Если круг луны замкнется

      Лезвие сверкнуло — дерево хрустнуло.       Разогнулся.       Поглядел.       Поди ж ты. Уже и управился. А солнце — еще над верхушками сосен.       Можно, чай, и к дому…       Спину не ломит — вот чудеса. Будто и не трудился с самого утра.       Над головой заскрипели ветки — ветер поднимается.       Пора в самом деле. * * *       И понес же черт…       Ветки над головой скрипят — ветер поднимается.       Не видать ни зги — все небо тучами заволокло.       Домой бы, ан нет…       Понес черт.       Еще туман этот, побери его ши. Так вокруг и вьется. Под ноги стелется.       Давно уж пропала дорога.       Да ноги сами несут.       Палка бухает по камням.       Эх, сколько ни ходи, все равно ведь…       И вдруг — ярко, как днем. Не то луна из-за туч вышла, не то еще что… Засеребрились волны вереска, качнулся голый ореховый куст. Древние валуны, и один, самый большой, весь мхом увитый…       И мелькнуло за ним…       Как молоко — белое. Длинная грива, по земле, кажись, стелется. Как туман. Блеснуло на миг — кажись, красным. Глаз круглый, косит. (*)       Аж потом прошибло.       Миг — и топот затих в вереске, и туман так и вьется опять.       — Побери меня ши, да что ж это…       И сам не понял, как вслух сказал.       Поди, пэк проказит.       Пора и в самом деле домой.       Нечего тут…       Что было — того не вернешь.       Палка бухает по камням.       Туман так и вьется.       И тут — прямо из белого марева…       — Эй!       Да быть не может…       — Эй!       Пэк, поди, проказит…       — Эй, есть тут кто?       Да, так и есть, оборотень негодный. Будто человек плачет. Плачь, плачь… Меня-то не заманишь…       Прямо из тумана взглянули.       Синей, чем озеро в майский день. * * *       Дорога увела за поворот.       Идти труднее — в гору.       Да сегодня, кажись, и не устал совсем. Топор будто сам…       Из трубы дым.       Крыльцо метено.       Дверь потянул — дохнуло теплом очага. И вроде Имболк на носу, а поди ж ты… Цветами будто. И как это она…       — Ionmhainn(1)! Заждалась я тебя.       — Да я, кажись, раньше управился…       — Вправду?       — Вон, гляди, и светло еще.       Серебряный колокольчик.       — В самом деле! Я-то и не заметила. Стосковалась…       Тонкие руки — как туманом обвили.       Глаза — синей, чем озеро в майский день. * * *       Синей, чем озеро в майский день.       Прямо из тумана взглянули.       — Не поможешь мне, добрый человек?       — Э… я?..       Рука — тонкая, белая. Как из тумана.       — Видишь… вот… платье мое…       Ох и платье! Королеве впору!       — За ветку зацепилось, не могу…       Шагнул неуклюже.       И дотронуться страшно.       — Помоги, сделай милость.       Складки заструились по пальцам, как туман.       Терновая ветка хрустнула — отпустила.       — Благодарствую.       — Ты как же тут… ночью-то…       — Лошадь моя сбежала. Может, видел ее?       — Стало быть, ты… (**)       — Из города ехала. Да заплутала. Видишь, туман какой.       — Э… да… э… Может… подсобить тебе? Лошадь-то отыскать.       Улыбка — из тумана.       — Ее теперь не сыщешь.       — Как же ты… Гроза-то того гляди…       — Звать тебя как?       — Меня?.. Э… Бьолой…       — Что ж, Бьола, коли не в тягость тебе гостью в свой дом пустить… * * *       Дверь открылась со скрипом.       — Ты… того… не взыщи уж…       Зашуршал камышовый пол.       — Не прибрано у меня чутка…       — Не беда.       В очаге хрустнуло.       Разогнулся тяжело, скинул второй башмак, швырнул наугад.       — Да мыши вот…       — И это не беда.       — Погоди, огонь запалю… Замерзла ты, чай…       — Что нога твоя, болит?       — Э?       — Хромаешь ты, я вижу.       — А. Да это так. Дело давнее. Еды вот только у меня…       — Хозяйка тебе в доме нужна.       — Э?       Как оно так вышло, сам не знал.       Руки белые, тонкие.       Туманом обвили.       Глаза — что озеро в майский день.       Близко.       Ближе.       Скрипнули на ветру ставни, заколотил по крыше дождь.       Заструились туманом по пальцам складки.