The Exchange

19 февраля 2007 г., Геретсрид

Юрген не собирался ничего праздновать. Он уже года четыре не отмечал даже свой день рождения. Отпраздновал уже однажды, хватит. Да, теперь его карьера и правда уже не выглядела такой жалкой, да, его заметили (хоть и не в той роли, в какой ему бы хотелось), да, это куда большие деньги, чем он мог заработать сейчас, но праздновать это он не собирался. "Айсбрехер". Юрген Планггер — гитарист "Айсбрехер". С ума сойти. И уж чего он точно не планировал — так это видеть Доминика Палмера на своём пороге. — Я принёс виски, — поздоровался Дом. — Меня уже тошнит от пива, надеюсь, тебя тоже. Юрген не собирался ничего праздновать. Но что-то подсказывало ему, что придётся. — Тебя не может тошнить от пива, ты же баварец, — ответил он, закрывая за Домом дверь. — Я помню, — сказал тот. — Но это и не праздничный напиток, а у тебя сегодня отличный повод повеселиться. — Кто тебе вообще сказал? — Эрик. Иногда Юргена пугало то, как усердно Дом старался общаться с его друзьями. Честно говоря, самого его друзья Дома не интересовали — все они в консерватории были какими-то странными. Оставалось только надеяться, что Дом пришёл один, а не закатил вечеринку. — Кто-нибудь ещё будет? — А? — Дом высунул голову из холодильника, куда складывал продукты. Он ещё ни разу за всё время не пришёл с пустыми руками. — Нет, я один. — Как жена? — Уехала на очередные курсы повышения квалификации. — Куда ей выше? — Ну, видимо, есть куда. Я уже даже не разбираюсь, что именно она изучает. Она название говорила, но там слишком много страшных слов. Как последний концерт? Дом ненавидел обсуждать свою семейную жизнь с Юргеном, всегда старался съехать с этой темы. Можно было бы подумать, что он вообще ни с кем её не обсуждал, если бы однажды Юрген не услышал его разговор с Корлом. Дом обожал свою жену, и было совсем не понятно, почему же он так этого стыдился перед ним. Вдвоём. Они давно не оставались вдвоём, с самого мальчишника. Давно не разговаривали нормально, без оглядки на людей вокруг. Удивительно, но с каждым месяцем Юргену всё больше казалось, что оба они совершенно нормальные люди. У него карьера, у Дома семья, и всё в полном порядке. Всё так и было до последнего концерта. — Я снова видел его. — Кого? — Призрака. Дом отложил в сторону стаканы, которые он достал для виски, и подошёл к Юргену. — Ты в порядке? — Сейчас да. — Ты же понимаешь, что его не существует? Он просто не может существовать. Он не мог там выжить, — Дом обнял ладонями лицо Юргена. — Я всё понимаю. — Это просто порождение твоей памяти. Отпусти его, мы ведь уже говорили. Отпусти, и он не вернётся больше. — Легко говорить, — ответил Юрген. Дом прижался лбом к его лбу. — Я знаю, знаю. Всё будет хорошо. Мы с этим справимся. Они оба молчали какое-то время. Юрген не знал, о чём думает Дом, никогда не мог понять этого, а сам он не думал ни о чём. Ему просто нравилось стоять вот так, ощущать тепло, исходящее от рук Дома, и понимать, что он сейчас не один. Ему хотя бы есть с кем об этом поговорить. Если он не свихнётся окончательно от всех этих видений, это будет только благодаря Дому. — Знаешь, что? Тебе просто необходимо выпить. Выпустив лицо Юргена из рук, Дом взял со стола стаканы и наполнил их виски. — За тебя, твою карьеру и твоё блестящее будущее, — сказал он. — И за тебя, — ответил Юрген. — И за меня. Когда-нибудь "Айсбрехер" понадобится басист, и, может быть, ты вспомнишь о старом друге. Юрген и Дом рассмеялись. Призраки отступили.

