Непокорность - моё второе имя

Сквозь темноту ко мне начал пробираться свет. С каждой секундой он становился всё ярче и ярче и слепил глаза. Я заморгала и зажмурилась от резких ударов солнечного луча. Мои холодные руки нежно поглаживала чья-то тёплая ручка, а яркий свет заслоняли тёмные фигуры, голоса которых смутно доносились до меня. В какой-то момент можно подумать, что ты умерла и сейчас находишься где-то между адом и раем. А эти голоса решают, куда же отправить твою душу. Тёплая рука – это рука Аллаха, которая успокаивает меня. Фигуры оборачиваются в мою сторону и начинают что-то говорить, разводя руками. Они зовут кого-то. Кого? Голоса приближаются, и я уже отчётливее слышу: «Мадине». - Где я? Что со мной было? – голос тоже начинает постепенно возвращаться ко мне. Правда, каждое слово даётся с трудом. От мелкой боли в мышцах я немного вздрагивала и ёжилась. Повернув голову вбок, я увидела приближающуюся ко мне Валиде. Матушка села рядом на кровать и поцеловала меня в лоб. Та ласковая рука принадлежала Мустафе, который тоже сидел на коленках у бабушки и мило улыбался. Первой мыслью было, что с ним всё хорошо. - Мадине! Слава Аллаху, ты очнулась! Вчера был очень ужасный день, - матушка жалобно смотрела на меня, а я пыталась вспомнить, что конкретно было вчера. Воспоминания, словно картинки из калейдоскопа, выстраивались в ряд, но некоторые были размыты, всю суть происшествия я не смогла вспомнить. - Матушка, Аллах, что же было? Мустафа, - я улыбнулась своему племяннику, - ты жив. Как приятно видеть тебя здоровым! - Мадине, вчера Мустафу нашли янычары и Бали-бей, а ты как оказалась там, я не знаю и знать не хочу. Я расстроена твоим поведением, но не буду ругать тебя. Ты много пережила. - Валиде, вы же знаете меня. Мой характер таков, что я не смогла сидеть на месте и ждать хоть чего-то. Мы слишком долго ждали. Поэтому я и последовала за Малкочоглу. При произношении его имени у меня закололо сердце. В разум резко нахлынули дурные воспоминания. Я видела, как Бали-бея пронзила стрела, я кинула кинжал в разбойника, а затем … окровавленная стрела в моих руках и еле дышащий Малкочоглу. Всё это словно ужасный кошмар! Я посмотрела на руку, в которой недавно побывала стрела, на ней оставались рубцы с засохшей кровью. - Доченька, ты вытащила стрелу из Малкочоглу, спасла ему жизнь. Он сейчас в лазарете, лекари говорят, что он поправится. Если бы янычары подоспели позже, могли и не успеть. И если бы стрела пробыла внутри дольше, Бали-бея бы уже не спасли, – Валиде погладила меня по лицу, а Мустафа взял мою руку в свою. Между жизнью и смертью. Ещё секунда, ещё секунда! Он бы умер, умер! Ушёл бы из этой жизни. Ещё секунда! Мне не верилось, что я способна на такое, что именно я спасла его, вытащила ту злополучную стрелу, что пронзила его. Он упал так беззащитно, он говорил так медленно, хрипло. Каждое слово давалось ему с трудом, оно причиняло боль ещё таких же десяти стрел. - Мадине, я ни капельки не испугался! Меня схватили и посадили в ту карету, я решил молчать, потому что знал, что Повелитель обязательно найдёт меня. А потом я уснул, потому что устал ждать. Но ты вытащила меня из кареты, я видел, как ты помогла Малкочоглу, – Мустафа обнял меня. – Ты очень смелая! - Мустафа, мой храбрый львёнок! Ты тоже был очень смелым, – я потрепала мальчика по голове, он заулыбался. Матушка оставила меня отдыхать, сказала, что сейчас же прикажет раздавать девушкам золото и сладости в честь моего скорейшего выздоровления. - Аллах! Аллах! Спасибо тебе, Аллах! – Сюмбюль ага бегал по гарему, жестикулируя руками, выкрикивая разные фразы и благодарности Аллаху. – Девушки, чего же вы сидите? Наша Мадине Султан очнулась наконец-таки. Аллах да уберёг её жизнь! Не оставил! Госпожа у нас сильная! Спасибо тебе, Всемогущий Аллах! Повара уже раздавали всем сладости и золото. На крики евнуха из покоев выбежала Хюррем Султан. Услышав радостную весть, она тоже стала высказывать благодарности Аллаху, восхвалять его и бегать вместе с Сюмбюлем. Вытащив