Волки

      В лесу было до ужаса неуютно. Чаща пугала Егора тёмными очертаниями коряг, недостатком света, а ещё — отсутствием привычного городского гула. Так случилось, что у него никогда не было дачи, а выезды на природу с классом были скорее ознакомительного характера, да и не заходили они дальше опушки. В сегодняшнем лесу Егор видел лишь искажённое отражение того, насквозь пронизанного солнечными лучами, мшистого бора, в котором пару раз гулял с одноклассниками. Было темно. Какая-то странная зловещая темнота, ничуть не похожая на привычный и довольно-таки уютный сумрак комнаты, рассеиваемый только синеватым светом монитора. Егор не видел, куда ставит ногу, а плотный слой сфагнума почти полностью скрадывал его шаги. В голову постепенно забирались тщательно отгоняемые мысли о гадюках. Или волках. Или кабанах.       До поездки Егор, как истинно городской житель, плохо представлял опасности леса. Ему казалось, что вряд ли в тридцати километрах от мегаполиса можно встретить того же кабана. Или что он вполне может заблудиться и банально умереть от обезвоживания. Егор в который раз бросил взгляд на экран новенького смартфона. Он старался экономить энергию, лишь иногда безуспешно проверяя, появилась ли связь. Тщательно сдерживаемая паника нарастала.       Становилось холодно. В эту субботу он вышел из дома ранним, по меркам Егора, утром — было примерно пол-одиннадцатого, доехал до вокзала, выбрал подходящую электричку, которая домчала его до места всего за час.       Он устало выдохнул и прислонился к ближайшему замшелому стволу. Получалось, бесцельные блуждания по лесу длились уже около пяти часов. А поначалу Егор просто лучился энтузиазмом, недоуменно разглядывая унылые лица дачников, решивших навестить свои владения с утра пораньше.       Деревня, в которую ехал Егор, называлась «Малиновка». Он нашел её на одном специфическом грибном форуме, почитал отзывы и решил, что ему не составит труда найти грибы именно там. На словах всё было предельно просто: «Сходишь с электрички, идёшь три километра по гравийке, у деревни сворачиваешь направо, пересекаешь бор и оказываешься на заливном лугу. Собираешь грибы и сваливаешь тем же путём, не показываясь на глаза бдительным деревенским гопникам».       Дорога прошла неплохо, помогли несколько новых альбомов стрёмного итальянского рока и кое-какие демки начинающих групп. Егору нравилась новая музыка, он просто обожал откапывать неизвестные коллективы и маниакально вслушиваться в нечёткие, чуть ли не на диктофон записанные звуки. Парень по праву считал себя меломаном и очень обижался, когда ему не давали выбирать музыку, орали: «Ты идиот, здесь никто не слушает такого! Че это ваще за музло, скрипка и барабаны, ты этот, что ли, хиппи?» Хиппи Егор не был, а вот идиотом — возможно. Нет, ну как вообще могла прийти в голову мысль, что люди, с завидным постоянством орущие у подъезда «Во-о-о-о-ва чу-у-у-ума», окажутся способны по достоинству оценить румынский фолк?       Егор не знал, плакать ему или смеяться, когда приехал и понял, насколько «точными» оказались инструкции. Во-первых, деревень было несколько, а два хмурых мужика упорно отказывались отвечать, какая именно — Малиновка. Во-вторых, уже найдя посёлок, он обнаружил, что бор на самом деле — никакой не бор. Это был настоящий дремучий лес. Зловещий и таинственный, он встретил Егора толстыми соснами, плавно переходящими в не уступающие им по размерам ели. Здесь он в первый раз почувствовал себя неуютно, слишком чужим и далёким от этого мира.       Лес был живой. Егор не осознавал этого, пока не проблуждал в нём полных четыре часа, и теперь мог спокойно насладиться ощущением тоски, исходящей от каждого замшелого дерева. Серьёзно, он кожей чувствовал грусть старого леса. Буреломы, через которые Егор упорно продирался, больше не вызывали раздражения, сама атмосфера, царившая в чаще, заставляла думать о них, как о символе скорой смерти. Здесь всё умирало. Сосны, поедаемые короедами, гниющие заживо ели, даже чуть флюоресцирующий мох, скрывающий останки уже умершего. В этом отталкивающем ощущении скорой смерти было в то же время что-то невероятно притягательное.       