Дружеский яд и иммунное сопротивление

Первым, что увидел Рико, была прозрачная стена его камеры. Попытавшись пошевелиться, он понял, что едва ли может это сделать. Руки и ноги были скованны кандалами, сцепленными друг с другом. Рико дёрнулся раз, другой, но толстое звено между кандалами не поддалось. Сержант зарычал, но тут до него дошло, что на лице его маска. Он высунул язык, провёл им по внутренней пластиковой стенке и смог определить пару щелей, начинающихся на уровне носа, чтобы внутрь проникал воздух. Прерывисто дыша, Рико перевернулся на спину, пытаясь получше оглядеться. Прозрачные стены – он как в аквариуме. Неудобное, скованное положение не давало нормально вдыхать. Воздух из маски выталкивался тоже с усилием. Рико казалось, что каждый вдох тяжелее предыдущего. Он не чувствовал на себе комфортного тепла и веса своей обычной одежды, полной карманов с вещами на все случаи жизни. Без неё он был всё равно что голым. Беззащитным. Рико судорожно стал вращать головой, ища одежду, ища оружие, ещё недавно плотно прилегающее к телу, но вокруг его обступили голые белые стены. И свет был таким же белым, холодным. Больничным. И он был один. – Э-э-эй! – хрипло взревел Рико, разрывая оглушающую тишину. – Э-э-эй!!! Ни ответа, ни единого звука не донеслось в ответ. – Кэп!!! Рико дёргано озирался, ёрзая по полу, надеясь, что вдруг из ниоткуда возникнет Шкипер. Любой Шкипер, пусть даже пленённый, избитый – неважно, хоть какой-нибудь. Или Ковальски? Хотя бы Рядовой. Он не может быть здесь один. Этого не может быть с ним снова. Рико услышал сердце. Оно билось всё громче в поглощающей его разум тишине. Всё громче и чаще. И тяжелее. Вот-вот оно захлебнётся. Вот-вот. Вот-вот… Рябило. Мушки мелькали на стеклянном потолке, на стенах, они дрожали в такт ударам сердца. Рико крепко зажмурился и затряс головой. Прочь-прочь-прочь! Не сейчас, не снова! Когда он открыл глаза, мир вокруг будто стал меньше. Картинка собралась, почернела по краям, он точно смотрел на комнату из подзорной трубы. Утробный крик-рык ударился о стены и тут же сдавленно оборвался. Захлёбываясь дыханием, Рико сжался всем телом. В висках пульсировало сердце. В горле. Всё его тело стало одним большим сердцем, дрожащим и прерывисто колотящимся о невыносимо тесную грудную клетку. Один. Один. Один. Погружаясь в темноту, Рико краем сознания услышал неразборчивую речь. Спокойный голос, говорящий непонятные слова, обращался к нему. Рико судорожно ухватился за него пальцами, потянул к себе. Из мрака вышел Ковальски. «Давай попробуем, – сказал он, глядя испытующе и немного тревожно мимо Рико. – Обещай, что будешь стараться. Без тебя мы ничего не сможем добиться». Рико отчаянно затряс головой. Он не хотел. «Попробуем», – настаивал Ковальски тем же спокойным голосом. Рико зажмурился, сипло скуля от ужаса, охватывающего каждую клетку его тела, отчаянно цепляющуюся за жизнь. «Впусти это». Рико задержал дыхание. Сердце билось всем его телом. Оно вот-вот остановится. И он исчезнет. В этой оглушающей тишине, в пустом холодном мраке он перестанет существовать. Он обратится прахом и станет частью безликой тьмы, если не будет бороться за последний вдох. Кто-то придёт за ним, нужно продержаться ещё чуть-чуть. Вдохни-вдохни-вдохни! Борись-борись-борись! Этого не может случиться снова. «Дай этому сжечь себя», – сказал Ковальски. – Забери меня!!! – взревел Рико, выгибаясь на полу. – Забери, наконец!!! Темнота, оплетающая сознание, дрогнула. – СОЖРИ!!! – заорал ей Рико и дико расхохотался. Темнота задрожала, крупными волнами это отдалось в теле Рико. Медленно, невероятно медленно, она отступала, но с каждой минутой чуть проще получалось вдохнуть. Тьма покидала лёгкие, впуская в них воздух. Тьма лениво вытекала из сердца, и оно билось всё ровнее и тише. Когда, наконец, Рико смог сделать вдох полной грудью, он закрыл глаза и заснул.