деньги из своего сундука, Хюррем тоже начала раздавать девушкам монеты. Закончив радоваться, госпожа побежала в покои Мадине Султан. Уснуть мне не удалось, меня прервала Хюррем, вбежавшая в мои покои и начавшая крутиться вокруг меня, словно собачка. Я не очень поняла её действий, а остановить её не удавалось. Усмехнувшись её действиям, я всё же окликнула её, Хюррем словно вернулась в наш мир. Она засмеялась и присела рядом со мной. - Госпожа моя, как я рада! Видит Аллах, мы все молились за вас, за ваше здоровье. Как только Сюмбюль рассказал мне эту новость, я оказалась словно в раю. Как вы? – рыжеволосая подруга взяла мои руки в свои. - Ах, Хюррем! Я тоже очень рада видеть тебя, всё было так смутно. Ещё вчера мы все искали Мустафу, а сегодня всё уже хорошо. Я, правда, сильно переживаю за Малкочоглу. Ты не знаешь, как он? – я с надеждой посмотрела на мою подругу. - Ему уже лучше. Он очень храбрый янычар, быстро перенесёт эту болезнь. Бали-бей должен благодарить тебя, ты спасла ему жизнь. - Как я хочу увидеть его и лично услышать эти слова благодарности, – мечтать не вредно, но как я доберусь до него, да и ещё не тот момент. Говорить с Малкочоглу, который ещё лежит в постели. Разные мысли рождались в моей голове, но я встряхнула ей, чтобы отогнать этот позор. - Так в чём проблема? Встаньте, оденьтесь и идите к нему! Чем сидеть тут и плакать, иди к нему, поговори с ним. - Нет, не сегодня. Как только я сама окрепну, и он встанет, тогда и пойду, – сия мысль не особо порадовала меня, но что делать? Я надулась и сложила руки на груди. - Мадине, мне кажется, что между Вами что-то есть, - сказала Хюррем и тут же поставила перед собой руки, - только не бей меня! - Были бы силы, тогда бы обязательно ударила за такие слова. Что за вздор! А с чего ты это взяла? – мне надо знать, что она видела, слышала. С чего она сделала такой вывод? Хотя в последнее время я часто думаю о нём, даже когда просто вижу или произношу его имя. А когда Бали-бей был ранен, то чуть с ума не сошла. Мысль, что его может не стать в одну секунду, так напугала меня, что я разревелась в лесу прямо перед ним. - Он твой охранник, - начала госпожа, - постоянно разговариваете, при виде друг друга готовы вступить в схватку. - И что хорошего? Мы так ненавидим друг друга. - В этом то и вся проблема. Все эти ваши, - Хюррем жестами показала мне драку, - приводят к симпатии. Настоящая любовь начинается с ненависти. Даже есть такое выражение: от любви до ненависти один шаг. - Не уверена, что сейчас это уместно, но ты в кое-чём права. Но не во всём! Нет! Забудь об этой мысли, а главное, никому не высказывай свои предположения, – я обратила внимание, что у Хюррем уже сильно было видно живот, малыш рос, скоро приближался срок. - Ты лучше думай о малыше. Совсем скоро свадьба Ибрагима и Хатидже. Вот уж повеселимся! Хотя все праздники в нашем гареме проходят скучно, словно мы хороним кого-то, – я затосковала, думать о предстоящем пиршестве, которое будет очень скучным, мне не хотелось. - Тут я согласна с тобой, Мадине. У нас давно не было веселья, – в мои покои вдруг вошла Махидевран Султан. Она поклонилась, но, увидев Хюррем, скривилась. Казалось, она вот-вот набросится на мою подругу и исцарапает ей всё лицо. - Госпожа, - промямлила Махидевран, - как ваше здоровье? - Лучше уже. Проходи. - Хочу поблагодарить вас за Мустафу, вы спасли моего сына. - Его спасли янычары, я лишь оказалась рядом. - Наша госпожа очень отважная, – выпалила Хюррем, пронзая Махидевран своим огненным взглядом. - Тебя не спрашивали. Это ты во всём виновата! – кажется, мать наследника стала выходить из себя. Хюррем встала с кровати и подошла к ней ближе. – Твоё появление принесло в нашу семью только раздор, одни беды происходят в последнее время. - А тебе не кажется, что в нашей семье происходят беды из-за твоего присутствия здесь? Я ничего не делала и не сделаю, потому что люблю нашего Повелителя и против него не пойду никогда. А ты быстро сдалась, Махидевран. Смирись со своим ничтожным