Волки

      «Бип… Бип… Бип…» — назойливый писк какого-то медицинского прибора стал первым, на что обратил внимание Ден, зайдя в палату.       Больничная кровать податливо прогнулась под его весом. Денис поспешно отодвинулся, чтобы не задеть друга, дёрнулся, почти упал, попробовал устроиться поудобнее и замер, как только услышал хриплое:       — Привет.       Проснувшийся из-за этой возни Стас с интересом разглядывал лицо напротив.       — Я смотрю, тебя они всё же потрепали больше, чувак. — Его взгляд скользил по уже начинающим желтеть светло-фиолетовым отметинам под глазами Дена.       Тот ухмыльнулся и пожал плечами:       — Им тоже досталось. — Он на секунду замолк, вспоминая. — Ты сломал нос рыжему, а Вася — грёбаный слабак — ушёл в отруб почти сразу после тебя. Мы вообще нихуево вляпались, моих звали к директору, но ты же знаешь…       Стас знал. Приёмные родители его друга находились во вменяемом состоянии два раза в год — во время визитов соцслужб, всё остальное время для них проходило в мутном алкогольном забытье. Ден говорил, что и так намного лучше, чем в интернате, но Стас всё равно плохо представлял, насколько там, должно быть, дерьмово.       Друг порылся в потрёпанном рюкзаке и вытащил наружу слегка помятый апельсин, понюхал его, кивнул и отдал Стасу. Тот взял фрукт, перекинул из руки в руку, быстро почистил, хмуря брови, когда игла капельницы меняла положение, разломил его напополам и протянул Денису. По правде говоря, тот апельсин стоил десяток апельсинов, уже лежащих в его тумбочке, принесённых родителями, одноклассниками, учителями, тётушками — все они не значили ничего, кроме, разве что, обычной вежливости. Только одобряемый в обществе вид лицемерия, не более. Этот же побитый и недозрелый апельсин был для Стаса дороже тех же фирменных французских конфет, которые вчера притащила Ленка.       — И что теперь будет? — он пытался вытереть руки о больничное покрывало, но датчик пульса здорово этому мешал.       — А, — махнул рукой Ден, возвращаясь от умывальника в конце палаты, — они меня не исключат — я же «сирота», за мной государство, да и эта за пособие любого уломает не выгонять меня.       Стас подумал, что в его судьбе, возможно, всё сложится не так безоблачно, и та, казалось бы, ерундовая драка, каких было не один десяток, станет причиной перевода в другую школу. Ему, в принципе, было все равно: та, которую он посещал, не вызывала особо теплых чувств… Вот только в новой школе не будет Дениса.       Стас с досадой тряхнул головой — эти мысли доставали его уже не первую неделю, вот только раньше удавалось отрешиться от них, занимаясь чем-то, а в больнице делать было особо нечего, и он постоянно ловил себя на мыслях о друге. Он думал и днем, но, чаще, ночью, когда медсестра уже заканчивала обход, доставал из тумбочки старенький мобильник и листал фотографии. Интересовала Стаса только одна, сделанная в прошлом году на линейке в честь Дня Знаний. Кто-то тогда быстро щёлкнул их, не заморачиваясь особо насчёт чёткости и фокуса, да и качество оставляло желать лучшего. Денис на фото щурился от солнца и прижимал к себе Стаса, закинув руку тому на плечо. Он был необычно серьёзным в своем костюме, которому обычно предпочитал джинсы и футболки, вызывая ненависть повернутых на форме завучей. Стас ловил себя на мысли, что и сейчас может представить тяжесть его руки и то, как плечо обхватывали сильные пальцы.       — Бля, ты в порядке? — судя по всему, Денис спрашивал уже не в первый раз. — А осталось то, чем они тебя накачали?       Стас встряхнул головой, прогоняя воспоминания, и поморщился от сразу же пришедшей головной боли. Он слабо улыбнулся и на этот раз намного осторожнее покачал головой. Лекарство ему приносили утром, он выпивал сразу всё и не просыпался, до полудня болтаясь в жарком тумане дрёмы.       — А у меня вот осталось кое-что. — Денис быстро посмотрел на запертую дверь палаты и вытащил из внутреннего кармана ветровки маленький пакетик с разноцветной россыпью таблеток внутри.       Стас ошарашенно поднял глаза на друга, он не смог поверить, что этот идиот принёс их в больницу и сейчас чуть ли не торжественно предлагает пострадавшему в драке товарищу.       — Ты нормальный вообще?       Стас закатил глаза, когда в ответ Ден лишь рассмеялся.       — Да ладно, я же знаю, тебе нравится это дерьмо. — Он выжидающе посмотрел на друга.       