Непокорность - моё второе имя

Наступил момент начала празднеств в честь свадьбы Хатидже и Ибрагима. Стамбульскую ночь озарил яркий праздничный салют, означающий, что с этого дня начинаются пиршества. Уже накрываются столы на улицах, горожанам раздают монеты и угощения, все молятся за здоровье Повелителя и его семьи. Мы с Хатидже и Гюльфем стояли на балконе и смотрели на салют. Множество разноцветных огоньков каждую секунду озаряли небо и наши радостные лица. Хатидже была в восторге, она то и дело смеялась и обнимала меня. Мы с Гюльфем радовались за неё. - Мадине, неужели этот день наступил? Совсем скоро мы будем вместе с Ибрагимом. Мне даже не верится! - Хатидже несколько раз повторила эту фразу, я лишь похлопала её по плечу. - Ты так долго ждала этого, не стоит волноваться, – вдруг я заметила, как на верхнем балконе справа стояли Ибрагим и Бали-бей, они о чём-то оживлённо беседовали. Увидев нас, оба поклонились, а мы тоже поприветствовали их. - Он меня преследует, - пробубнила я себе под нос, сестра услышала мои слова и лишь рассмеялась. - Ибрагим-паша, - крикнула я ему на другой балкон, он обернулся, - поздравляю вас! - Спасибо, госпожа, - отозвался он. – Скоро и на вашей свадьбе погуляем. Я взбесилась. Бросив ему грозный взгляд, я отвернулась. Хатидже, кажется, шикнула на будущего мужа через балкон и обратилась ко мне. Я услышала смех Ибрагима с балкона. - Хатидже, я сейчас с балкона спрыгну! – крикнула я и подошла ближе к перилам, сестра ошарашено бросилась ко мне. - Мадине, не шути так! - А что мне остаётся делать? Вы все уже меня этой свадьбой попрекаете, не хочу я замуж выходить! Не хочу! – я специально крикнула громче, чтобы Ибрагим и Малкочоглу услышали. - Не кричи, Валиде, если узнает о наших проделках, сразу тебя под венец поведёт. Что ты так взбесилась? На тебя так Бали-бей действует? Я не ответила на вопрос, лишь развернулась и ушла в покои. Сестра и Гюльфем последовали за мной, салют продолжался ещё полчаса. Сегодня я осталась у Хатидже на ночь. Завтра многочисленные пиршества, смена нарядов, потом ночь хны. Всего этого моя старшая сестра боялась, поэтому попросила остаться с ней. Я всё думала о Малкочоглу. Нет, между нами определенно что-то есть. Возможно, это даже любовь, только я боюсь признаться себе в этом. Я уже не страшусь этого слова, оно мне, наоборот, кажется таким нежным и романтичным. Любовь. Любовь. Любовь. Шесть букв, а сколько смысла. Мой брат всегда говорит: «Любовь. Этого достаточно». Я понимаю, сколько смысла сокрыто в этом слове. Может, потому что сама влюблена? Все наши прогулки, ссоры, стычки, колкие фразы переросли в нечто большее и необъяснимое. Мне даже непонятно, как любовь может родиться из ненависти? Я не хотела его видеть, слышать, его общество было мне так противно, но не сейчас. Теперь я наоборот ищу повода, чтобы встретиться с ним, но он сам находит меня. А его фраза, что он не простит моего замужества, просто покорила меня. Утром мы завтракали у Валиде, она пригласила и Махидевран, и Хюррем. Хатидже очень волновалась, они с матерью часто обсуждали цвет платьев, подушек, какие блюда надо подать, сколько порций кому наложить. Такие мелочи меня очень раздражали, поэтому мы с Хюррем часто обменивались усмешками по поводу этих разговоров. Наша хорошая дружба злила Махидевран. Она почти ничего не ела, только бросала острый взгляд на Хюррем. - Хюррем, ты так много ешь. Дай Аллах, родится здоровый ребёнок, - подметила Валиде и с улыбкой посмотрела на рыжеволосую. - Спасибо, госпожа. Я уверена, что мой сынок в скором времени появится на этот свет, - ответила Хюррем. - Откуда тебе знать, что шехзаде родится? До рождения второго ребёнка ты тоже утверждала, что будет сын, однако же родилась Михримах. Не бросайся словами попусту, Хюррем-хатун, - Махидевран, кажется, получала удовольствие от каждой колкости, сказанной в адрес Хюррем. - Госпожа, мне главное, чтобы малыш был здоровым, но я уверена, что Аллах подарит нам с Повелителем здорового мальчика, – так искусно ответить своему врагу может только Хюррем. Ещё