Цветы зла

- Итак, унары, на сегодня вы должны были написать сонет на вольную тему, - сказал мэтр Шабли. - Кто хотел бы первым прочесть в классе свое сочинение? Дик молчал. Весь предыдущий вечер он пытался связать слова в строчки, но сонет о красоте природы выглядел жалким подражанием Веннену и совсем не передавал красоту надорских гор и неяркой северной весны. Вроде были и ритм, и рифма, и красивые сравнения, - но в итоге выходила "весна вообще", безликая, а не та, которой юноша восхищался в родных краях. Остальные унары тоже как-то неловко поглядывали на свои тетради. Катершванцы тихонько переговаривались на своем торском наречии - накануне оба братца жаловались, что шпагой махать легче. Карл боязливо оглядывался - сам он не был способен сочинить ни строчки. Придд, скорее всего, домашнее задание сделал, но не спешил отвечать урок первым. Запала тишина, которую вдруг нарушил голос Эстебана: - Я готов. - Хорошо, - кивнул мэтр Шабли. - О чем ваши стихи, унар Эстебан? - О любви. Северин и Анатоль захихикали, будто ожидая какой-нибудь пошлости или непристойности. В самом деле, каких еще высказываний о любви ждать от Колиньяра. Эстебан вышел к доске. - А где же ваша тетрадь, унар Эстебан? - Я прочту сонет наизусть, - спокойно ответил юноша. С первой же строки Дика охватило смутное и темное чувство, похожее на то, что присутствовало в его кошмарах. - Меня томили сны загадочным туманом, Меня терзала явь сильнее всяких снов. Я мог за ненавистью скрыть свою любовь, Но лгать себе не мог я постоянно. Смириться разум мог с притворством и обманом, Я мог построить стены из жестоких слов, Но чувство постепенно отравляло кровь - Морским прибоем, что по капле точит камни. Казалось мне: вам никогда не полюбить меня, Ведь вас сковала Чести жесткая броня И понимание, что наше счастье невозможно... Из ваших уст звучал решительный отказ, Но я успел прочесть в глубинах серых ваших глаз: "Я вас люблю... я сдамся... только позже!". - Отлично, унар Эстебан, - похвалил ментор. По голосу учителя словесности Дик понял, что сейчас был тот редкий случай, когда мэтр Шабли выражал искренний восторг, а не просто отдавал должное грамотности и четкости исполнения задания. Впрочем, это в первый раз на уроке словесности Эстебан представил сочинение, которое выражало его собственные чувства, а не было написано только чтобы соблюсти все правила и получить высшую оценку. - Северянки все же не дают тебе покоя, да? Признайся, кто она? - Альберто не удержался от ехидного вопроса. - Я не намерен компрометировать эреа, - спокойно ответил Колиньяр и вернулся на свое место. "Эреа! Какая наглость..." - подумал Дик, в глубине души испытывая облегчение, что все восприняли сонет как посвященный девушке. "Меня томили сны загадочным обманом..." Он знал, что имел в виду Эстебан. Их общие сны, одни на двоих, и те самые черные, злые цветы, бывшие в этих видениях их постелью. Ненависть и любовь, Честь и счастье... Да, сонет был о них, об их чувстве. * После занятий Дик долго шатался по школе и парку, делая вид, что витает в облаках и бродит без всякой цели, а на самом деле пытаясь найти Эстебана. Но поиски были безрезультатны. Неужели он решил без разрешения сбежать в город к какой-нибудь шлюхе?! С Колиньяра могло статься. Однако вдруг в памяти Дика всплыло еще одно воспоминание... И он поспешил в тот самый подвал со старыми книгами. Чувство не обмануло. Дверь была приоткрыта. Юноша вошел и в зыбком свете увидел, что Эстебан сидел в углу, обхватив колени руками. - Ты тоже иногда забываешь закрыть дверь, - сказал Дик, наобум, лишь бы не молчать. - Знаешь, увлекся древней рухлядью. Наивный старичок Шабли в чем-то прав, здесь попадаются интересные вещи. - Понятно. Твой внезапно пробудившийся интерес к словесности объясняется просто желанием побыть в одиночестве. - Которое ты нарушаешь, как неуклюжий вепрь. Дик быстрыми шагами преодолел расстояние между ними, обнял Эстебана, и прошептал: - Прости меня. Я наговорил тебе много такого, что причинило тебе боль. Прости меня, пожалуйста...