет. Временами брюнет был вполне уверен, что слизеринец смирился и его все устраивает. Однако, все мысли о смирении Малфоя улетучивались, как только наступала ночь. Он спал мало, вздрагивал и вскрикивал, иногда бормотал во сне и просил о чем-то, но слова смешивались, сливались воедино, и расслышать что-то было практически нереально, поэтому Гарри слышал только сплошное «Прошу, прошу, прошу», и от жалобности голоса блондина ему хотелось рычать. Что-то было совершенно невероятно не так. Гарри замечал, что порой как будто выпадает из реальности, он даже не помнил себя в такие моменты. Все, что удавалось удержать в призрачной голове, сводилось к пустым минутам, проведенным где-то здесь, в этот зловещем темном доме и безысходным мыслям о том, как же выйти из этой тупиковой ситуации. Иногда гриффиндорец обнаруживал себя совсем не там, где помнил в последний момент, иногда за окном было уже темно, хотя секунду назад ему казалось, что светило солнце, и эти провалы в памяти пугали его едва ли не больше, чем сам Темный Лорд. Гарри не понимал, что происходит с ним, и понятия не имел, что сделать. Ему было не с кем поговорить, потому что Драко усиленно делал вид, что никого, кроме самого слизеринца, не существует. Ужас мертвой петлей окутывал брюнета, не давая ни малейшего шанса глотнуть воздуха и собраться с мыслями. Это был тот самый вечер, когда Гарри набрался смелости и появился прямо перед вышедшем из ванной Малфоем, рассчитывая на то, что блондин сможет хоть как-то помочь ему. Юноша же, не поднимая головы, прошел сквозь призрака, вяло ныряя под одеяло. Поттер был ошарашен и несколько секунд просто пытался сообразить что произошло. Через него еще никто не проходил — это факт. Не то, чтобы было какое-то странное ощущение, потому как ощущений у него на данный момент не осталось, но сам факт возмутил его до предела, и уже слабо совладая с собой он устремился к кровати слизеринца. — Малфой. Малфой! — на лету крикнул он, и в голосе его слышались нотки еле сдерживаемого раздражения. — Ты что, сейчас просто взял и прошел сквозь меня?! — ответа не последовало, и, остановившись у кровати Драко, брюнет продолжил, все еще негодуя. — Малфой! Я знаю, что ты сейчас не в самом лучшем настроении, но в самом деле, мне нужна твоя помощь! — Разве я еще мало помог тебе? — раздался слабый голос из-под одеяла. Сам обладатель голоса не высунул и носа. — Помог?! То есть ты это называешь помощью? Ты всего лишь выпустил из капсулы мой никчемный дух, и что мне по-твоему, делать дальше? Все, что я делаю, это слоняюсь по твоей комнате туда-сюда, при том, что даже разговаривать мне не с кем! Мои друзья в опасности, если еще не умерли, а я сижу здесь — он на секунду прервался, усмехнувшись, — если это вообще можно так назвать, и не могу даже пальцем пошевелить. Ты спас меня? Не смеши! Да лучше бы я там и оставался! Потому что я все равно ничего не могу, а там я хотя бы не думал ни о чем, опустился в забытье и тихо себе исчезал! Ты с самого начала не знал, что будешь дальше делать со мной, а если быть точнее — ты просто не думал об этом! — Да, я не думал об этом, представь себе, Поттер! — Драко резко соскочил с кровати, роняя на пол тяжелое одеяло. — Я не думал о том, что мне делать с чертовым надоедливым призраком, что тебе делать со своей жизнью и вообще ни о чем я не думал! — проорал он. — Мне просто показалось это правильным, видимо, я ошибся! — его ноздри раздувались, а жилка на виске набухла и пульсировала. Он тяжело дышал. Сжав кулаки, и, на мгновение Гарри показалось, что слизеринец вот-вот расплачется, так блестели в лунном свете его глаза. Наверно, именно эта мысль отрезвила Поттера, и он, чуть качнувшись, неуверенно продолжил, подбирая слова. — Драко, мне... — Малфой! Зови меня Малфой! Или вообще никак не зови! Лучше вообще никак меня не зови и катись к черту! — закричал Драко, перебивая Гарри. — Хорошо! — Гарри поднял вверх руки в примирительном жесте, но, кажется, блондина это совсем не успокоило. — Хорошо. Малфой, мне правда нужна помощь. Со мной что-то происходит, и я... — Он не успел даже закончить фразы, когда Драко просто откинул одеяло, залез в постель и накрылся с головой, ничего не отвечая. Волна возмущения и обиды поднялась в Гарри с новой силой и не вполне отдавая себе отчет в собственных действиях, он облетел кровать с другой стороны, все больше распаляясь, и уже наклонившись, протянул руку