Новый час блуждания по лесу, заходящее солнце, по которому он ещё недавно пытался ориентироваться, и мысли о собственной смерти стало невозможно отогнать. Егору виделись варианты, представлялось, как он бы мог умереть, если бы был умным мальчиком и не сунулся в незнакомый лес. Например, в окружении семьи, в почтенном возрасте, и чтобы дети, внуки с правнуками на руках стояли вокруг него, стараясь сдерживать слёзы. Хотя, какие к черту у него дети? Или в рассвете сил, на войне погибнуть смертью героя, прикрыв товарища. Или стать рок-звездой и навсегда уйти в мир секса, наркотиков и рок-н-ролла.       Глупо. Безрассудно было представлять себе свою собственную смерть, но сила воли Егора уже была на пределе. Он боролся, правда, всё это время он не сдавался, искал, преодолевал себя и препятствия на своём пути. По мере блужданий обнаружилась полянка с огромным пнем в центре. Она встречалась уже раз четвертый и, недолго думая, Егор присел перевести дух.       В принципе, ночь он бы мог пережить. С собой были нож (для грибов) и зажигалка (последнюю сигарету он выкурил часа два назад), вполне неплохо, можно попытаться поспать у костра. Наверное.       — Хули ты тут делаешь? — невесёлые размышления прервал недовольный мужской голос.       Егор со всей возможной скоростью обернулся и увидел мужичка в зеленой куртке. От радости у него дыхание перехватило.       — Я спрашиваю, какого хера ты забыл в Тёмном лесу, парень? — Степень недовольства усилилась. — Или ты дебил? Глухонемой? От рождения башкой ёбнулся и теперь только и можешь, что с охреневшим выражением лица стоять?       Обычный человек. Зеленая куртка из плотной ткани, тёмная шапка, тень от неё, скрывающая выражение лица. Топор на плече. Ничего, абсолютно ничего в этом человеке не должно было вызывать неописуемого восторга, который испытывал Егор. Но он ведь не умрёт теперь! Мужик вытащит его из леса, спасёт, не даст замерзнуть, быть растерзанным дикими зверями, оголодать, умереть от жажды.       — Я… Я заблудился. — От волнения голос Егора дрогнул, он почти не слышал слов незнакомца, всё пытался всмотреться в его лицо, увидеть что-то особенное, необычное, что послужило причиной его появления.       — Тоже мне Алёнушка. Тьфу, погань городская, вечно ищут приключений на свою задницу, — он сплюнул в сторону. — Я — Кирилл, и ты пойдешь со мной, если не хочешь остаться здесь ночевать. Согласен?       Егор часто закивал, протянул руку и назвал своё имя.       Путь до деревни занял около получаса. По дороге Кирилл объяснил, что последнюю электричку Егор уже пропустил и, если хочет переночевать не под забором, а в уютном и тёплом доме, то будет должен хозяину пузырь. Такие условия вполне устраивали обоих.       Нужная им постройка располагалась совсем рядом с лесом — небольшой, но крепкий деревянный домик, обнесённый низким заборчиком, предназначенным скорее для обозначения границы, чем для её защиты. На цепи во дворе обнаружился пес, брехнувший на гостя пару раз, больше соблюдая приличия, а не охраняя дом. Егор помимо воли ускорил шаг, в его жизни было мало ярких моментов, поэтому день в лесу вымотал его не только в физическом, но и в эмоциональном плане. Голова кружилась, ноги предательски подгибались, ему хотелось просто лечь и позволить гудевшим мышцам расслабиться.       Видимо, по нему было заметно, потому что Кирилл только махнул рукой, провёл Егора в спальню и указал на кровать. Того не нужно было заставлять, через пару минут он уже посапывал, уткнувшись носом в согнутую руку.       Кирилл зашёл через пару минут, погасил лампу, горящую на тумбочке, мысленно посетовал на доверчивых городских идиотов и отправился спать на печь, раз уж его кровать оказалась занята.

