Непокорность - моё второе имя

Мы с Айлин незамедлительно прибыли в Топ Капы. Шелестя своим синим платьем, я стремительным шагом дошла до гарема, где меня встретил Сюмбюль. Я дернула головой, чтобы он подошёл ко мне ближе. - Сюмбюль, так девушка была в покоях султана? – спросила я. - Нурай хатун? – переспросил евнух. – Госпожа, наш султан принял её в ту ночь. Вышла только под утро. Мы все боимся, как бы ни узнала Хюррем султан, иначе всем плохо будет. - Как это он принял её? – недоуменно спросила я. – Да, как он вообще смог сделать это! Сюмбюль, она ещё ходила к нему? - После этого ещё один раз, но сегодня он вновь зовёт её к себе. Долго мы так не сможем её скрывать, госпожа, - жалобно процедил Сюмбюль. - А Адак хатун? - Она тихая девушка, спокойно ведёт себя. Нурай хатун, конечно же, стала очень гордой после той ночи. Всё время девушкам приказывает её султаншей называть. Я ей, бесстыжей, говорю, что накажу, а она за своё. - Где они? – крикнула я. – Покажи мне эту Нурай. Сюмбюль завёл меня в гарем и указал на девушку, что стояла спиной к нам и что-то кричала другим рабыням. Меня прямо злость взяла, как она смеет еще, и указывать, всего несколько раз была у Повелителя, а уже возомнила себя неизвестно кем. - Нурай хатун! – громко крикнула я. Девушка вздрогнула и обернулась. - Госпожа, я теперь Нурай султан, - гордо заявила она, подходя ближе и кланяясь. Я нахмурилась и со всей силы влепила её пощечину. Нурай схватилась за горящую щеку. Все девушка столпились вокруг нас. - Да, кто ты такая, хатун? Думаешь, к султану сходила и уже стала госпожой. Уже записала себя в семью султанскую? Так знай: тебе никогда не стать султаншей. Не смей более указывать другим девушкам, кричать и называть себя Нурай султан. Скоро и Повелителю ты надоешь, выкинет тебя, как игрушку. - Госпожа, вы не смеете… - промямлила она, выпрямляясь передо мной. Сюмбюль лишь прикрыл рот рукой. - Стража! – крикнула я. – Бросьте эту нахалку в темницу. Пусть там крысам о своём титуле рассказывает. Впредь так будет с каждой, кто мне посмеет возразить. Стражники бросились к Нурай, а девушка начала кричать и вырываться. Силой они увели её из гарема прочь, а другие рабыни неподвижно стояли, удивляясь моим словам. - Госпожа, что скажет султан? И Валиде? – пугливо спросил Сюмбюль ага. - Я сама отвечу перед ними. А вы чего встали? Живо за работу, - крикнула я девушкам, те разошлись. – Сюмбюль ага, никто не посмеет так обращаться со мной, я член Османской династии. Пусть каждая подумает над сегодняшним происшествием, все могут оказаться на месте Нурай хатун. Я развернулась и пошла прочь из гарема. Что со мной такое? Я становлюсь такой властной и грубой. Где же та улыбчивая Мадине? Поведение этой девицы разозлило меня, я не позволю так разговаривать со мной. Возможно, тоска по моему мужу действует так. Я очень скучаю, и неизвестно, когда он придёт. Со времен прибытия в Топ Капы я становлюсь какой-то агрессивной. Меня всё раздражает, я стала срываться и вообще командовать. Конечно, я имею на это право, но никогда раньше так не делала. Словно на меня давит вся обстановка этого ужасного дворца, где всё пропитано ложью и обманом, злом и страхом. Я решила навестить Валиде раз уж приехала. По дороге к ней в покои я увидела, выходящую оттуда Адак хатун. Она поклонилась мне и быстро убежала. Да, что здесь происходит, в конце концов? Что эти три девицы забыли здесь, почему всегда попадаются мне на глаза? - Здравствуй Мадине. Зачем ты приехала? Что-то случилось? – спросила матушка, увидев меня. Я поклонилась и села рядом. - Валиде, разве я не могу приехать просто так? Или я – настоящий посланник беды? – жеманно ответила я, хмурясь. - Ну, что ты, - встрепенулась мама и укоризненно посмотрела на меня. – И всё же? Наверняка, разлука с мужем так