Непокорность - моё второе имя

Прошло две недели. Ни я, ни Малкочоглу так не попросили друг у друга прощения. Всё это время я не видела его. Конечно, первой просить прощения я не люблю, да и не буду. Спрашивается: в чём я виновна? В том, что он такой ревнивый, что я разговаривала вновь с Мурадом? Ревность – это признак любви, но когда она переходит все границы, то уже и забываешь обо всём. Можно ревновать и доверять. Я открыто сказала ему, что просто разговаривала, а он не поверил. Боится меня потерять. Это нормально, да только вот к чему это всё приведёт? К разрыву отношений? Если подумать, то и я наговорила кучу всяких глупостей. Но не могу я молчать, не могу держать язык за зубами. Всегда хочется сказать что-то колкое в адрес обидчика. Моя главная проблема в том, что я говорю, а потом думаю. Хотя надо бы наоборот. В нашем дворце также появились две радостные новости. Хатидже и Хюррем вновь беременны. Сестра просто счастлива, что сможет подарить Ибрагиму ребёнка. Теперь она очень тщательно следит за собой, за своим питанием и тем, что она делает. Без служанок теперь никуда не ходит, боится, что может опять что-то случиться. Хюррем же твердит всем подряд, что носит под сердцем шехзаде. Я только улыбаюсь и говорю, чтобы она поменьше разбрасывалась словами. Валиде отреагировала на это спокойно, наказала моей подруге, чтобы та следила за собой. Махидевран несколько дней билась в истерике. Один раз я пыталась поговорить с ней, сказать, чтобы она искала радости в Мустафе. Мой племянник очень умный, он старается как в учёбе, так и воинском деле. Ибрагим учит его итальянскому языку, у мальчика большие успехи. Но мать наследника не хочет мириться с тем, что её место заняла русская наложница. Хоть Хюррем считается султаншей, для Махидевран она вечно остаётся рабыней. Что касается Луки, то он исчез, не закончив портрет Повелителя. Брат сильно был зол, а Хюррем отреагировала спокойно. Я спрашивала у неё, не её ли это рук дело? Она отнекивалась и говорила, что не имеет никакого отношения. В душе я сама успокоилась, как и моя подруга. Лука либо сам уехал из Стамбула, либо покоряет глубокие воды Босфора. Уже подходила к концу осень. Выпал первый снег. Знаете, я очень люблю зиму. Люблю валяться в снегу, лепить различные фигуры и играть в снежки. В детстве я только и жила на улице, когда наступала зима. Но если я сейчас сделаю это, то, как отреагируют обитатели замка? А вообще, что мне их реакция? Я же госпожа, вольна делать что хочу. А лишать себя единственных радостей я не собираюсь. Я сидела вместе с Хюррем в её покоях и смотрела на падающие хлопья снега. Уже давно я не видела своего любимого. Я даже забыла, за что обиделась на него. Не может моё сердце долго жить без него, не может. Я вся истосковалась. - Мадине, ты думаешь о Бали? – спросила Хюррем, нарушая молчание. - О ком же ещё? Не могу я так больше, сердце разрывается. - Так иди к нему. В чём проблема? - Не могу. Я же гордая, - я фыркнула. Впервые, ненавидела свой характер. Принципы не позволяли делать что-то подобное. – Хюррем, как мне поступить? Знаешь, как душа болит. - Ты успокойся для начала. Я всё решу, только не говори ничего и не отговаривай меня. Ой, - Хюррем взялась за живот, - толкается малыш. Я слабо улыбнулась и вновь посмотрела в окно. Снег всё ещё шёл. Я увидела, как гуляет Хатидже со служанками. Моя сестра бережно держалась за животик, который уже округлился, как и у Хюррем. - Пойду в сад, - я встала и молча вышла из покоев. POV Хюррем