одно ещё прекрасное качество. Весь день Хатидже примеряла наряды для свадьбы. Дабы не обидеть сестру, я делала вид, что тоже волнуюсь об этом не меньше неё. Только за один день она примерила около двадцати различных платьев, что было совершенно на неё не похоже. На мои вопросы она отвечала, что хочет понравиться любимому мужчине. Каждая девушка желает быть самой красивой в глазах своего возлюбленного, я, кажется, начала понимать это. К вечеру сестра отпустила меня к себе, но только переночевать. Завтра я с самого утра должна буду помочь с платьем, а потом ещё присутствовать на ночи хны. Я смутно помню ночь хны со свадьбы Бейхан и Фатьмы, поэтому сама была не прочь увидеть это снова. Я не знаю, что со мной произошло, но через пару секунд своей дороги я поняла, что иду совершенно не туда. Мои покои находились в другом крыле, а я зашла в крыло Повелителя. Только вот не к нему в покои, а на балкон хранителя покоев. Там обычно стоял Ибрагим, вчера же мы с Хатидже разговаривали с ним только с другого балкона. Я выглянула из-за угла, теперь там стоял Малкочоглу. Вот куда я пришла, значит. Хотелось повернуть назад, но вместо этого я пошла вперёд, да ещё и крикнула ему. Он обернулся и поклонился. - Вы желаете видеть меня, госпожа? – переспросил он. Кажется, не верил своему счастью. Я лишь постаралась взять себя в руки, чтобы опять не ляпнуть чего-то лишнего. - Я просто вышла на воздух. Меня утомили примерки Хатидже и бесконечные вопросы: «Мадине, а идёт ли мне это платье?». Как будто она к этому всю жизнь готовилась. - Свадьба для женщины – очень важное событие в жизни, - ответил Бали-бей. - Не для меня. Чего радоваться в день свадьбы? Особенно госпоже. Нас всегда выдают за нелюбимых, поэтому,… хотя Хатидже в этом плане повезло, они с Ибрагимом любят друг друга. - Наверное, поэтому вы не хотите замуж. Вчера на балконе вы так отчаянно защищали свои слова, что готовы были спрыгнуть с него. Неужели даже жизнью рискнёте? - Малкочоглу, несмотря на мой характер, я тоже понимаю, что такое любовь, - я развернулась лицом к нему, - свадьба – это хорошо, но когда ты выходишь за любимого человека, жизнь преображается. Только с настоящим возлюбленным ты будешь по-настоящему счастлива. Он был поражен моим словам. На его лице я рассмотрела еле заметную улыбку, Бали-бей устремил свой взгляд на Босфор. - А вы разве не любите Мурада-пашу? - Я, по-моему, говорила тебе, что не хочу замуж за него. Почему я должна любить его? Нас ничего не связывает, ничего не напоминает мне о нём. - А обо мне? Госпожа, хоть раз вы задумывались на секунду обо мне? Скажите честно, – я запнулась. Сказать правду? Но какую правду? Аллах, что же мне делать? - Было дело, - тихо ответила я. – Потому что везде вы, словно преследуете меня. Кто вас знает, может, вы шпион какой-нибудь, следите тут за мной, расспрашиваете, - я укоризненно посмотрела на него, а затем рассмеялась своим же словам. - Мне пора, госпожа. Увидимся завтра на церемонии. - До свидания, Малкочоглу Бали-бей. - До свидания, Мадине… - он замялся и сделал шаг назад, - … Султан. Аллах, спасибо, что он ушёл. Я просто больше не знаю, что ему сказать. Все слова разом улетучиваются при виде его. Он назвал меня по имени, но потом всё-таки добавил титул. Мерзко. Ненавижу. С ним мне так легко и хорошо, я словно окутана нежной пеленой. Каждое слово, что я говорю ему, даётся с трудом, потому что мне не хватает воздуха. Внутри всё переворачивается, язык заплетается, ещё чуть-чуть — и сердце выпрыгнет из груди. По телу словно разливается приятная истома, мне так хорошо. Неужели Она пришла? Так нежданно! POV Малкочоглу Никогда мне не было так хорошо. Что со мной такое? Каждую минуту, секунду я думаю о Мадине Султан. Закрываю глаза и вижу её, открываю глаза, вот она стоит. Ещё пару дней назад я готов был отправиться на войну, лишь бы не быть её охранником, не слушать её речи, а теперь лучше умру, чем лишусь возможности просто видеть её. Вчера я вновь ходил в кабак, но уже не смотрю на девушек. Даже Эленика не интересует меня. Если я с ней ночью, то