Если круг луны замкнется

      — Руби…       Шелестит вереском.       — Руби…       Скрипят ветки.       — Руби!       Серебряный колокольчик.       Топор — белым лунным лучом.       Синие глаза из тумана. * * *       — Что ты? Что ты, ionmhainn(1)?       — А?..       — Привиделось тебе что-то.       Синие глаза — из тумана.       — Я…       — Ничего, asthora(2). Луна нынче вон какая, прямо в окно глядит, вот сон и тревожит.       — Ты…       Тонкие руки — туманом обвили.       — Ш-ш… Все это луна, acuishla(3), все луна. Завтра на убыль пойдет — ты и забудешь.       — Мне… будто бы…       — Ш-ш…       Туман вьется.       И не туман уже — тепло.       Ближе. Теснее.       — Будто ты…       — Ш-ш… * * *       Тук.       Разогнулся.       Вот ведь. Поди ж ты. И поясницу не ломит.       Тук. Тук.       А ведь, чай, с самого утра.       Тук.       Тук.       Вон сколько…       — Ты, я погляжу, ionmhainn, вовсе отдыха себе не даешь.       И не хотел — вздрогнул.       Из деревни-то, кажись, одна тропинка. А ни сучок под ногой не хрустнул.       — Да я вроде…       Эх, да и где ему хрустнуть-то, под такой-то ногой. Она ж и ходит будто не по земле.       — А я вот fraochán(*) тебе принесла.       Развернула — горячий запах. Салфетка причудливым узором вышита.       — Садись уж, поешь, праздник ведь нынче.       — И то верно. Я и забыл.       Проковылял неуклюже следом, сел.       Коса на солнце так и сияет — длинная, чуть не до колен, лентой зеленой переплетена. Глаза синей, чем озеро в майский день.       Ладонь сама нащупала. Кора сухая, трухой осыпается. И сам-то того гляди как этот поваленный ствол станет.       — Что, ionmhainn, не по нраву пирог?       — Нет… хорош пирог… Я…       — Вижу, тревожит тебя что-то.       — Да я… вот… подумал тут…       — Что, acuishla?       — Ну… ты-то дома все…       — Где же мне быть, как не при муже?       — Так-то оно так, да… скучно тебе, я чай. Все по хозяйству. Тебе-то, поди, и на танцы охота, и…       Серебряный колокольчик.       — Что ты, ionmhainn! Вздор какой!       — Ну… коли не на танцы, так… может, на ярмарку съездить… Оно бы и можно…       — Давай лучше по лесу погуляем.       — Что ж… С работой-то я управился, кажись.       Топор привычно сунул за пояс.       Палку свою ухватил.       Почувствовал — руку как туманом обвили. Пальчики тонкие, хрупкие — даже взять страшно, никак раздавишь. Но — теплые, сжали крепко.       — Вот ведь странность какая… И работаю-то вроде сколько прежде. А управляюсь скорей. Да и усталости как не бывало. Будто кто чары на меня наложил.       Ветер зашелестел вереском. Тонкие пальчики сжали крепче.       — Или топор мне околдовали…       Поглядел — глаза опустила, улыбнулась только тихонько, как про себя. Или показалось.       — Что ты, ionmhainn…       — Сам знаю, что вздор. Да только…       — Что?       — Да нет. Пустяки это все, в самом деле, жена. * * *       — Что, до деревни хочешь дойти?       — Да я… право… сама не знаю…       Тропинка-то уж, поди, сорной травой поросла.       — Обалдуй-то этот, Рори, тебя сюда разве не водил?       — Нет. Мы только до дома его ходили.       Ну, так и есть. Травы по колено.       — А… ну так… тут, на окраине, уж давно не живет никто…       — А там что?       Бузина и шиповник разрослись — даже крыши не видать. И как она углядела только…       — Постой, крапива…       Ограда совсем набок завалилась. Ни дверей, ни окон, от стен один остов.       Очаг вот разве еще цел.       — Тут дом был прежде?       — Да, кузнец наш тут жил. Ардал.       — Ардал?       — Ну да… так его, кажись…       — Где же он теперь?       — Да… того он… преставился.       — Когда?       — Да… давненько уж… Лет тридцать, я чай, минуло.       — Тридцать…       — А что ты…       — А детей у него не было?       — Да была вроде дочка. Только она…       — Что?       — Пропала она… Говорили, будто бы знать ее…       — Знать…       — Да кто там разберет… Я-то тогда совсем мальчонкой был.       — А дом так и стоит…       Шагнул неуклюже.       — Да что ты, в самом деле, colm(4)?       Глаза — не из тумана. Сверкнули ярко, будто слезами.       Отвернулась.       — Ничего. Пойдем домой, ionmhainn.