Не то чтобы тот был сильно против — с момента его госпитализации прошла неделя, он уже прекрасно себя чувствовал, а выписывать его не хотели больше по настоянию родителей, которые были очень рады переложить ответственность за сына на крепкие плечи санитаров.       — Придурок. — Стас закатил глаза, вздохнул и протянул руку — он всё равно в больнице, врачи всегда неподалеку.       Стас нахмурился, стараясь представить, что и так было в его крови. Хотелось думать, что ему не давали ничего кроме обычных в таких случаях лёгких обезболивающих и витаминов. Круглые скользнули в глотку легко и приятно. Стас откинулся назад и постепенно погрузился в воспоминания.       В тот вечер их компания возвращалась из одного подвального клуба района, где наливали абсолютно всё и всем. Преимущество это давало главным образом самому Стасу, Дениса было легко принять за студента, он выглядел старше своих семнадцати, а короткий чёрный ёжик волос и твёрдый взгляд обычно отбивали у барменов желание спрашивать о возрасте.       Был хороший майский вечер — чувствовалось приближение лета, Ден и Вася лениво трепались о планах на каникулы, Стас шёл по бордюру, изредка стряхивая пепел в свежеокрашенные после зимы клумбы. Для всех троих абсолютной неожиданностью стали вышедшие из подворотни парни, без лишних слов перешедшие к делу. Как он потом узнал, они не просто хотели размять кулаки. Какая-то сволочь шепнула Рыжему, что кто-то торгует на его территории, что, в принципе, было неправдой. Во всяком случае, конкретно в тот момент. Их мотивы всё равно были последним, о чём думал Стас, уворачиваясь от метящего в лицо кулака.       Он никогда не любил драться. То есть без этого не обходилось — все же район был не самым благополучным — но особого наслаждения он от этого не получал. Среди его приятелей были люди, которые неделю не могли проходить с чистым, без отметин, лицом. Того же Дена неслабо вставляли драки. Его глаза загорались, он пару раз быстро проводил рукой по волосам, сам того не замечая, и напрягал плечи в попытках казаться больше, опаснее.       Денис напоминал волка, каким Стас запомнил его из давнишнего похода в зоопарк. Тот зверь казался невзрачным, он сидел в углу вольера, изредка исподлобья поглядывая на толпы детей и родителей угрюмым, но совсем не опасным взглядом. Стас в тот раз задержался, отстал от остальных и сумел увидеть процесс кормления. Поначалу казалось странным, что работник кидает мясо издалека, не приближаясь даже к специальной платформе для пищи. Однако, когда волк встал, втянул носом воздух, ощерился, зарычал, до мальчика начало доходить. Зверь встопорщил шерсть, став мгновенно крупнее чуть ли не в полтора раза и продолжая порыкивать время от времени, приблизился к бросающему мясо мужчине. Стас почувствовал, как встают волоски на руках из-за тихого угрожающего рычания. Он подумал, что сам бы ни за что не решился кормить зверюгу, в одну секунду ставшую опаснее всех тех южных кошек, которых они уже видели.       В той драке Стас тоже позволил себе пару секунд наблюдения за возбужденным Деном и почти отвернулся, но заметил в руке приближающегося к другу нож. Это не был большой тесак, но что-то подсказывало, что ничего хорошего нет даже в самом маленьком ножике. Стас не сразу сообразил крикнуть другу о надвигающейся угрозе, а, когда подумал об этом, времени уже не осталось. Уже после, обдумывая это, он понял, что страшно не было — было чувство правильности происходящего. Он даже не успел ничего сообразить, изо всех сил ударил противника в лицо и побежал наперерез парню с ножом.       Очнулся Стас через день, уже в больнице, в одиночной палате под писк каких-то машин, считывающих его состояние. Стас даже испугался сначала — никогда к нему не подключали эти штуки, хотя он и бывал в больнице нередко, чаще из-за проблем с желудком, но бывало, что и из-за травм. Пришедшая медсестра сразу его успокоила, сказав, что нет повода для волнений, его ножевое ранение оказалось неопасным, его зашили и продержат «столько, сколько потребуется». В общем, новости были неутешительные.       Потом его стали навещать. Родители зашли ненадолго, забили кривую больничную тумбочку фруктами и свалили решать более важные проблемы, Ленка, которая, кажется, считает себя его девушкой после того случая на её дне рождения, Вася, пара одноклассников с историчкой-классухой, всем своим видом показывающие «мы здесь насильно, долой учительский произвол», и прочие, ничем не примечательные личности. Уставший милиционер, едва не прикорнувший на стуле у его постели.       