к массивному покрывалу, лежащему поверх одеяла. — Сукин ты сын, Малфой! — он с силой дернул одеяло вместе с покрывалом на себя, совершенно не думая о том, что призрачные пальцы проходят сквозь ткань, и, к великому изумлению обоих участников спора, отдернул одеяло так, что оно слетело с кровати, открывая сжавшегося в комок, испуганного Драко, по младенчески уткнувшегося носом в сгиб локтя. Маленького мальчика Драко, который не хотел сталкиваться со сложностями, который не хотел отвечать за свои поступки, который не хотел ничего решать или помогать кому-то, того, который когда-то в детстве просто хотел к маме, чтобы уснуть под ее нежными прикосновениями и поглаживаниями. Оба юноши уставились друг на друга. — Как ты это сделал? — хрипло и совсем напуганно пробормотал Драко. — Я не знаю... — в тон ему ответил Гарри. Они продолжали смотреть друг на друга, когда глаза Малфоя стали постепенно расширяться, как если бы он увидел НЛО, приземлившееся рядом с его кроватью. — Поттер... Ты мигаешь... — ошарашено проговорил слизеринец, протягивая руку к брюнету. — Что? — Гарри не был уверен, что понял, но какое-то странное беспокойное чувство охватило его. — То, что я сказал, ты мигаешь! — Я же говорил, со мной что-то не так. Что-то происходит. Малфой! — Что? — Как-то глупо переспросил Драко. — Кажется, я... — слова оборвались, потому что светящийся голубоватым призрак исчез, словно растаяв в воздухе. — Поттер? Эй, Поттер, ты где? — напряженность в голосе Драко возрастала, потому что проклятый брюнет не отвечал. — Это не смешно, если ты так шутишь. Поттер! — Драко спрыгнул с кровати, помахав перед собой руками, как если бы он мог нащупать невидимого призрака, а затем, словно поняв, как глупо выглядит, опустился на пол, закрывая лицо руками, истерически хихикая. В комнате он был совершенно один.

***

Драко медленно спускался по узкой винтовой лестнице, которая все тянулась и тянулась, так долго и низко, что он не видел окончания ступенек в темной бездне под своими ногами. Ступеньки были неровными и разными по размеру, однако блондин ступал очень аккуратно, стараясь не свалиться в неизвестность. Ему казалось, что идет он уже очень давно, может быть, недели или даже месяцы, а все потому, что он напрочь забыл, куда идет и зачем. Спуск был полон опасностей, а редкие факелы, трещавшие маслянистыми тряпками, попадались не настолько часто, чтобы осветить ему дорогу. Он шел в полном одиночестве, и порой, когда от одного факела до другого его окружала густая тьма, ему казалось, что тишина всем свои весом давила на барабанные перепонки, грозя разорвать их. Он очень устал и ноги его подгибались, юноше требовалась вся его сила воли, чтобы удержаться и не упасть. Стены сжимались по бокам, не давая ему вдохнуть достаточно кислорода. Все, что он мог делать — это продолжать идти, не взирая на обстоятельства. Мокрый камень дышал могильным холодом, и со временем Драко стало казаться, что это его собственный маленький ад, в котором он бредет, спускаясь в склеп к собственной могиле. Наконец, где-то внизу забрезжил свет, гораздо ярче, чем от очередного факела, и Малфой, ведомый желанием поскорее выскочить из узкого лестничного марша, зашагал быстрее, постепенно переходя на бег. Он рывками перепрыгивал через несколько ступенек, желая скорее выбежать на свет, когда нога его соскользнула с совсем маленькой щербатой ступеньки, и, едва осознавая, что происходит, но все же успевая почувствовать это мерзкое чувство в желудке, он полетел вперед, инстинктивно зажмуриваясь. Тяжело приземлившись на пол, он ударился головой, и на какой-то момент ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Но нет, голова загудела, руки и ноги точечно болели от полученных при падении ударов, и подняться пока не представлялось возможным. Малфой медленно открыл глаза — картинка перед ними плыла и двоилась, в голове пульсацией крови отдавались чьи-то шаги. Наконец, незнакомец подошел вплотную к слизеринцу, и юноша смог разглядеть черные, начищенные до блеска ботинки. Он почти утыкался в них носом, силясь подняться на руках. Тошнотворное ощущение нереальности происходящего с головой накрыло его, и вот тогда он ощутил, что незнакомец наклоняется к нему, ощутил запах его дорогого одеколона, едва проскользнувший запах мяты, вперемешку с чем-то алкогольным и в этот самый момент резкая пощечина обрушилась на его лицо. Он вскрикнул, скорее