Непокорность - моё второе имя

Приятно вспомнить в час заката Любовь, ушедшую когда-то. Полезно вспомнить в час рассвета Слова забытого поэта. Топкапы стоял на ушах! Все были обеспокоены пропажей наследника Мустафы. Повелитель в ту же секунду отправил янычар в Стамбул в поисках мальчика. Солдаты в сопровождении Ибрагима-пашы обыскивали каждую улицу, каждый дом, опрашивали каждого человека. Сам Сулейман получал известия о новой информации каждые полчаса. Валиде Султан стало плохо с сердцем. Потребовался лекарь, чтобы привести её в чувства, сейчас матушка отдыхала, но тоже спрашивала, есть ли что новое, нашёлся ли Мустафа. Махидевран буквально сошла с ума. Она била всю посуду, переворачивала одеяла, ткани, подушки, трясла каждую свою рабыню с вопросами, где её сын. Ей дали успокоительное, но и оно не помогло матери прийти в чувства. Махидевран постоянно кричала, что виновата Хюррем, что это именно её коварный план. Мы с Хатидже ждали новых новостей и успокаивали друг друга. Хюррем хотела тоже помочь нам, но все члены династии отказались от её помощи, по нашёптыванию Махидевран, что именно русская виновата во всех наших бедах. Я пообещала подруге сообщать обо всех новостях, я не верила в её причастность к этому делу. Служанку, что сообщила о пропаже Мустафы, уже допрашивали. По её словам, она вела наследника во дворец, как её ударили сзади, мальчика схватили и посадили в заранее приготовленную карету. Предателями оказались несколько стражников, которые уже давно обхаживали Мустафу, именно они и похитили мальчика. По мнению Бали-бея, это был заговор, похищение готовилось заранее. Он, Повелитель и Ибрагим обсуждали возможные мотивы преступников. Иными словами, зачем кому-то похищать наследника престола? Я часто пыталась выведать у Ибрагима или брата хоть какие-то новости, но меня, проще говоря, отшивали от этого дела, предупреждали, чтобы я не занималась самодеятельностью. Ещё тут как тут оказался Мурад-паша, который принёс нам свои сожаления и обещал помочь, чем сможет. Больше всего он успокаивал именно меня, говорил, что всё обойдётся и с Мустафой ничего не случится. Но словами ничего не сделаешь, нужны действия. - Повелитель, есть хоть какие-то новости? Неужели никто ничего не видел и не слышал? – в очередной раз спрашивала я у брата. Мне удалось проскользнуть к нему в покои, когда он беседовал с Ибрагимом, Сулейман тут же приказал выйти мне, но я настояла на своём. - Стража опрашивает каждого человека в Стамбуле, новостей нет, - сухо ответил Сулейман. - Повелитель, у нас есть два варианта, почему шехзаде Мустафу похитили. Возможно, это похищение с целью выкупа. Преступники желают заполучить деньги в обмен на жизнь мальчика. Или, - Ибрагим тяжело вздохнул, - это связано с нашими разногласиями в Италии. Как вы знаете, мы давно враждуем с ними, возможно, Мустафа им нужен в качестве политической фигуры. - Как можно? Использовать ребёнка в таких целях! – возмутилась я. - Госпожа, это ужасные люди! Для них нет понятий «человечность» и «невинность». По их мыслям, отвечать должны все. Повелитель, с Вашего позволения я присоединюсь к янычарам и продолжу поиски, – паша удалился, а Сулейман сел на диван и взялся за голову. - Брат, Мустафа найдётся! – с каждым разом я сама уже не верила в эти слова. Прошло несколько часов, а нет ничего, что могло бы вывести нас на след похитителей. - Аллах да поможет нам! Мадине, прошу тебя, не предпринимай сама ничего. Я знаю твой характер, твою напористость, но не хочу терять ещё и тебя, – Сулейман поцеловал меня в лоб. Я с трудом сдерживала слёзы, в эти минуты я сама себе удивлялась. Никогда я не боялась ничего, а теперь боюсь потерять близкого человека, человека, в котором течёт моя кровь. Мустафа оказался единственным человеком, с которым наши мысли были так похожи, мы оба любим драться на саблях и мечтаем уйти в поход, мы оба понимаем друг друга с полуслова. Этот маленький человечек оживляет меня своим озорным нравом, нелепыми детскими фразами и заботливостью. Все эти мысли просто требуют моего вмешательства. Прости меня, Сулейман! Но я должна узнать хоть что-то, я должна помочь Мустафе. Выйдя из покоев, я наткнулась на Малкочоглу. Хранитель султанских покоев, кажется, шёл к Повелителю, но увидев меня, остановился. Вид у него был крайне взволнованный, по нему были видно, что он узнал что-то очень важное. - Малкочоглу, стоять! – крикнула я и развернула его к себе. – Что ты узнал? Говори сейчас же! - Госпожа, прошу Вас! Не лезьте не в своё дело! - Это моё дело! Всё-таки, это мой племянник. Ты что-то узнал, я по твоим бегающим глазкам вижу. Или ты думаешь, что я буду вот так