положением. - Мой сын – наследник, будущее Османской империи. Роди хоть сто детей, мой Мустафа будет всегда на первом месте. - Это мы ещё посмотрим! Я поняла, что ситуация накалилась до предела и шикнула на обеих. Они послушали меня и обе вышли из моих покоев. Пусть ругаются, но не в моей комнате. Слышать их разговоры было ужасно, они никогда не найдут компромисс. Но что поделать, Махидевран и Хюррем – женщины Повелителя, кому захочется делить своего любимого человека с кем-то ещё. Вот и я не хочу делить Малкочоглу с кем-то из девушек кабака. Что за мысль! Да, зачем он мне вообще нужен! Никого я делить не буду, то есть… я запуталась. Слишком много мыслей! Слишком много событий произошло! Надо успокоиться и лечь спать, немного отдохнуть. Уж потом посплю и приму, что мне делать дальше. Не успела я поудобнее устроиться, как в комнату вошла Хатидже. Я и забыла, что только она не видела меня ещё после этого случая. - Аллах, вы сговорились все что ли? – налетела я на сестру, которая в недоумении смотрела на меня. – Матушка, Хюррем, Махидевран… дадите вы мне поспать сегодня или нет? - Мадине, вечно ты о своём. Я волнуюсь за тебя. - Я не дитё! Мне не пять лет! – ворчала я, поправляя подушки, до которых было трудно дотянуться, тут ещё и одеяло скатилось с кровати. Хатидже поправила мне всю постель и села рядом, успокаивающе смотря на меня. - Я тут собираюсь сходить к астрологу. Хочу узнать кое-что… - Ты же не веришь во всю эту чепуху, Хатидже. Или же это тебе Валиде нашептала? - И да, и нет. Я приняла решение. Я готова вынести то, что скажет мне астролог. Может, ты со мной пойдёшь? Одной идти мне страшновато, да и ты хочешь наверняка что-то узнать. Я задумалась. Вопросов, и правда, было достаточно много. Ответить на них самостоятельно я не смогу, но сможет ли астролог это? - Вопросов у меня много… - настораживающее посмотрела я на Хатидже, как бы предупреждая, что я засяду там надолго. - Ну и отлично. Пойдём скорее. Сюмбюль отведёт нас к нему. Тебе помочь одеться? – Хатидже подошла к дивану с нарядами, которые девушки принесли сегодня утром. Я ткнула в зелёное платье и стала вставать. Силы возвращались, но сестра всё равно помогала мне одеваться. Мы вышли из покоев, евнух повёл нас по коридорам в тайную комнату. За столом сидел главный астролог дворца. Он что-то читал, попутно записывая всё на бумагу. Увидев нас, он поклонился и убрал чтение. Мы сели напротив его. Хатидже начала первой. Она спросила о будущей жизни с Ибрагимом, будет ли у них семья. Астролог что-то пошептал, затем взял огромное блюдо с водой и стал посыпать травы и смеси в него, приговаривая что-то. Дым, шипение… снова дым, шипение. - Госпожа, Ваша жизнь будет спокойной, размеренной. Но вы часто будете оказываться в тени. Это будет тень человека, который всё время преследует Вас. Человек зол. Он злится на Вашего будущего мужа. Всё, что я вижу - это пламя, огонь. Словно у этого человека на голове горят множества факелов. Хатидже смутилась от этого предсказания, а астролог обратился ко мне с тем же вопросом. Я опустила взгляд. Что я задам, пока не решила. Я боюсь выпалить что-то, а потом буду жалеть, что не спросила то, что нужно. Надо слушать своё сердце! - Я хочу узнать, где моё счастье? – астролог снова начал что-то насыпать, помешивать. Бесконечные химические процессы происходили в блюде с водой. - Ваше счастье, госпожа, совсем рядом. Оно настолько рядом, что вы можете даже коснуться его, увидеть его, оно тоже видит Вас. Остальное за Вами. Мне неизвестно, каким вы видите своё счастье, что оно представляет собой. Но я вижу, что вокруг Вас постоянно кто-то есть, он заботится о Вас, оберегает. А ещё рядом с Вами всегда идёт человек, женщина. Она кладёт свою руку на Ваше плечо и успокаивает Вас. Эта женщина похожа на ту, что в предсказаниях Хатидже Султан, с множествами факелов на голове. У Вас похожие судьбы, в них присутствует один и тот же человек. Только у Хатидже Султан это враг, а у Вас, госпожа, - друг. Мы с Хатидже вышли из комнаты быстро. Всю