Ден не пришел ни в первый день, ни во второй, и Стас ни за что не признался бы, что это его задело. Но вопрос вырвался сам — он ведь действительно не собирался спрашивать, почему друг не навестил его сразу.       Денис одарил Стаса своим фирменным взглядом слегка прищуренных глаз, уже немного смазанным из-за МДМА, и выдал:       — А я хотел, но ты же пиздец как популярен. — Стасу почудилась обида в его голосе. — Сначала приперлись твои родители, потом Ленка, ещё какая-то толпа людей, и, когда очередь наконец рассосалась, та горячая брюнетка медсестра сказала мне, что часы посещения закончились.       Ден пожал плечами и, растягивая гласные, подытожил:       — Не повезло, чего уж там.       Мир в глазах Стаса потихоньку становился всё пушистее, очертания больничных стен, выкрашенных дешевой краской в невнятно-синий цвет, становились мягче, углы круглее. Он перевёл взгляд на друга. Денис снова сполз к нему под бок, и пружинное дно кровати провисало теперь чуть ли не до самого пола. Это странным образом ничуть не помешало принять наикомфортнейшую из возможных поз: он откинулся на прикрытый пледом живот Стаса и, вытянув ноги, рассматривал что-то на потолке.       — Что? — Ден повернул голову и слегка приподнял бровь, его глаза при этом оказались прямо напротив лица приятеля.       Стас непроизвольно засмотрелся: такими невероятно холодными, почти обжигающими были они на фоне новоприобретённой мягкости и теплоты окружающего мира. Он не услышал следующего вопроса и обратил внимание на застопорившийся разговор только почувствовав чужую руку на своем предплечье.       — Ты, похоже, неслабо головой ударился, друг, — предположил Денис с изрядной долей скептицизма. — Я тоже слегка приложился, но так, херня, помутило денёк и прошло.       Он махнул рукой, выражая презрение к незначительным травмам головы, и Стас вдруг понял, что и Дена вставило. Обычно скупой на жесты Денис начинал махать руками или очень выразительно перебирать пальцами в воздухе, светя всем посторонним не единожды сбитые костяшки только под кайфом. Такие моменты Стас тоже любил. Он думал, что Денис, возможно, пытается сыграть какую-то неслышную мелодию, вроде тех, что всё время вертятся в голове, когда занимаешься чем-то.       Бывало, они употребляли вдвоём. Правда, Ден не любил это слово, предпочитал дворовые синонимы. Он вообще очень странно относился к наркоте. Вероятно, причиной всему был детдом, но Стас никогда не спрашивал. Зачем? Не было смысла лезть в душу к другу и ворошить старые воспоминания до тех пор, пока тот был в порядке. Чаще они курили. Стас скручивал один воистину гигантский косяк, раскуривал и включал какой-нибудь фильм, один из тех, с малопонятными на трезвую голову диалогами. Постепенно двигаться становилось совсем лень, казалось, сам воздух препятствует движению, и они автоматически подползали ближе друг к другу. Стаса очаровывали эти моменты, ему нравилось ощущать жар тела Дениса, прижавшегося сбоку, нравился его хриплый смех, слишком искренний и беззлобный для того Дена, которого он знал.       — Не знаю, Ден. Мне давно не было так хорошо. — Это прозвучало умиротворённо и практически неслышно.       Денис повернул голову направо, удивлённо посмотрел на Стаса и положил руку ему на шею. Стас проводил его движение взглядом, но, почувствовав прикосновение, всё равно вздрогнул и замер, не зная, чего ждать дальше.       — Не дёргайся, я пытаюсь прочувствовать пульс, — Денис ухмыльнулся, — надо же понять что с тобой, раз тебе нравится лежать в этой отстойной больничке.       Сердце Стаса забилось с удвоенной частотой. Оттого, что он говорил себе успокоиться, становилось только хуже. Стас подумал, что другу вовсе не обязательно было трогать его, датчик пульса успешно оповещал всех желающих о том, насколько часто бьётся сердце пациента.       Видимо, Дену пришла в голову та же мысль. Он хмыкнул и повернулся, вслушиваясь в писк машины.       «Бип. Бип. Бип», — пульс друга исправно частил.       Стас прикрыл глаза в тщетной попытке успокоиться и почувствовал, как пальцы на его шее провели косую линию от подбородка до ключицы. Он резко распахнул глаза и увидел лицо Дена в каком-то десятке сантиметров от себя.       «Бип-бип-бип». — Стас и не знал, что его сердце может быть настолько быстрым.       Стас хотел спросить что-то, он уже приоткрыл рот, когда почувствовал прикосновение сухих губ Дена к своим.       «Бип-бип… бип».