Итак, Эсма передаст Бали-паше, что я хочу его видеть в мраморном павильоне. Я должна поговорить с ним относительно Мадине. Не могу видеть, как она страдает. Если уж она не может поговорить с ним, то я смогу. Малкочоглу уже ждал меня. Я подошла ближе, он поклонился и спросил о моём здоровье. Обменявшись парой вежливых фраз, я перешла к главному, к тому, зачем пришла сюда. - Бали-паша, я знаю о твоей ссоре с Мадине, – он поменялся в лице. Видно, это зажгло в нём боль. - Хюррем султан, вас попросила прийти Мадине? - Нет, я сама. Она очень страдает, но не может первой прийти к тебе и попросить прощения. Хотя Мадине даже не понимает, за что должна просить прощения. Она уже и забыла, почему злилась на тебя. - И всё же она боится прийти? – недоуменно спросил Бали-паша. - Ты же знаешь Мадине. Девушка-сорванец, непокорная и свободолюбивая. - Знаю, госпожа. Именно поэтому и полюбил её. - Вам надо скорее помириться. Потом ты должен попросить у Повелителя её руки, если конечно по-настоящему любишь её. - Где она, госпожа? – кажется, подействовало. Не всю же жизнь им ходить в молчании, особенно, когда сердца разрываются в тоске. - Ушла гулять в сад. Уже наступила зима, пошёл первый снег. Мадине любит это время года. - Уже зима? Я совсем не замечаю течения времени, госпожа. Все эти государственные дела отнимают столько сил, особенно с новой должностью. - Смотри, как бы ты не потерял Мадине. Все эти бумаги и походы не заменят женской любви и ласки. Ты можешь всю жизнь преданно служить нашему Повелителю, а когда придёт время, идти к Аллаху, то ты будешь один. Некому будет и приласкать тебя, и никто не будет оплакивать твою смерть. В саду кружился снегопад. Я как в детстве ловила языком снежинки и бегала по тропинкам, усыпанным снежными хлопьями. Я так бегала, что чуть не сшибла Хатидже, гуляющую вместе с Мустафой. Сестра укоризненно покачала головой. - Мадине, я так и знала, что зимой тебя не остановить, - крикнула Хатидже. Мустафа лишь присоединился ко мне, и мы стали играть в снежки. - А что поделать, сестра? Кстати, не только зимой, - я улыбнулась, за что получила снежок от моего племянника. Хатидже ушла вместе со служанками, а мы продолжили с Мустафой отчаянную борьбу. Я явно выигрывала, но мальчик не желал уступать мне. Тут я не выдержала. Сделав огромный снежный ком, я со всей силы кинула его в сторону шехзаде, но он резко наклонился, и снежок попал прямо в Малкочоглу. Я вскрикнула. - Ой, Бали-паша, ты тоже играешь с нами? – спросил Мустафа. Бали лишь отряхнулся от снега и подошел к нам ближе. Я вся напряглась и сжала зубы. Мы оба молчали. - Шехзаде, позвольте мне поговорить с госпожой наедине? – спросил Малкочоглу, мальчик согласился. - Нет, Мустафа, останься. Мы ещё не доиграли, - я отдернула мальчика. - Госпожа, вам лишь бы играть. Давайте поговорим, - просил Бали-паша. Мустафа метался между нами. Я просила его остаться, а Малкочоглу – уйти. - Ладно, я уйду, - сказал мальчик, - но у вас пять минут. Несносный шехзаде! Оставил меня наедине с этим вот… но я рада видеть, что он цел и невредим. Только вот что привело его сюда? Несколько недель мы не разговаривали, а тут вдруг первым пришёл. Догадываюсь я, что это Хюррем сделала. Ну, погоди, моя рыжая подруга! - Мадине, почему ты не пришла ко мне, раз волновалась и тосковала? Я же даже сейчас вижу, что ты расстроена, - начал он. Почему, почему! Характер у меня такой, ничего я с ним не поделаю. - Я не люблю изменять своим принципам, - строго ответила я. Сердце так и