Непокорность - моё второе имя

Я не спала. Сон пропал. Несколько раз я пыталась закрыть глаза и успокоиться, но безрезультатно. Румянец с моих щёк пропал, теперь я только дрожала от холода. Но был ли это холод? Мне страшно. Страшно и одновременно приятно. Я пару раз прокручивала в голове момент, когда Бали-бей назвал меня по имени. Мадине. Мадине. Это так мило! Это так… непонятно! Закрываю глаза – вижу его. Везде он. Начинаю вспоминать свои прошлые дни здесь, в каждом моём приключении я вижу его. Малкочоглу везде, словно оберегает меня и защищает. «…он заботится о Вас… оберегает» - эти слова астролога никак не выходили из моей головы. Сопоставив все факты и слова предсказателя, я пришла к выводу, что тот человек и есть Малкочоглу Бали-бей. Только от этой мысли мне становилось страшно. Люблю ли я его? Не знаю, не уверена. Он просто мой охранник, я госпожа. Между нами ничего не может быть, хотя бы из-за наших положений и титулов во дворце и в жизни. Несколько дней назад я уверяла себя, что не люблю Малкочоглу, а теперь уже сомневаюсь. Меня никто не называл так мягко и нежно. А когда он взял мою руку? Я готова была провалиться, но в тоже время все раны перестали ныть. Его руки такие тёплые, нежные. От прикосновений мне было щекотно и жарко одновременно. Я не должна так поступать. Я же госпожа, хотя когда это останавливало меня. Вот именно, что никогда. Всю ночь я ворочалась, но так и не уснула. Зато утром у меня были огромные синяки под глазами, волосы растрёпанны, а конечности болели. Когда мне принесли завтрак, я укуталась одеялом, закрыв лицо. Никого не хочу видеть! Слуги удивились моему поведению, они пытались как-то поднять меня, предлагали платья, украшения, но я напрочь отказалась от всего. - Госпожа, что с вами такое? Почему вы себя так ведёте? – я, не открывая лица, догадалась, что это Хюррем. Я почувствовала, как прогнулась моя постель, когда она села рядом. - Хюррем, уйди. Не хочу срываться на тебе. Дай мне побыть одной, - огрызнулась я и отвернулась на бок, делая себе щёлку для воздуха. - Мадине, что произошло? Вчера всё было хорошо. Хотя, дай я угадаю, - Хюррем задумалась, а я напряглась изнутри. Она без труда угадает причину моего негодования, ведь давно заметила мои отношения с Малкочоглу. - Ты ещё делаешь вид, что думаешь? Ты знаешь причину моего недуга, поэтому я прошу уйти тебя, – я опять огрызнулась. - Уж не имя ли этой причине Малкочоглу Бали-бей? Мадине, что за ребячество? Глупо вот так замыкаться в себе из-за этого. Или произошло что-то, чего я не знаю? – Хюррем потихоньку начала стаскивать с меня одеяло, я позволила сделать ей это. - Я больше не хочу его видеть. Он противен мне, – я вру. Зачем я делаю это? Так я пытаюсь настроить себя по-другому, убедить себя, что он совершенно безразличен мне. - Не верю я тебе. Только из-за этого ты так себя ведёшь? Мадине, расскажи. - Хюррем, обещай, что всё, что я скажу тебе, останется между нами. Вчера он назвал меня по имени, и я его. А потом… - я вспомнила те ощущения, когда он дотронулся до меня, - … потом он коснулся меня. И я даже не препятствовала этому. - Ты определённо нравишься ему. Это заметно! А после твоего рассказа даже думать нечего! – Хюррем захлопала в ладоши и заулыбалась. - Ничего не нравлюсь я ему, – я встала с постели, отшвырнув одеяло подальше и начиная расчёсывать свои волосы. – Вечно ты скажешь такую ерунду. Всё! Что было, то было. Он слуга, я госпожа. Между нами ничего не может быть, ничего. Мне в мужья пророчат знатных господ и пашей, моё мнение даже не спросят, просто молча поведут к ним в спальню. Хюррем замолчала. Видно, ей было нечего возразить ей. Я продолжила расчёсывать свои волосы, которые запутались и превратились в огромный клубок. Рыжеволосая выхватила у меня расчёску и сама стала расчёсывать мои волосы, я лишь морщилась. - Знаешь, я в чём-то завидую тебе и Сулейману. Ваша любовь безгранична. Он любит тебя, ты его. А я даже если полюблю кого-то, то не смогу прожить с ним всю жизнь, – я очередной раз дёрнулась от боли в волосах, Хюррем только усилила хватку. - Никогда не надо сдаваться. Мадине, надо бороться за свою