совесть заедает меня, не могу я сделать этого. Чувствую, что тогда предам свою госпожу. Недавно видел Мурада-пашу, так он не упустил возможности поговорить со мной. Завёл разговор о Мадине и сказал, что она самая прекрасная из всех, кого он видел. В этот момент я готов был убить его, не знаю почему. А затем он сказал, что в скором времени попросит у Повелителя её руки. Если это произойдёт, то лучше мне умереть. Не могу видеть, как она общается с другим, мне больно от этого. Но признаться себе в чём-то я не могу, боюсь. Я – янычар, что воевал на многих сражениях, что не раз был близок к смерти и вырывался из её лап, теперь боюсь потерять близкого человека. Настолько близкого, что жизнь без неё потеряет всякий смысл. Зачем жить, если не смогу видеть её и говорить с ней? После каждого нашего разговора мне становится так хорошо! Нет, не могу я потерять её, не могу. Это будет подло! Это будет ошибкой, самой большой ошибкой в моей жизни. Наступил долгожданный день свадьбы. День, о котором Хатидже молилась с момента их с Ибрагимом знакомства. День, к которому все готовились очень долго. День, который станет для меня самым скучным днём в жизни. Свадьба. Свадьба. Но ради сестры я готова потерпеть всего один день. С самого утра Хатидже одевалась в своих покоях, меняя наряды каждый час. Валиде то и дело распоряжалась в гареме, на кухне и в своих покоях. Я просто слонялась по дворцу. То заходила к матушке, то к Хюррем, то к Хатидже. Один раз заходила к Повелителю, но он сразу же вышел из комнаты, извиняясь и говоря, что вспомнил что-то очень важное. Пару раз мне попадался Мурад-паша, который так красноречиво засыпал меня комплиментами, что порой становилось тошно. Постепенно я начала привыкать к его постоянным заученным фразам. Но мысли мои часто были о Малкочоглу. Я всё больше и больше привязываюсь к нему, он тоже, наверное. Празднество было приготовлено в новом дворце Хатидже и Ибрагима. Сестра уже была готова к поездке, на ней было красное платье, а лицо закрывала такого же цвета прозрачная вуаль. Мы все сели в кареты. Я, Валиде, Хатидже и Бейхан в первой карете, Махидевран с Мустафой и Гюльфем в другой, а Хюррем с детьми – в третьей. Путь от нашего дворца до нового дома Хатидже был близок, всего несколько минут езды. В карете Хатидже часто теребила меня за платье или за руку, сжимала мои пальцы до боли. Она волновалась. Один раз я даже шикнула на неё, потому что могла лишиться всей руки, уж слишком сильно она сжимала её. Валиде успокаивала дочку, мы с Бейхан просто общались. Наконец мы приехали. В саду были накрыты столы, а для нас приготовлена беседка с угощениями. Мне предстояло сидеть в ней почти до ночи, такое положение не радовало меня. Я заметила, что с нами нет Хюррем и её служанки Гюльнихаль. Но позже Дайе-хатун сообщила, что у неё начались роды, и их отвезли обратно во дворец. Махидевран сразу сникла, а я обрадовалась. Надеюсь, у неё родится сын. Через несколько аллей левее расположились мужчины. Повелитель, Ибрагим, Насух-эфенди, Малкочоглу находились там вместе со знатными господами и пашами. Наверняка Повелитель обсуждает с Ибрагимом, кто же из них подойдёт мне на роль будущего супруга. Я злюсь. Злюсь, что не могу ничего сделать. Потом к нам снова пришла Дайе-хатун и сообщила, что у Хюррем родился сын! Валиде с радостными возгласами, что Аллах подарил ей столько радости в один день, дала Дайе мешочек денег. Махидевран побледнела, а Гюльшах стала успокаивать её. Мустафа, услышав, что у него родился братик, тоже обрадовался. - Простите меня, Валиде, но я не могу больше сидеть на месте, – я прямо-таки вся тряслась. Пятая точка ужасно чесалась, да и ноги затекли. Не дождавшись ответа матери, я встала с места и побежала к Мустафе играть в догонялки. Он и другие дети бегали от меня, а я догоняла. Матушка что-то хотела крикнуть мне, но Бейхан и Хатидже остановили её. Мы с Мустафой подбежали к беседке и присели на место. - Бабушка, Мадине так быстро бегает! Ты ещё не видела, как она сражается на саблях, она ведь даже Бали-бея победила, – я опустила