билось, говорило мне: «Будь мягче, нежнее!». Ещё секунда – и я растаю. - Тебе станет легче, если я попрошу прощения. Если да, то я сделаю это, потому что не хочу терять тебя из-за пустяка. Может, я унижусь, стану мягким, но всё это лишь бы была рядом. - Да не надо этого делать. На самом деле я виновата. Поэтому ты прости меня, но и пойми, что я не могу всё время общаться только с тобой. Есть и другие люди, которым я должна уделять внимание, - я задумалась. – Хотя ты тоже виноват. - Я просто не поверил тебе, - он улыбнулся. - Да-да. Неужели, ты готов терпеть меня такую? – я уставилась на него, он лишь загадочно улыбнулся. - Готов всю жизнь, потому что скоро ты станешь моей женой, Мадине. Повелитель уже знает обо всём. Я раскрыла рот от удивления. Что? Как? Что он сказал? Во мне все мысли смешались воедино, я не могла дышать даже. Когда он успел? Или шутит? - Бали, ты сейчас шутишь, видно? – спросила я, щипая себя за локоть. Может, это сон? - Не шучу, любовь моя. Я жду лишь твоего ответа, твоего согласия. - Уверен, что я соглашусь? – я иронично улыбнулась. Он кивнул, а бросилась к нему на шею. Слёзы текут? Слёзы? Я плачу. Плачу от счастья. Но как? Он сказал брату обо всём. Столько вопросов, совсем нет ответов. Не знаю, что двигало мной, но я обернулась и увидела на балконе стоящего Сулеймана и Хюррем. Они улыбались. - Да! Да! Я согласна, - я крикнула это так громко, что мои слова дошли до ушей Повелителя. - Хорошо, Мадине, только больше не кричи так, - послышался ответ Сулеймана. Они ушли в покои, а снова обняла Малкочоглу. Он крепко прижимал меня к себе, я чувствовал, как бьётся его сердце. Бали наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но я отошла. - Нет, мой дорогой. До свадьбы не получишь ничего, - я подмигнула ему. До сих пор я не верила своему счастью. Как это? Сбывается моя мечта. Скоро я стану женой Бали, а он моим мужем. А самое главное и страшное, что скоро мы разделим с ним одно ложе. Но пока не об этом. - Тогда я хочу, чтобы она поскорее прошла, - Бали-паша ушёл, а я заплакала вновь. Снег стал идти чаще. Аллах, благодарю тебя! Спасибо, что помог мне! Спасибо! Смех и слёзы. Две несовместимых вещи, но они так уместны сейчас. Отныне я невеста, я помолвлена. Меня ничто не может разочаровать теперь. Совсем скоро я стажу замужней женщиной, совсем скоро! Не верится. Могла ли я знать, что сбудется моя мечта? Что человек, которого я люблю, скоро станет моим мужем? Мадине, такая вредная и неугомонная госпожа, не желающая знать, что такое любовь. Я – Мадине Султан. Теперь уже любящая девушка, которая ждёт своей собственной свадьбы. За несколько минут до разговора в саду… POV Малкочоглу. Сейчас или никогда! Я должен поговорить с Повелителем, причём сделать это нужно срочно. Он сказал, что примет меня. И вот я в его комнате. - Повелитель, я должен очень серьёзно поговорить с вами, - начал я. Страх куда-то подевался, отступать было некуда. - Я слушаю тебя, Бали-паша. - Повелитель, я знаю, что вы – сторонник любви. Я знаю, что вы сами любите, вас любят, вы как никто другой поймёте меня, – он недоумённо смотрит на меня, я продолжаю, - уже некоторое время я питаю к вашей сестре Мадине Султан самые тёплые и искренние чувства. - Что ты хочешь этим сказать? – в его словах нет злости. - Я люблю её сильно. Мадине – это моё всё, вся моя жизнь. Я не понимал этого, не думал, что когда-то смогу по-настоящему полюбить, но сейчас всё изменилось. Повелитель, я не могу просто любить её вдали, я хочу, быть