любовь, за своё счастье. Не ты ли у нас непокорная госпожа? А ты так быстро сдалась. Если хочешь чего-то, то действуй. Я – обычная девушка, но любимица Повелителя, родила ему двоих детей. А ты уже родилась султаншей, твой приказы выполняются беспрекословно. Хюррем права, я слишком быстро сдалась. Надо бороться, в первую очередь с собой. Я должна покопаться в своей душе, мне надо понять, что же действительно происходит между мной и Малкочоглу. Что это: любовь или ненависть? Но пока надо быть осторожней, не давать ему лишних поводов, вообще стараться не встречаться с ним. У меня есть незавершённое дело. Я должна поговорить с тем художником, имя которого я никак не вспомню. - Так не больно? – теперь я чувствовала, как Хюррем мягко расчёсывала мои локоны, они снова были ровными. - Нет, ни капельки, – я положила свою руку на руку Хюррем, она улыбнулась. У меня есть лучшая подруга, она понимает меня, помогает и советует. Я благодарна ей, она действительно как та женщина из предсказания. После ухода Хюррем я переоделась и спокойно позавтракала. На этот раз ко мне никто не заглянул. Кто может помочь найти мне того художника? Ибрагим, конечно же. Но его наверняка нет во дворце, опять занимается делами. Об этом я думала всю дорогу в сад. Меня окликнули, я обернулась и увидела приближающегося ко мне Мурада-пашу. Я жеманно улыбнулась, видеть его мне не особо хотелось. Его поведение несколько раздражало меня, так и хотелось крикнуть на него. - Госпожа, как ваше здоровье? Вы оправились после падения с лошади? А после похищения шехзаде? – вторая Валиде моя. Заботящийся паша. Только увидел, как засыпал вопросами о здоровье. После всего этого прошло пару дней, а он только вспомнил. - Да, всё хорошо. Мурад- паша, как хорошо, что я вас встретила! – Он заметно оживился, я поняла, что Мурад поможет мне найти того художника. - Что вам угодно, Мадине Султан? - Вы знаете, что Повелитель заказал свой портрет? Я бы хотела поговорить с тем художником, что взялся за его заказ. Он ещё расписывает стены во дворце Ибрагима-паши. Сможете найти его? – я наклонила голову вбок. - Конечно, госпожа моя. Для вас что угодно. Насколько я знаю, ему выделили комнатку в крыле для слуг. Сегодня Повелитель как раз хотел начать портрет, приходите ближе к обеду в сад, он непременно там будет, – паша гордо улыбнулся. - Я приду. Спасибо за заботу, паша, – я игриво улыбнулась в ответ и направилась в сад. Обед уже приближался, так что я хотела застать художника до того, как он начнёт писать портрет. Забота паши меня радует и злит одновременно. А уж отношение моих родных к нему вообще раздражает. Все они, кажется, прочат мне его в мужья, что крайне неуважительно по отношению ко мне. В саду, правда, готовилось место для Повелителя. У трона брата я увидела мольберт и краски. Наверняка, это его принадлежности. Самого художника рядом не было. Я быстро подбежала к рисункам и стала рассматривать их. Прекрасные картины одна за другой оказывались в моих руках. А вот тот портрет, что был так знаком мне раньше. Только теперь он был полностью закончен. Я пригляделась, и меня осенило. Это был портрет Хюррем. Ну, да! Точно! Это она. Её глаза, губы, нос, овал лица, волосы. Всё это принадлежало моей рыжеволосой подруге. - Госпожа… - я встрепенулась и уронила все рисунки на землю. Позади стоял тот художник, он быстро стал собирать эскизы. - Ой, простите, пожалуйста, – начала я. Хотя зачем я должна извиняться? Ведь я госпожа. Ещё один признак того, что не люблю свой титул. Уж слишком добродушна я, извиняюсь перед первым попавшимся. Точно также как и сталкиваюсь с первыми попавшимися. Невольно вспомнила случай, когда я столкнулась с Малкочоглу, это была наша первая встреча. Замечталась. Пора уже переставать думать о нём, или хотя бы не так часто делать это. - Ничего страшного, госпожа. Это я должен извиняться. Простите, - он засуетился и делал вид, что никак не может собрать рисунки. - Мне так неловко снова спрашивать, но как тебя зовут? Уж забыла я твоё имя. - Лука, госпожа. Ничего страшного. Вы что-то хотели? Лука. Ну, такое простое имя, а я тут забыла. О, Аллах! Почти