сидеть на месте, когда Мустафа находится неизвестно где? – я сложила руки на груди и вопросительно посмотрела на него. - Аллах пошлёт мне терпения! Госпожа, всё равно не скажу. Простите, - он поспешил удалиться и завернул в покои Сулеймана. Ну и пусть! Я здесь буду стоять хоть до ночи, не сдвинусь, пока Малкочоглу не расскажет, что он узнал. Надо будет, голодовку устрою! Меня не так просто сломить. Малкочоглу поспешно вошёл в покои Повелителя. Падишах не стал ругать его, потому что ему хотелось узнать, есть ли какие новости по поводу Мустафы. Бали-бей поклонился и сразу приступил к делу. - Повелитель, я узнал очень важную информацию. Вы должны это услышать, - сказал хранитель покоев. - Не медли, Бали-бей! Ты узнал, где мой сын? Кто его похитил? – Сулейман пристально начал смотреть на вошедшего, отчего Бали-бей немного замешкался, но быстро среагировал. - Я узнал имена стражников, что охраняли шехзаде Мустафу и ударили служанку. Именно они забрали мальчика и увезли. Это Махмуд-ага и Ахмед-ага. По словам служанок, других янычар и людей в Стамбуле я выяснил, что они работают на римских послов, которые без Вашего позволения недавно прибыли в Стамбул и обосновались здесь. Очевидно, послы наняли их, чтобы похитить наследника и манипулировать Вами. Вы же знаете, что мы давно воюем с Италией... Теперь всё складывалось в чёткую и определённую картину. Ибрагим был прав насчёт похищения вражеской страной. - А где сейчас эти люди? Послы ещё в Стамбуле? - Шехзаде отвезли в неизвестном направлении, предположительно, в сторону леса. Возможно, там похитители передадут мальчика послам, а там близка дорога к порту. Нам надо торопиться, иначе Мустафу могут увезти в Италию. - Пусть во всех портах будут внимательны, запретить выход всех кораблей в море. В лесу должны быть янычары, пусть ищут в каждом кусту, у каждого дерева, я лично спрашивать буду у любого воина, – Сулейман грозно отдал приказ и первым вышел из покоев, видимо, сообщить Валиде. Малкочоглу последовал за ним. Выйдя из покоев, он наткнулся на Мадине Султан, которая всё-таки не собиралась уходить. Первым из покоев вышел брат, он не обратил на меня никакого внимания и поспешил по коридору в гарем. За ним следом Малкочоглу, а теперь я его допрошу, как следует. Я встала в позу «руки в боки» и задрала голову кверху. - Я же сказала, что не уйду! – из моих глаз словно огненный луч прошёлся до его лица, я буквально сжигала его своим взглядом. - Госпожа, чего вы добиваетесь? Или вы преследуете меня? – как же я хочу его убить! Убить, порвать на мелкие кусочки за его остроумные фразочки. - Бали-бей, если ты сейчас же не скажешь мне, что ты узнал, а я знаю, что ты что-то узнал, то я … я … я знаешь что? – кажется угроза не получилась. Что я ему сделаю, если он не скажет, сама не знаю. - Вы настойчивая! Очень даже! - Спасибо моему отцу, султану Селиму, характером я пошла в него, – похвасталась я. – Почему Повелитель так быстро выбежал? Значит, что-то стало известно! Бали-бей не выдержал под моим напором и пристальным взглядом и изложил мне всю информацию в деталях, о послах, охранниках и о том, что Мустафу могут увезти в Италию. - Так надо что-то делать! – вскрикнула я. - Госпожа, только не лезьте не в своё дело, не хватало, чтобы с Вами что-то случилось, – эх, Малкочоглу! Плохо ты знаешь меня! Хотя уже давно присматриваешь за мной, мог бы уже понять мой характер. - Волнуешься? Не надо за меня волноваться. Я просто хочу быть хоть чем-то полезна. - Вы будете полезны, если не предпримите что-то сами, – с этими словами он оставил меня в коридоре одну. Разговор не окончен, но слушать меня, видимо, никто не собирается. Постояв у султанских покоев с минуту, я решила действовать. Пусть меня накажут потом, Валиде запретит выходить даже в хамам, но не могу я сидеть сложа руки. Свою полезность в этом деле я пока не понимаю, но сердце подсказывает, что я должна быть там. Если Бали-бей не хочет брать меня с собой, то я просто буду преследовать его. Я направилась к конюшне, от неё на своём коне уже отъезжал Малкочоглу, он не заметил, как я пришла. Стражники, увидев меня, привели мне коня. От сопровождения я отказалась, сказала, что буду недалеко. Сев на чёрного коня, я поскакала вслед за Бали-беем. Янычары должны обыскивать лес, значит, Малкочоглу будет сопровождать их и я не потеряюсь. Я соблюдала расстояние между нами, иногда притормаживала коня, ждала некоторое время, а потом нагоняла упущенную дорогу. Через несколько минут я заметила, как Малкочоглу встретился с нашими воинами, и они продолжили поиски. По главному янычару, его артикуляции я поняла, что они настигли странных