от навалившейся темноты, нежели от боли и резко дернулся, ощущая, как падает назад со стула. Когда Драко открыл глаза вновь, перед глазами плясали разноцветные точки, а лица склонившихся над ним людей было совсем не различить. Кто-то из них (а может и рядом) мерзко хихикал, кто-то вдалеке гоготал от души, а какой-то амбал со всей душой хлестал его по щекам. В какой-то момент он успел подставить свою руку, чтобы предотвратить очередную пощечину, и люди вокруг него начали расходиться. Довольный толстяк присел рядом с ним на корточки и басом проговорил: — Пришел в себя, наконец, а, Драко? — блондин поежился, не сильно-то ему нравилось, когда эти слабоумные трепали его имя, но делать было нечего и он промолчал. Пожиратель снова гоготнул и как следует потряс Драко за плечо. — Дааа, перебрал ты сегодня, щенок! — он хлопнул слизеринца огромной рукой по спине и поднялся, направляясь в сторону юных девушек. Драко сидел на полу, рядом с деревянным стулом и глупо моргал, пытаясь вспомнить где он и что делает здесь, однако в голове была одна пустота. Все, что он мог — это устало потирать виски и пробовать встать — не с первой попытки, но у него таки получилось. Он пошатнулся, едва удержавшись за косяк, когда прямо перед его лицом возник знакомый силуэт. Высокомерно задранный вверх подбородок, идеально выбритые щеки, аккуратно уложенные волосы — конечно, это был его отец. — Куда-то собрался, Драко? — тихо прошептал Люциус, хватая сына за руку и притягивая ближе к себе. — Ты до сих пор ни разу не остался до появления нашего Господина. Надеялся и в этот раз улизнуть? — он оскалил в улыбке белые ровные зубы и приподнял одну бровь. — Не выйдет, щенок. В этот раз я лично прослежу, чтобы ты остался! — Малфой-старший с силой втолкнул Драко обратно в зал, наблюдая, как его сын покачивается, еле держась на ногах. Довольное выражение его лица сменилось брезгливостью, и уже более безразлично он продолжал: — Тебе пора завязывать с алкоголем, не ровен час — сопьешься, помнится, в нашем роду был один злоупотребляющий алкоголем, конечно, со стороны твоей матери. А сейчас будь добр, дождись появления Темного Лорда. Он интересовался, почему так ни разу и не видел тебя. Не подставляй свою семью под удар, Драко. Не подставляй под Его удар свою мать. Драко скривился, испытывая смешанное чувства ненависти, презрения и страха, однако он не был уверен, кому было адресовано это чувство — его отцу или же его Господину.

***

Приглушенный свет и прерывистое дыхание — вот все, что Драко слышал в своем маленьком уголке, куда забрался, чтобы переждать оставшееся до окончание сборища время. Какая-то девушка тихо постанывала и этот звук вводил слизернца в транс. Он не мог прекратить думать о Поттере. С того момента, как призрак исчез, он так и не подал ни одного знака, что все еще находится здесь, в имении, не подал знака, что он все еще жив, чертов безбашенный гриффиндорец. Блондин погружался в свои мысли, словно входил в озеро с ледяной водой посреди зимы. Все казалось темным и замершим внутри, и он понимал где-то глубоко в душе, что специально довел себя до такого состояния. У него не было выбора — он должен был служить Волдеморту, а значит что бы он не чувствовал — эмоции нужно было просто похоронить. Ему вспомнился недавний полусон и винтовая лестница, с которой он так боялся упасть, и он вдруг так четко ощутил, как этот спуск похож на его собственную никчемную жизнь. Жизнь, которая катилась все ниже — на самое дно по изъеденной временем и сомнениями лестнице. Жизнь, которая была пропитана могильным холодом смыкающихся стен, не дающих глотнуть свежего воздуха. Жизнь, в которой больше не было света солнца, а был лишь серый размазанный полумрак, иногда сменяющийся чернотой выпавших в никуда ступенек. Среди всего этого хаоса и безысходности непрестанно мигал голубоватый силуэт мальчика с растрепанными волосами, который шевелил губами, пытаясь что-то донести до Драко, что-то сказать ему, но бешеный стук сердца блондина заглушал тихий шепот, и Малфой не мог разобрать слов. Призрак этот был так далеко и как бы слизеринец не пытался дотянуться до него, этот проныра вечно оказывался все так же далеко, как и раньше. Драко вытянул вперед руку и что было сил выкрикнул: «Подожди! Не уходи, прошу! Я не понимаю что ты говоришь!», но призрак лишь печально улыбался, продолжая шевелить губами. Губы Драко задрожали, и он медленно