действует на тебя? - Естественно, Валиде. Мне очень тяжело переживать её. Не думала, что будет всё так серьёзно, - я вздохнула. – Мама, а что за девушка выходила от вас? - Адак хатун – моя новая служанка, - пояснила мама, - она прислуживает мне уже второй день, очень покладистая девушка, красивая, не перечит и не грубит. - Она же не имеет права, - спокойно проговорила я, кидая в рот сладости. – Или вы тоже собираетесь отправить её на хальвет к брату? Признайтесь, Валиде, что Нурай хатун отправили вы. - Мадине, это моя обязанность. - Матушка, а вы не думали о Хюррем? Она же страдает от этого. Даже если вы не жалеете Хюррем, то подумайте о своей любимой Махидевран. Черкешенка не может смириться, что потеряла падишаха, а вы ей такую боль наносите, - я развела руками и в упор посмотрела на мать. - Не смей так разговаривать со мной. Я никому из них не отдаю предпочтения, просто должна делать то, что характерно для матери султана, - Валиде резко поднялась с тахты. – Сегодня Нурай вновь пойдёт к Сулейману. - Не думаю, матушка, - я ехидно улыбнулась и тоже встала, подходя к ней ближе. – Нурай хатун сейчас крыс в темнице развлекает, объясняет им, что она новая султанша дворца. - Что она делает там? Ты отдала приказ? - Вы догадливы, Валиде. Простите за мою дерзость, но даже ей я не позволю разговаривать со мной в том тоне, что был утром. Именно поэтому она сейчас взаперти. И мне всё равно, что скажет мой брат, я устала от всего этого. Вообще не понимаю, почему я решаю эти проблемы, что мною движет? У меня свой дом, своя семья, а всё время здесь. Однако же, все до сих пор считают меня глупым ребенком, - неожиданно я почувствовала резкую боль внизу живота и схватилась за руку матушки. - Мадине, что с тобой? Доченька, - сказала мама и усадила меня на тахту. - Матушка, отстаньте, - крикнула я, - я в порядке и возвращаюсь к себе. Не хочу больше находиться в этом ужасном месте. Вокруг одна ложь и интриги. Я не успела договорить, как потеряла сознание. Последние слова матушки, были о лекаре. Единственное, что было у меня на уме, мой муж. Очнулась я в своих старых покоях. Рядом сидели взволнованная Валиде и Хатидже. Я медленно открыла глаза и поморщилась от яркого света. - Что со мной? – тихо спросила я. - Мадине, доченька, - воскликнула мама и поцеловала меня в лоб. – Ты беременна. - Что? – я удивилась словам. Как? Аллах, неужели? Я стану скоро мамой, совсем скоро. Как будет рад мой муж! - Поздравляю, сестрёнка, - я недоуменно переводила взгляды на маму и сестру, не веря этим словам. - Я стану мамой, мамой. Аллах! – я попыталась встать, но стало очень больно, мне пришлось лечь обратно. - Лекарь сказала, чтобы ты пока лежала. К вечеру тебе станет лучше, но останешься ты всё равно у нас, - пояснила матушка. В комнату вошёл Сюмбюль. Увидев меня здоровой, он улыбнулся. Но в одну секунду вновь стал пугливым, когда вспомнил, зачем явился. - Валиде султан, у меня новость для вас, - начал евнух, - Нурай хатун… она … Нурай беременна, госпожа. В темнице ей стало плохо, лекарь осмотрела её, рабыня ждёт ребенка. Эти слова насквозь поразили меня. Я ужаснулась и слегка привстала. То есть, я бросила её в темницу беременной? Легче не стало. Но она беременна. Аллах, бедная Хюррем! Надеюсь, она не знает об этом. - Сюмбюль, это … - матушка замолчала, - где она? - Мы отнесли её в комнату. Она спит сейчас. - Мда, - проговорила матушка и встала с моей постели. – Мадине, отдыхай, дочка. Я скоро вернусь. Когда все ушли, я подозвала Сюмбюль и попросила срочно позвать Айлин-калфу. Вот так новость! В этот день беременна я и наложница Повелителя. Интересно, как отреагирует сам Сулейман? Что же будет с Хюррем, когда она узнает? Но я должна сообщить своему мужу об этом, Бали должен незамедлительно приехать ко мне. Айлин