рядом с ней всю свою жизнь. Я прошу руки вашей сестры. Он молчит. На его лице нет злобы или ужаса, даже недоумения нет. Он скорее приятно удивлён. Султан подходит ближе ко мне, я не смею поднять взгляда. - Малкочоглу, а что чувствует Мадине? - Если госпожа не лукавила мне, то она чувствует тоже, что и я. Но знайте, что без её согласия, я не буду что-то предпринимать. Всё зависит от неё. - В таком случае, Бали-паша, - я напрягся изнутри, ожидая его решения, - я даю согласие на ваш брак, но без слов Мадине, он пока не действителен. Видеть тебя в роли моего зятя – очень заманчивое предложение. Я не удивляюсь, почему моя сестра любит тебя. - Повелитель, - я поцеловал его руку, - вы сделали меня самым счастливым человеком в мире. Позвольте, я сообщу госпоже? – он кивнул, и я выбежал из покоев. У дверей стояла ХюрремСултан, я кивнул ей и сообщил, что Султан одобрил наш брак. Она обрадовалась и скорее побежала в покои Падишаха. Я счастлив, как никогда. Я обрёл своё счастье в лице моей прекрасной Мадине. Я не замечала преград на своём пути во дворец. Буквально подпрыгивая и хлопая в ладоши, я мчалась по коридорам Топкапы в покои Валиде. Когда я достигла гарема, то все девушки выстроились, чтобы поклониться. Я остановилась и улыбнулась каждой наложнице. - Госпожа, вы прямо светитесь от счастья. Что же случилось? – поинтересовался подошедший Сюмбюль-ага. - Сюмбюль, я замуж выхожу. Пусть сладости раздают, - девушки начали перешёптываться, поздравлять меня. Я продолжила свой путь и через несколько минут влетела в покои матушки. Всех были как раз там. Валиде восседала на тахте, рядом были Хатидже, Махидевран, Гюльфем. - Дочка, что такое? Ты так возбуждена, - спросила мама. - Валиде, я безумно счастлива, – тут двери распахнулись, и вошёл Повелитель. Все поклонились ему. - Мадине, ты уже сообщила радостную новость? – спросил он, я отрицательно покачала головой. – Я дал согласие на брак Мадине и Бали-паши. Надеюсь, их союз будет крепким и долгим. Я стала рассматривать лицо каждого члена Династии. Все они выражали разные чувства: от гнева до радости. Мама буквально застыла, только хлопала глазами. Затем она внимательно посмотрела на Сулеймана, он кивнул её. Валиде заулыбалась. Слава Аллаху! Больше всего я боялась реакции мамы, но даже если бы она была злой, я не отказалась бы от этого брака. Хатидже сразу улыбнулась и подмигнула мне. Сестра давно знала о моём увлечении, поэтому понимала, как это важно для меня. Гюльфем уверенно кивала и улыбалась. Впрочем, она никогда не показывает своего недовольства, этому, кстати, должны поучиться все. Махидевран была в смятении. Правда, я не понимаю причин, почему её должно это разозлить. Она смиренно опустила взгляд. Должно быть, она не понимает, насколько это прекрасно для меня. - Мадине, я безумно рада за тебя, - вскочила матушка и подошла ко мне, - но почему Бали-паша? От Мурада ты отказалась, но согласилась на этот брак. - Мама, я люблю Малкочоглу. Сильно люблю. - Твоя мечта сбывается, моя родная, – матушка обняла меня крепко, подбежала Хатидже и тоже обняла меня. Сулейман поцеловал меня в лоб и приказал скорее готовиться к свадьбе. Мама и сестра начали рассуждать, в каких я буду платьях на свадьбе, ночи хны, в первую брачную ночь. Я слегка засмущалась, но потом тоже внесла свою лепту в их дискуссию. Махидевран тоже изредка говорила, но только тогда, когда Валиде спрашивала её мнения. Я счастлива, очень счастлива. Совсем скоро я воссоединюсь с любимым, буду всегда с ним вместе.