опустил руку, которой тянулся к призраку. Он был расстроен и испуган, и почти уверен, что упустил что-то очень важное, чего теперь никогда не узнает. — Пожалуйста, повтори, что ты говорил... — шепотом выдохнул юноша, опуская голову. — Что очень рад, наконец, увидеть тебя на своем приеме, Драко, — чуть хриплый голос вывел его из тьмы собственных аллегорических мыслей, заставив вздернуть голову так быстро, что он чуть было не столкнулся носами с говорившим. Зеленые глаза смотрели на него пристально, не моргая и не отводя взгляда, и в этот момент Драко был уверен, что его собственная жалкая душонка корчится в адских муках, видя на этом лице подобные эмоции. Перед ним стоял Гарри Поттер, безумно улыбающийся блондину. В необычайного цвета глазах застыла жадная жестокость, их прищур, совсем не свойственный Гарри, выдавал совершенно постороннюю душу, завладевшую этим телом. Руки и ноги Драко медленно наливались свинцом. Ему было страшно, противно и невыносимо смотреть в лицо этого «Гарри». На дне зеленых глаз клубилась тьма, настолько темная, что он почти видел пляшущие в ней языки адского пламени. Эти жестокие кровожадные глаза никогда не смотрели с жалостью или пониманием, все что Малфой видел в них — это жажда крови, смерти всех недостойных. Ему казалось, что по мере того, как сам он опускается на пол, Волдеморт, так умело прикрывающийся чужой личиной, нависает над ним неизбежным предзнаменованием западни. Он попался. Угодил в ловушку. Сидит на камнях, словно кролик, глядящий в огромные глаза удава перед смертью. Он попался и ему уже не сбежать. Юноша не отвел взгляда. Не в силах заставить себя шевелиться, он замер на холодном полу, ощущая, как установившаяся в раз тишина давит на него, словно толща воды в океане. Пронзительный звон в ушах, казалось, разрывал его голову на части. И вот, Драко уже смирился с тем, что скоро умрет. Одна мысль не давала ему покоя: он так и не узнал, что случилось с Поттером, не смог помочь ему выбраться, а значит все, что он сделал оказалось напрасной детской игрой, в которую играют от скуки и бросают, не доиграв. От этого было горько и обидно, но он уже не был ребенком, чтобы плакать из-за такого. Волдеморт резко распрямился и захохотал, поворачиваясь к Драко спиной. Прерванный контакт и этот чудовищный смех, раздававшийся из губ Поттера вывел слизеринца из транса, и он прерывисто и часто задышал, как будто до этого не дышал вообще. Зал моментально взорвался беспорядочных хором смеющихся и гогочущих голосов, и уже не отдавая себе отчета о том, как же он попал в этот сюрреалистичный кошмар, юноша пополз к выходу из зала, не поднимаясь с колен. Темная метка взбухшими линиями пульсировала на руке, причиняя тупую монотонную боль. — Ну же, мои верные Пожиратели! Давайте поприветствуем нашу сегодняшнюю гостью! Это несравненная мисс Чарити Бербидж, которая до недавнего времени преподавала в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Она преподавала маггловедение. И мисс Бёрбидж верит, что магглы немногим отличаются от нас. По её словам, она вовсе не против родства с ними. Её совсем не беспокоит смешивание маггловской и магической крови. Даже наоборот: она поощряет это. Давайте же окажем мисс Бербидж радушный прием! — пожиратели смерти начали быстро стискивать плотное кольцо вокруг профессора и тогда Драко отвернулся и сел спиной ко всему этому действу. Он сжал ладонями виски, раскачиваясь взад-вперед, стараясь не слушать истошные вопли женщины, выкрикиваемые проклятья и демонический смех собравшихся. Лишь об одном он думал, чтобы отвлечься от этого. Он должен был выбраться отсюда, и не просто выбраться, а быть способным хоть что-то соображать, быть в состоянии трезво мыслить, быть способным помочь Поттеру. — Авада Кедавра! — голос Гарри пролетел, отражаясь от стен, зеленая вспышка осветила зал, и стоны с рыданиями стихли. Не до конца понимая, зачем он это делает, Драко медленно повернул голову. Темный Лорд был достаточно далеко, но блондин хорошо видел его. Он смотрел на бездыханное тело женщины, лежащее на полу в луже собственной крови, в полумраке зала кажущейся совсем черной. Глаза его блестели, он медленно облизывал пересохшие губы, все еще сжимая палочку в нападающем жесте. На миг Драко увидел все то же красноглазое чудовище, нервно облизывающее свои губы. Кажется, юноша уже знал, что будет сниться ему, если он все же сможет сегодня уснуть.