радостная вошла в мои покои и бросилась ко мне. Она сжала мои руки и обняла. Калфа принесла мне еды и лекарства, которые я тут же выпила. - Госпожа, поздравляю вас. Вы долго этого ждали, - сказала она. - Я сама очень рада, Айлин. Представляешь, когда узнает мой муж, я уверена, он будет рад. - Конечно, - Айлин огляделась. – Госпожа, вы слышали о Нурай? - Слышала и я возмущена. Как султан мог принять её у себя! Теперь она беременна, никто не сможет вытеснить её из дворца. А Адак теперь прислуживает о моей матери, Лале в моём дворце. Тебе не кажется это странным? - Кажется, Мадине султан. Получается, что все они рядом с важными лицами государства. - Я понимаю, что Повелитель – важное лицо, но причём тут я и Валиде? Надо было тогда за Ибрагимом следить, за другим пашой, - я замолчала. В мою голову пришла ужасная мысль, и в моих глазах родился страх. – Айлин, а что если Лале в моём дворце не просто так? И не из-за меня, а из-за Бали-паши. Он – новый член совета… - Не думайте об этом, вам теперь нельзя волноваться. Мысль хорошая, но всё равно мы говорим это только на основании каких-то фактов. Лале сейчас в темнице из-за утреннего происшествия. Кто её заставил? - Нурай. Я уверена. Она у них вроде главная, - я задумалась. – А где сейчас эта хатун? - Кажется, Повелитель пошёл к ней, - Айлин опустила голову. - А Хюррем знает? - Её и детей отправили в Эдирне на отдых. Они отправились туда вместе с Дайе-хатун. Мне кажется, ваша матушка специально сделала это. - Конечно, - я нахмурилась и попыталась встать с кровати. - Госпожа, вам нельзя вставать. - Я хочу посмотреть на эту Нурай. Сегодня же я бросила её в темницу за дерзость, увидим, будет ли она такой же смелой. Принесли моё платье. Через несколько минут я уже бесцеремонно вошла в покои Нурай хатун. Девушка читала книгу, но увидев меня, встала. Я осмотрела комнату. Значит, ей уже выделили свои покои. - Госпожа, - тихо произнесла она. Я подошла ближе, щуря глаза. - Нурай хатун, - я жеманно проговорила, - как крысы в темнице? Им понравились твои рассказы о грядущей власти? - Зачем вы так со мной? – всхлипывая, спросила она, устремив на меня свой взгляд. Я слегка пошатнулась от её пронзающего взора, но взяла себя в руки. - Я хочу, чтобы ты исчезла из нашего дворца. Уезжай, куда хочешь. - Не могу, госпожа. Я ношу под сердцем нашего с Повелителем ребёнка. Дай Аллах, родится здоровый мальчик. Тогда я точно стану госпожой, - она улыбнулась. - Не радуйся напрасно. Не смей приближаться к моему брату или моей матери, даже ко мне. Если я увижу тебя хоть в метре от себя, ты жестоко поплатишься за это, Нурай. Тут двери распахнулись, и в комнату вошёл султан. Мы склонились, а он грозно устремил свой взгляд на меня. Я гордо подняла голову. - Что ты тут делаешь, Мадине? – нарушил он молчание. - Пришла с будущей матерью поговорить, - ответила я. Тут меня осенило, что он сам ещё не знает о моей беременности, надо скорее рассказать ему. Только я собралась открыть рот, как он приказал молчать. - Чего ты вновь добиваешься? Ты будешь ругать меня, что я принимаю у себя наложниц? - Да, буду. Ибо всегда на стороне Хюррем. Брат, это ты выслал её из дворца с детьми, чтобы она пока ничего не знала? Как только она согласилась? - Мадине, возвращайся к себе, - сухо проговорил Сулейман, но я не отступила. - Не приказывай мне! – крикнула я, но тут меня снова пронзила боль, и я схватилась за живот, держась за стену. Постепенно мои крики стали совсем громкими, я сползла по стене вниз. Сулейман опустился ко мне и начал спрашивать, что со мной. В глаза всё потемнело, всё расплылось. - Сулейман, - тихо сказала я, - я же беременна, - я потеряла сознание. Несколько раз я приходила в себя, чувствовала как меня куда-то несут, затем что-то дают понюхать… Потом я вовсе провалилась в сон.