дорогу мы молчали, обдумывая слова астролога. Один и тот же человек, женщина с множеством факелов на голове. Что за человек, который оберегает меня? Счастье… счастье для меня … я не знаю, что это для меня. Не знаю. Это и гнетёт меня, мучает, грызёт изнутри. Я заметила расстройство сестры, она молчала и, кажется, роняла слезинки. - Хатидже, что с тобой? Ты так расстроилась из-за предсказания? – я обняла её за плечи. - Что это за женщина? Она не будет давать нам покоя. Я боюсь, Мадине. - Кто говорил, что примет любое предсказание астролога? Не ты ли, моя любимая сестрёнка?! Эх, ладно, пойдём, – я рассмеялась и потащила Хатидже к маме. - Ты ужинать с нами будешь? – спросила Хатидже. - Нет … у меня есть ещё одно незавершенное дело, – я оставила сестру одну, а сама побежала по другому коридору в направлении лазарета. Я должна увидеть Его и удостовериться, что он в порядке. Это будто мой долг. Я приоткрыла дверь лазарета, но там никого не было. Лекари, пациенты … комната была абсолютно пуста. Я в смятении отошла от двери. Где же Малкочоглу? - Госпожа, вы не меня ищете? – знакомый, до боли родной голос Бали-бея послышался позади меня. Я обернулась и увидела его. Он стоял как обычно в своём платье, чалме, совершенно здоровый и улыбался мне. Сердце моё успокоилось, я с облегчением посмотрела на него. - Но почему вы не в кровати? Вы же ранены! – я опомнилась, правда, почему он уже стоит и ходит? Ему надо отлежаться. - Я в порядке, госпожа. В конце концов, я – янычар, мне нельзя долго находиться в больничной кровати, долг зовёт. Повелителю нужна моя помощь. - Ну, тогда хорошо, – я уже собралась уходить, но он остановил меня, преградив путь рукой. - Госпожа, а что вы тут делали? Меня искали? Или вы заболели? – сколько вопросов одновременно. Я растерялась, что ответить ему? - Я просто хотела узнать, как вы себя чувствуете. Кстати, могли бы поблагодарить меня, я спасла Вам жизнь. Ещё секунда, и вы бы умерли от той стрелы, а я её вытащила, – я истерически посмеялась, как бы надсмехаясь и гордясь своим поступком. - Как раз искал Вас, чтобы выразить благодарность. Спасибо, Мадине Султан. Но вот только что вы делали там, когда я велел вам оставаться здесь, во дворце? - По-моему, я отвечала на этот вопрос там, в лесу. У меня очень-очень сложный характер. Поймите, что я слушаю только себя и то, только тогда, когда слышу, что сама говорю, – Малкочоглу усмехнулся моим словам. Я увидела его с другой стороны, сейчас он казался таким милым и простым, что невольно захотелось сказать ему что-то приятное. Он тоже смотрел на меня с некой любопытностью, будто увидел впервые и разглядывал. «…ваше счастье рядом … настолько рядом, что вы можете коснуться его… увидеть его… оно тоже видит вас…». - Малкочоглу, - я произнесла его имя, будто пробуя на вкус. Так мягко, нежно и тепло. В душе что-то переворачивалось, горело, по телу забегали мурашки, словно меня облили холодной водой. А потом опять жар. Чувство, что весь дворец горит. Я буквально утонула в его серых глазах, что-то меня завораживало в них, притягивало. Неожиданно он взял мою руку, ту самую руку, на которой оставались рубцы с стрелы. Этой рукой я вытащила ту стрелу из него. Я не успела смыть засохшие капельки крови, и теперь они закрывали мои ранки. Он так нежно взял моё запястье и начал рассматривать. Затем указательными пальцами он коснулся моих рубцов, отчего я вздрогнула, но не помешала ему. Султанская рука была в царапинах и крови… что может быть лучше для самой султанши? - Мадине, - он произнёс моё имя. Моё имя без титула. Его голос окутал меня с ног до головы, словно мягкая пелена. Жар начал усиливаться, одновременно меня бил холод. Я зажмурилась, выдыхая собравшийся воздух, и направилась к своей комнате. Он остался там один. Мне не захотелось еды, я ничего не хотела. Я закрылась в своё комнате и легла в постель, не сняв одежды. Взглянув в зеркало, я увидела, как мои щёки подрумянились. Я коснулась их холодными руками и ощутила жар. Он назвал меня по имени. По имени .«Мадине».