несколько недель я думала, вспоминала, как его зовут, чтобы сказать Хюррем. Я очнулась от своих мыслей. - А это кто? – я указала на портрет Хюррем, который ошарашил меня. Написан он был идеально, именно это и помогло мне узнать её. - Это… никто, госпожа. Девушка из моей головы. Воображение иногда разыгрывается, – так и поверила тебе. Эта же девушка как две капли воды похожа на Хюррем. Наверняка он что-то скрывает? Но зачем ему это? Может, он просто так хорошо рассмотрел её и нарисовал? Но видел он Хюррем всего пару раз, и то не прямо в лицо. Хорошо, предположим, что от её вида у него проснулось вдохновение, и он наугад дорисовал портрет. Но так похоже!.. Нет, что-то тут нечисто! - Лука-эфенди, а ты уже начал портрет Повелителя? - Нет, госпожа. Только наброски делал. - А с ним на портрете будет ещё и его любимая фаворитка, Хюррем Хатун. Знаешь такую? Она, говорят, из Крыма тоже. – От каждого моего слова Лука всё больше волновался и краснел. Он смущенно отводил взгляд и теребил свою рубаху. Он точно знает её, поэтому так волнуется. Наш разговор прервал брат. Он вместе с Ибрагимом пришёл в сад. Увидев меня, Сулейман подошёл ближе и обнял, Паша поклонился. - Мадине, здравствуй. Тебе уже лучше? – слишком часто мне стали задавать этот вопрос. Проанализировав последние события, я сделала вывод, что часто была в плохом самочувствии. Пора заканчивать болеть! - Да, Повелитель. Вот вышла в сад погулять, а заодно расспрашивала Луку-эфенди о его творчестве? Это правда, что вы с Хюррем будете на будущем портрете? - Правда. Я ещё не говорил ей об этом, но уверен, она обрадуется. Пока я хочу лишь собственный портрет, а после свадьбы Ибрагима и Хатидже Лука начнёт наш общий портрет. – Ибрагим кивнул, а Лука больше занервничал. Я отвела брата и Ибрагима в сторону, чтобы они не заметили смущения художника. - Сулейман, прошу, можно мне покататься на лошади? Я так давно не была в седле, – я взмолилась брату, положив руки ему на грудь. - Как же давно? Пару дней назад ты отчаянно преследовала Бали-бея на лошади, даже всё-таки догнала и успела внести свою лепту в спасение Мустафы, убив одного разбойника, – Сулейман обо всём знал. Мне стало как-то неловко; усмешки Ибрагима вернули меня в этот мир. - Это был рискованный поступок, но такого больше не повторится, я надеюсь. Я никого не слушаю, Сулейман, ты это знаешь. - Повелитель, я считаю, что если бы не Мадине Султан, неизвестно как бы всё закончилось. Малкочоглу бы умер, не приведи Аллах такого, а Мустафу бы увёз оставшийся разбойник. Так что, наша госпожа сыграла огромную роль в этой ситуации, - вступился за меня Ибрагим. - При этом рискуя своей жизнью. Хотя я запрещал делать ей подобное, Ибрагим, – я состроила милые глазки в надежде, что меня простят. Всё уже прошло, зачем ворошить прошлое? Сулейман лишь рассмеялся и похлопал меня по плечу. - Как твои отношения с Мурадом-пашой? – я замялась. Ну, только не сейчас, прошу вас. - Сулейман, прошу, не спрашивай меня об этом никогда. На самом деле этот вопрос звучит по-другому: «Дорогая сестричка, когда ты выйдешь за Мурада-пашу?» - я сложила руки на груди. - Вовсе нет, а разве мне спросить нельзя? – Повелитель уставился на меня, я не отступала. - Только не об этом. Вообще, замуж я пока не планирую. - А что же ты планируешь? Состариться в одиночестве? Валиде, да и я не вечны, Мадине. Рано или поздно это случится, так что мне придётся скоро искать тебе мужа. Без твоего согласия я, конечно, не одобрю этот брак, и ты должна понимать, насколько это важно для всех. Мы заботимся о тебе и твоём благополучии, прими это к сведению, дорогая сестра. Я задумалась над его словами, отчасти он был прав. Я молча удалилась из сада и направилась во дворец. Единственное, на что я забыла получить ответ, так это можно ли мне покататься на лошадях? Возвращаться не хочу. Завалят вопросами и подобными лекциями о будущем. Мысль, что Валиде может не стать, пугала меня. Мне не хотелось терять близких людей: Сулеймана, Валиде, Хатидже, Хюррем, Мустафу… Бали-бея. Невольно он всё-таки попадает в этот список. За последнее время он стал мне чуточку ближе, лишиться его – потерять смысл жизни. Не знаю, радоваться мне или плакать от этой мысли. Может, я и разберусь в своих чувствах, но никогда не решусь сообщить ему об этом и тем более спросить его самого. Получить отказ будет ужасно. Минутку! Что это я уже размечталась? Неужели, представляю себе, как сообщаю Малкочоглу о своей любви, которой, по сути, пока нет. Или есть? Эх, а всё началось с того, что я просто спросила, можно ли покататься на лошади?.. У входа во дворец меня встретил Сюмбюль-ага, он поклонился и повторил, что безмерно рад видеть меня целой и невредимой. Я лишь вздохнула и спросила, что он хочет. Евнух ответил, что меня зовёт Валиде к себе, хочет поговорить. Ну что ж! Я пошла через гарем к матушке в покои. Валиде сидела на тахте, кушая сладости. Увидев меня, она пригласила сесть и обняла за плечи. Эти жесты Валиде неспроста. Я давно заметила за ней странное поведение, у неё свои признаки серьёзного разговора. Я мысленно начала настраиваться, потому что матушка наверняка хочет затронуть болезненную тему для меня. - Мадине, я тут в последнее время думала о своих детях. Бейхан, Шах и Фатьма давно замужем, вот-вот состоится никях Хатидже. Одна ты у меня в девках сидишь? - я сжала зубы до такой степени, что они заскрипели. Они все сговорились. Сулейман поднимал этот вопрос в саду, теперь мама. - Матушка, - я вздохнула, - я не хочу грубить вам или ссориться с вами, но говорить об этом мне неприятно. Я понимаю, что вы хотите от меня, но … - Дочка, я же не посылаю тебя под венец завтра! – Валиде всплеснула руками. – Пришёл возраст, когда юных султанш выдают замуж, тебе уже семнадцатый год идёт, твои сёстры в это время уже имели детей. - Тем более я не хочу замуж. Валиде, что вы всё время корите меня этим? Аллах видит, я ничего не имею против этого, но … постойте, у вас наверняка уже и партия приготовлена мне? – я с укором посмотрела на мать, та отвела взгляд. - Почему бы нет? Я давно наблюдаю за всеми знатными господами. Мне кажется, что Мурад-паша был бы идеальной партией для тебя. Я не выдержала и встала с тахты, попутно сбросив подушки и пролив щербет себе на платье. От отчаяния я замахала руками, слова куда-то подевались. - Да, вы что сговорились все? – крикнула я, – Мурад-паша! Мурад-паша! – я передразнивала разными голосами его имя. - Дочка, успокойся! Что ты так взбесилась? Почему это имя приводит тебя в ярость? Что ты имеешь против этого брака? Я не ответила ни на один вопрос матери, просто с шумом выбежала из комнаты. Не разбирая дороги, я поплелась, куда глаза глядят. Ах, эти бесконечные коридоры! Настоящий лабиринт в замке ужасов. Одни хотят выдать меня замуж, другие по имени называют… Что за жизнь такая! Сама того не заметив, я начала плакать. Передо мной возникла фигура, в которую я врезалась. - Госпожа, вы плачете? – Бали-бей сделал шаг назад после столкновения и стал заглядывать в мои глаза. - А чему радоваться? Меня все хотят замуж выдать, веселиться я не буду. Повелитель, Валиде всё время твердят мне об этом Мураде-паше. Стоило мне просто поговорить с ним, а все уже решили, как детей наших назовут, – я действительно взбесилась. - Вы преувеличиваете, госпожа, – он старался успокоить меня, но на секунду задумался, и на его лице выступило недопонимание. – А вы хотите этого? Я посмотрела на него заплаканными глазами. Я уже не знаю, чего хочу, а чего нет. Я лишь отрицательно покачала головой, он будто выдохнул огромное количество воздуха, скопившееся в его груди. - Почему спрашиваешь? – я утёрла слёзы рукавами. – Злорадствуешь, да? Радуешься, что меня замуж все хотят выдать? - Госпожа моя, - он схватил меня за плечи и крепко сжал, чтобы я не тряслась, - если вас выдадут замуж, я себе этого не прощу, слышите. Никогда не прощу. Не плачьте понапрасну. Я посмотрела на него грустным взглядом, взглядом полным надежд. Высвободившись из его рук, я быстро направилась к себе, оборачиваясь. Не простит себе? Не простит? Что со мной такое? Почему внутри так хорошо и одновременно плохо? Сердце бешено бьётся только от его вида, от его голоса. Неужели это правда, то чувство, что другие называют любовью? Не понимаю. Глупо!