взгляд, мама не знала об этом событии. - Мадине, что всё это значит? Мустафа говорит правду? – Валиде обратилась ко мне. - Мама, прошу вас. Я спешу, у меня важное дело, надо поиграть с моим племянником, – вот так вот я отказалась от разговора. Надеюсь, она не в обиде на меня. Конечно, Мустафе я потом всыпала, но он только рассмеялся. Спасибо, что ещё не сказал про кабак. Ближе к ночи Хатидже отвели во дворец на её первую брачную ночь. Она так не хотела, чтобы я уезжала, но я сказала, что она уже взрослая девочка. Всё-таки Гюльфем осталась с ней. Мы отбыли обратно в Топкапы, нужно ещё поздравить Хюррем и посмотреть на моего нового племянника. Здоровый крепкий мальчик, такой рыженький, как его мама. Хюррем держала сына на руках и плакала от счастья. Мы вошли в её покои, Повелитель тут же кинулся к ней. Взяв сыночка на руки, он начал молиться. - Я называю тебя в честь отца моего, султана Селима Хана. Твоё имя Селим. Твоё имя Селим. Твоё имя Селим, – Валиде была довольна, что внука назвали в честь её мужа и нашего отца. Махидевран тоже пришла, но она лишь молча постояла в стороне и вышла из покоев первой. Новоиспеченную маму оставили отдыхать. На удивление, спать мне не хотелось, поэтому мы с мамой, Бейхан и Повелителем сидели в покоях Валиде. Как всегда, ближе к вечеру у меня разыгрался аппетит. - Как там Хатидже? Она очень волновалась, - вспомнила о ней Бейхан. - Угу… - проговорила я, прожевывая кусок курицы. - Всё будет хорошо. Я рад, что у моей сестры такой прекрасный муж, правда, Валиде? – спросил Повелитель. - Угу… - ответила я. - Да, сынок. Мадине, хватит кушать, на ночь вредно есть столько много мяса. За Хатидже я, бесспорно, рада, главное, чтобы она была счастлива в браке с Ибрагимом. Ну что ж, осталась одна Мадине у нас, – я подавилась курицей и стала кашлять. Матушка постучала по моей спине. - Аллах Всемогущий, дочка, я же говорила тебе, не ешь столько много, - повторила Валиде. - Мама, мы, кажется, обсуждали это уже. Сулейман, ну скажи ей! - Валиде, придёт всему время. Не надо давить на неё, – вот это верные слова. Я сама решу, когда замуж выходить, а когда помирать. Что за вмешательство в мою личную жизнь? Маме лишь бы замуж скорее выдать меня. - Что-то спать мне хочется, – я нарочно зевнула.- С вашего позволения, Повелитель, – я вышла из покоев и облегченно вздохнула. Конечно, я соврала. Пойду, погуляю в саду. Ночью это я люблю делать, факела горят, сверчки шумят. Красота! В саду было тихо, только со стороны улиц слышались крики. Ещё шли гулянья, там горели факела, веселье было в самом разгаре. Я медленно шла по тропинкам и неожиданно вспомнила, как давно бежала по ним и столкнулась с Бали-беем. Это была наша первая встреча, которую я никогда не забуду. Даже если меня скоро выдадут замуж, я буду помнить это, как лучшие моменты своей жизни. Я полностью уверена, что что-то чувствую к Малкочоглу. Это не простая привязанность или уважение, это нечто большое, что называется любовью. Да, кажется, я начинаю признаваться самой себе в этом. Я не сразу заметила, как впереди показался Насух-эфенди. Он поклонился мне. - Госпожа, доброй ночи. У вас всё хорошо? Почему вы здесь так поздно? – спросил он. - Не спится. А ты что тут делаешь? - Жду Луку, того художника, что рисует портрет Повелителя и Хюррем Султан, - ответил Насух. - Ясно. Матракчи, - я обратилась к нему, подойдя ближе, - а где Бали-бей? Ты не знаешь? - Нет, госпожа. Скорее всего, он в кабак пошёл, там его каждый вечер Эленика-хатун ждёт, видно, сейчас он у неё. Я ничего не ответила, только развернулась и пошла во дворец. Потекли слёзы. Я судорожно начала вытирать их рукавами, но они не прекращались. Что же это? Видно, я ошиблась в нём. Ему по душе развратные девицы, зачем нужна госпожа? Что же, я сама виновата! Навыдумывала себе какой-то ерунды, чтобы влюблена в него и прочее, а теперь страдаю. Всё! Это неправда! Никого я не люблю! Надо забыть его, пусть идёт к своей Эленике, пусть хоть живёт там, мне всё равно. Всё равно не всё равно, а слёзы текут, душа болит, сердце разрывается.