людей в масках, что сопровождали карету, вся делегация двигалась к ближайшему порту. Ох, что будет, когда меня обнаружат! Бросятся защищать, убежать я уже не смогу, пути назад просто нет. Я нащупала сквозь одежду холодный кинжал, который успела прихватить с комнаты и, успокоившись, поскакала за янычарами. Скрываться от них было очень трудно, десятки воинов прочёсывали весь периметр, в нём находилась и я. Меня скрывали лишь густые заросли деревьев, моя лошадь со всей осторожностью делала каждый шаг, моё дыхание учащалось. По мере того, как мы приближались, мне становилось страшно, уже хотелось свернуть назад, но чувство гордости и долга самой себе не позволяло сделать это. Вдруг со стороны стражников я услышала крики, звон саблей и беготню. Похоже, что разбойников нашли. Что делать? Что делать? Помочь? Нет, меня зашибут и не заметят. Оставаться в стороне? Не для этого я преследовала их столько времени. Я слезла с лошади и, оставив её у кустов, стала пробираться сквозь листву поближе к полю боя. Я оказалась права. На дороге стояла карета, вокруг неё было около десяти разбойников, которые нападали на янычар. Малкочоглу сопровождал воинов, они отчаянно дрались против предателей, но и те не уступали им в ловкости и силе. Скорее всего, это были обученные люди, специально подготовленные для этой миссии. Победа оказалась на стороне янычар, они ловко расправились с похитителями, но и сами понесли серьёзные потери. Оставшиеся поскакали во дворец за подмогой. Я решила уже выйти из своего укрытия и представиться. Вот она я! Ехала-ехала, да помощь моя и не понадобилась. Но тут из-за кустов появился стрелок, он стал целиться в Малкочоглу, тот стоял спиной. Забыв обо всём на свете, я ринулась что есть сил из кустов, спотыкаясь и падая. Я вытащила кинжал из одежды и, когда была достаточно близко к оставшемуся разбойнику, кинула кинжал прямо в него. Я не промахнулась! Лезвие пронзило предателя в спину, но он успел отпустить стрелу. Секунда. Бали-бей упал с пронзённой спиной без сил. Я ослабла и упала на колени. Прошло секунд десять, прежде чем я очнулась и бросилась сначала к карете. Мустафа мирно спал на сиденье, подложив ручки под щёчку. Меня ненадолго посетила радостная мысль, что с мальчиком всё хорошо, но бездыханное тело Малкочоглу ударило меня в голову. Я подбежала к нему и перевернула на бок. - Нет! Нет! Бали-бей! Только не умирай! Кто будет учить меня, дразнить… - по моей щеке кажется, потекла горячая слеза, я стала смахивать её рукой. - Сейчас приедут янычары… - Мадине Султан… - Малкочоглу говорил медленно, иногда жмурясь от боли, - я же говорил вам… - он покашлял. - Да, как вы все не поймёте! Я слушаю только себя любимую, и то иногда. - Именно это и выделяет Вас среди остальных, -кажется, каждое слово давалось ему с трудом, но он как мужественный янычар старался не показывать своей слабости, а тем более мне, человеку, который недавно победил его на саблях. - Стрела… - он зажмурился от боли и уже чаще дышал. - Вытащите стрелу… Как он себе это представляет? Сердце у меня чаще забилось, рукой я нащупала торчащую стрелу на его спине и обхватила пальцами. Рука не хотела сжиматься, но я пересилила себя и крепко сжала предмет боли для Бали-бея. Я дернула один раз, стрела не поддалась. Боже, как же страшно! Вытаскивать из человека стрелу, она так прочно села в нём, что мне просто стало не по себе, Малкочоглу же будет больно. Он словно прочёл мои мысли. - Госпожа, это единственный способ, - я сжала губы. Собрав всю силу из своего тела, я стала передавать её в руку, пока она не покраснела от острой стрелы. Я вдохнула больше воздуха и … дернула стрелу. Она легко вышла, наконечник был весь в крови, рана Бали-бея начала кровоточить. Я отшвырнула лезвие в сторону. - Теперь мы с вами квиты, Бали-бей. Помните, в охотничьем домике вы спасали меня, а теперь я, – я плакала от радости, что смогла сделать это. Я смеялась и вытирала слёзы одновременно, Малкочоглу тоже старался выдавить слабую улыбку, но у него получалось это с трудом. На моё счастье прибыла стража из дворца. Они подхватили Бали-бея на руки и потащили к лошади. Я вспомнила о Мустафе, он уже проснулся и был рад видеть меня. Подхватив его на руки, я побежала к лошадям. Дальше всё было так смутно, непонятно. Кто-то взял мальчика себе, меня взяли под руки и потащили к лошади… Потом уже очертания дворца… Руками я касалась холодных каменных стен, меня несли по коридору. Затем помню гарем. Все девушки смотрели на мою слабость, на моё опухшее лицо. Меня завели в комнату и положили на кровать. Удаляющиеся крики постепенно исчезли. Последнее слово служанок было: «Лекаря!».