19 августа 2010 г., Фрайзинг

Алекс обнимал Олли, всё время пытаясь поцеловать его в макушку. Тот извивался, не давая Алексу это сделать. — Почему ты уходишь? Скажи нам, почему ты от меня опять уходишь? Вот, Юргену скажи. Посмотри Юргену в глаза и скажи ему, что ты нас разлюбил. — Да я ненавижу вас, уёбков, — заржал Олли, выкрутившись из хватки Алекса. — Шутки шутками, а у нас концерт тридцатого, — сказал Пикс. — И если ты уезжаешь... — Уезжаю! — Да куда ты собрался-то? — не унимался Алекс. — К Мартину в Лос-Анджелес. Он говорит, после "Айсбрехер" там очень тихо и спокойно. — Пиздишь. — И всё-таки. Кого мы сейчас найдём-то? Алекс? — Давай без баса. — Супер. Рене? — Давайте не будем без баса. — Блядь, — Пикс начинал злиться, — а теперь серьёзно. У кого есть свободный басист на примете? Стадо музыкантов, и никто не знает ни одного басиста? Юрген не собирался влезать в этот разговор, и ему совсем не нравилась идея с уходом Олли из группы — он всё-таки очень к нему привязался, — но Пикс настаивал на том, чтобы все приняли участие в обсуждении. И да, Юрген знал только одного басиста, который за десять дней мог не то что их сет-лист выучить, но и все альбомы осилить. Он помнил все рассказы Дома о консерватории и экзаменах, и разговоры его друзей тоже. У Юргена сложилось впечатление, что никто из них вообще не учился. Все готовились к экзаменам за пару ночей до них — и как-то ведь сдавали. — Есть один, но я не знаю, свободен ли он тридцатого, — сказал он. — Кто? — оживился Пикс. — Доминик Палмер, из консерватории. Он сейчас у какого-то рэпера играет. — Рэпера? — переспросил Алекс. У него на лице появилось странное выражение... брезгливое, что ли. — Не выёбывайся, ты и сам рэпер, — сказал Олли. — Я-то? — Небось "Покерэп" до сих пор наизусть помнишь. — Помнит, — подтвердил Пикс. — Ладно, Юрген, можешь связаться с этим твоим другом? — Может, ты останешься? — в очередной раз спросил Алекс у Олли. — Даже не думай, — ответил тот. — Где там ваш рэпер?

27 июня 2008 г., Геретсрид

— Слышал вас по радио, — сказал Дом, — ты теперь настоящая рок-звезда. Юрген не открывал глаза. Ему нравилось чувствовать, как Дом мягко накрывает ладонью его плечо и ведёт руку вниз. Нравилось слушать его мягкий голос. Нравилось это ощущение, будто бы всё в порядке. Призрак прошлого не оставлял его в покое. Да, Юрген научился с ним справляться и больше не застывал на месте от ужаса, но это ведь не значило, что он не думал об этом позже. После каждого появления призрака Юргена начинали преследовать ночные кошмары, и был только один человек в мире, который мог их прогнать — Дом. — Я себя рок-звездой не чувствую. — Неправда. Ты очень изменился. — Когда записывали альбом, Пикс меня к гитаре и близко не подпустил. Меня поставили на бэк-вокал. — Зато на концертах ты рвёшь всех. — На женский бэк-вокал. — А я говорил тебе не давать им свои записи, — рассмеялся Дом. — И это не женский бэк-вокал. Я слышал. — Ладно, это ведь совершенно нормально. Просто Пикс очень беспокоится о том, чтобы всё было идеально. Юрген почувствовал, как Дом касается губами его виска. Сколько уже лет прошло, но это до сих пор его успокаивало. Ничего плохого теперь уже произойти не могло. Они с Домом хранили свой секрет и не выдавали себя ни единым жестом. Всё выглядело идеально, и всё, что им оставалось — продолжать в том же духе. Вот только бы кошмары прекратились. — Ты ведь собирался писать музыку, — сказал Юрген. — А я писал. Такое дерьмо вышло, что я уж лучше на басу как-нибудь. — Уверен? — Нет, не покажу. И Эрику не покажу. — Ладно, — ответил Юрген. — На басу так на басу. — Я буду отцом, — вдруг произнёс Дом. Это было настолько неожиданным, что Юрген не нашёлся, что ответить. В голове вертелось одно и то же: Дом будет отцом. Он женат, и это совершенно нормально — заводить детей, когда ты женат. Дом сам этого хотел, он ведь говорил, давно ещё, перед свадьбой. Юрген просто не думал, что это произойдёт так скоро. Он был очень рад за Дома: теперь у того будет та семья, о которой он мечтал. Жена, ребёнок, может, ещё и собаку заведут. И в то же время Юрген боялся, что теперь он потеряет Дома. Это ведь отнимает уйму времени, и теперь они будут видеться ещё реже. Молчание затянулось. Дом ждал от него ответа. Чёрт возьми, он ведь поделился с ним такой радостной новостью, а Юрген думал только о себе. — Это же здорово! — произнёс он. Юрген открыл глаза. Дом не ждал от него ответа: он смотрел куда-то в сторону и улыбался своим мыслям. Кажется, он был счастлив.