***

      А наутро Егор понял, что погорячился с «мужиком», Кирилл оказался ненамного старше него, чуть старили его выгоревшие почти до седины волосы и угрюмое выражение лица. Он выглядел простым парнем. Будь Егор дома, он бы даже не обратил на него внимания, но дома он не был, а простой парень спас его. И теперь он испытывал иррациональную (ну, кто бы оставил его в лесу?) благодарность.       — Может, жрать начнёшь? Чё ты зыришь, придурок? — Кирилл то ли смущался под изучающими взглядами, то ли действительно не любил такого пристального внимания.       Егор пожал плечами и опустил взгляд в тарелку с одуряюще пахнувшей жареными помидорами яичницей. Ему было чуть стыдно, когда он представлял, какое впечатление сложилось у Кирилла о нём.       — Чё ты вообще припёрся, Алёнушка? Поиграть в великого путешественника захотелось? — он продолжал издевательски спрашивать, и в какой-то момент Егор машинально огрызнулся в ответ.       Кирилл изучающе посмотрел на него и расхохотался.       — Так ты нормальный парень, — он выдохнул с наигранным облегчением, — я уже начал думать, что и правда кроткую Алёнку подобрал.       Они подшучивали друг над другом на протяжении всего завтрака, и незаметно Егор перестал ощущать напряжение в разговоре. Он даже рассказал новому знакомому, за какими именно грибами приехал. Тот лишь усмехнулся и ехидно сказал, что Егор — не первый страждущий грибник, которого он вытаскивает. Но первый, кто оказался неплохим парнем. Этот комплимент, незначительный, брошенный вскользь, он задел что-то в Егоре, вся благодарность за спасение, восхищение, которое он испытывал, переплавились в тёплое чувство, собравшееся под ребрами. Это было непривычно, хотелось улыбаться, и он улыбался, почему нет?       Кирилл тут же предложил пройтись за грибами вместе, раз уж Егор все равно приехал. Не уходить же ему ни с чем.       Егору вообще-то не слишком хотелось снова идти в чащу. Он здорово натерпелся вчера, и чувство жутковатой обречённости до сих пор было живо в его воспоминаниях. Егор нервно оглядывался, ступая на опушку, ждал, когда накатит то самое пугающее ощущение смертности всего живого, но его всё не было и не было.       Наверное, во всём виноват напевающий похабную песенку Кирилл. Или то, как уверенно новый знакомый шагал вперёд, перелазил через поваленные деревья, как щурился на солнце, пронизывающее чащу тонкими лучами-иглами. Егор недоумевал, как это могло вчера казаться таким смертным, здесь же царила жизнь! Это было в пробивающихся тут и там молоденьких ёлочках, устремляющих ввысь свои нежно-зелёные верхушки. Было в потрескивании птиц, шелесте листьев, в котором не ощущалось угрозы, только спокойствие, тихое дыхание жизни. Лес больше не был зловещим. Кирилл вдруг обернулся, прижал палец к губам и легко коснулся плеча Егора. Он указал на что-то в глубине леса, но мутный светлый силуэт стал единственным, на что хватило не слишком острого зрения городского парня.       — Что там? Я ничего не вижу, — одними губами проговорил Егор.       Кирилл закатил глаза и прошептал:       — Иди за мной. И ни звука.       Кирилл шел мягко, его шаги были на грани слышимости, что вызывало у Егора легкую зависть. Как бы он ни старался, какая-нибудь коварная веточка то и дело лопалась под его ногами. Кирилл оборачивался и вознаграждал каждый такой треск фирменным тяжелым взглядом, предоставляя Егору возможность самому догадаться, что о нем думают.       Метров десять они прошли спокойно, а затем Кирилл резко затормозил, заставив Егора уткнуться ему в спину. Он снова показал вперед, но до Егора плохо доходило, на что именно смотреть: лес как лес, ничего необычного. Кирилл закатил глаза и взял лицо Егора в свои руки. Тот вздрогнул от неожиданности — ладони были чуть теплыми, а грубая кожа пахла смолой. Кирилл повернул его голову немного правее, и Егор, наконец, увидел: прямо перед ними стоял огромный белый лось. Он спокойно переступал с ноги на ногу, пощипывая мох. Егор никогда не думал, что лоси настолько большие. С такого расстояния зверь казался волшебным: могучие развесистые рога, светлая шкура, внимательные глаза, направленные прямо на них. У Егора помимо воли вырвался восхищенный вздох.       — Говорят, они приносят удачу. Я в первый раз вижу такого, — чуть слышно прошептал Кирилл.       Лось услышал речь, повернулся на звук и склонил голову набок, разглядывая неожиданных визитеров, раздул ноздри, втягивая воздух, и спокойно продолжил путь.       Егору эти плавные движения, казавшиеся невозможными для такого крупного существа, напомнили то, как ходил Кирилл. Та же пластичность, гармоничность, без дерганых жестов или излишней суетливости. Движения Кирилла точно так же завораживали, побуждали следовать за ним. И Егор не сопротивлялся этому желанию.       Нужный луг оказался совсем недалеко от места, где парни видели лося. Сразу и не скажешь, что луг: трава в некоторых местах доходила Егору до груди.       — Смотри под ноги, — предупредил Кирилл, обернувшись.       Носком сапога он отшвырнул змею с тропинки. Егор мысленно охнул, он был уверен, что змеи водятся в лесах, здесь, на лугу, ему бы и в голову не пришло ожидать чего-то подобного.       Грибы нашлись довольно быстро, видимо, Кирилл всё же имел опыт. Большие кусты с метёлочками, развевающимися по ветру, сами притягивали взгляд. Щучками был усеян весь луг, так что по двадцатке на человека набралось за пару минут. Употребили чуть отойдя в сторону, сплёвывая песок, налипший у основания ножек, и запивая водой, которую догадался прихватить Егор.       Дорога домой странно растянулась во времени. Подходя к кромке леса, Кирилл предложил побыть там, чтобы не идти через деревню, видимо, уже чувствовал что-то. А Егора накрыло незаметно, он нашел огромный пень, сел на него, а через мгновение понял, что на самом деле парит в воздухе. В мире как будто бы выкрутили яркость на максимум, на небо больно было смотреть, таким светлым, практически белым оно было. Земля начала казаться необозримой пропастью, слишком тёмной, чтобы глаз мог различить детали. Срез пня теперь был единственным безопасным местом в округе.       Егор испугался и закричал Кириллу:       — Скорее иди сюда! Слышишь? Иди сюда, Кир, здесь безопасно.       Кирилл выглядел ничуть не изменившимся. Может, только одежда приобрела более насыщенный цвет, не более того. Он подплыл к пню, сдвинул парящего над ним Егора и рассудительно заметил:       — Тебя просто глючит, всё в порядке, например, вон там, — он указал за спину Егора, — какие красивые существа!       Тот обернулся и испуганно сжался. Уходя тонкими спичечными ногами глубоко в недра пропасти, к ним приближались огромные белые шары. Материал, из которого они были сделаны, то и дело вспучивался и прорывался тут и там прорастающими глазами на стебельках.       Егор поспешил обернуться и прижаться к Кириллу, матовость шаров вызывала в нём тревогу, а глаза были пугающе всевидящими. Ощущать тепло другого тела рядом было приятно, хотелось избавиться от мешающих слоев одежды, чтобы греться и чувствовать его полностью.       — Ш-ш-ш, всё в порядке, — прошептал Кирилл и встопорщил коротенькие волосы на его затылке.       От этого незатейливого движения Егору стало невероятно хорошо. Белые существа уже не волновали парня, он мечтал провести так остаток жизни: сидя на белом пне посреди бесконечной пропасти, чувствуя, как чужие пальцы поглаживают шею, как, не давая отстраниться, придерживает за талию сильная рука, как шумное и прерывистое дыхание согревает макушку. Егор оторвал голову от груди Кирилла и переместился выше. Его нос уткнулся в изгиб шеи, очертил напряжённые мышцы, потёрся о щёку. Егору хотелось большего. Все его тело жаждало касаний, заводило буквально всё: невинные прихватывания губами кожи на челюсти, ладонь Кирилла, замершая на груди в неоформленном стремлении оттолкнуть, то, как топорщились в паху легкие штаны нового знакомого.       Егор не заметил, как оказался на Кирилле, придавливая того своим весом, стараясь обнять его крепче, не обращая внимания на его тихий ступор, он продолжал вжиматься своим телом. Было горячо. Кирилл двигал бедрами, искал соприкосновения, в его хриплом дыхании то и дело проскальзывали сдержанные постанывания.       Мир был острее, ярче обычного. Прикосновения теплой волной отдавались по всему телу, а пальцы на ногах поджимались в предвкушении.       Все закончилось слишком быстро, вот язык Егора проходится по шее, мозг фиксирует лихорадочно стучащий пульс, тонкий жалобный стон — и тело теряет всякую связь с реальным миром.

***

      Проснулся он, когда солнце уже садилось. Егор обнаружил себя сидящим на станции, в окружении тех самых дачников, с которыми путешествовал вчера. Выяснилось, что его притащил Кир, рассказал, что он схлопотал солнечный удар, и попросил сердобольных бабок присмотреть за горе-грибником.       Кир… При мысли о нём кровь приливала к лицу. Егор ведь ещё никогда ни с кем не был в этом смысле. А Кирилл бросил его на станции, даже не попрощавшись. Испугался? Посчитал всё досадным недоразумением под грибами? Решил больше никогда не вспоминать о совершенной ошибке?       Из нерадостных размышлений Егора вырвал резкий сдвоенный гудок электрички. Относительно новый поезд с шикарными пухлыми сидениями совсем не радовал, однако вельвет был мягким, а плавное покачивание поезда убаюкивало. Он бы заснул, если бы не завибрировавший телефон. «Неужели сеть наконец появилась», — подумал Егор, открывая новое сообщение с неизвестного номера, и на секунду потерял дар речи.       На присланной фотографии был он, лежащий на том самом пне, в венке из каких-то полевых цветов бледно-сиреневого цвета.       Телефон снова завибрировал, ещё одно сообщение, кратко сообщавшее: «Еще приедешь?» и в вдогонку: «За грибами сходим».       Егор радостно рассмеялся, не обращая внимания на косые взгляды спутников, и быстро набрал в ответ: «Когда?».       А большой белый лось, проводив взглядом состав, покачал головой и, ей-богу, усмехнулся.