***

Рядовой проснулся по привычке рано, но в спальне уже никого не было. Как только он вышел в коридор, сразу стали слышны звуки громких разборок из кухни. Зевая и потягиваясь, он пошёл в их сторону, надеясь узнать от старших товарищей хоть какие-то новости. Желательно хорошие. Мельком в его голове проскользнула пронизанная тоской мысль о том, что обычно в последние годы готовил у них Рико и что было так странно идти на кухню, не чувствуя запаха субботних панкейков. Он застал спор в самом его апофеозе. Потрясая стаканом с непонятной густой зелёной жидкостью, Шкипер выговаривал Джулиану всё, что накопилось в нём за последние сутки. – …И мало мне своих проблем с личным составом, ещё и ты торчишь в моём доме, плюя на мои правила, испытывая моё терпение! – Ты неблагодарный однобровый грубиян! – не уступая ему в громкости, возмущался Джулиан. – Я принёс в этот дом со своим величеством ещё и здоровое питание! Сколько можно травиться мертвечиной, ты поэтому и злой такой! – Да я бы врага этим… этим!.. не стал поить! Что это вообще за дрянь? Почему она так воняет? – Это зелёный детокс-смузи, Шкипер, – осторожно отозвался Морис, как щит, держа перед собой кувшин от блендера, – в нём шпинат, сельдерей, яблоко… – Я слышать ничего больше об этом не хочу! – командующий «Пингвинов» скривился и громко поставил стакан на стол. – Мне нужен нормальный завтрак: яйца, бекон, тосты – что-то в этом роде, pronto! – Ты сдурел?! – возмутился Джулиан. – Сплошной холестерин! Ты так не протянешь и десятка лет! – Я и дня не протяну, если немедленно нормально не поем. И ты его не переживёшь тоже! – Шкипер, я могу приготовить что-то вам… – начал было Морис, но Джулиан властным жестом его прервал. – Ничего подобного! Да и потом, – он горделиво вскинул голову, увенчанную странной аляповатой «короной», – мы с Мортом уже позаботились о том, чтобы привести ваш холодильник в божеский вид. – В смысле?.. – спросил Шкипер так тихо и так страшно, что и наблюдающий эту сцену Рядовой, и Морис с кувшином, и беззаботно попивающий зелёный детокс-смузи Морт замерли и будто сделались меньше в размерах, только Джулиана ничего не смущало. – В прямом, хмурая твоя башка, пока я здесь, я позабочусь о том, чтобы в этом доме ели только правильную еду. Мы выкинули всё вредное на помойку вчера вечером. И вообще, скажи спасибо за то, что я вообще решил потратить своё бесценное время на здоровый детокс-завтрак для вас, трупоедов! Поедите с недельку натуральной органической пищи – и вся ваша токсичность из вас уйдёт! Шкипер часто и прерывисто задышал. Рядовой в ужасе поспешил покинуть кухню, пока на его глазах не произошло непоправимое. Но, даже сбегая по лестнице в подвал, он слышал нечеловеческий, душераздирающий рёв своего командира. В руках Рядовой нёс два ухваченных в последний миг стакана с непонятной жидкостью. Вчера от Ковальски он сразу же отправился в спальню. Тот обещал тоже пойти отдыхать, после того как «ещё немного поработает», но что-то подсказывало Рядовому, что спать он так и не пошёл. Он застал лейтенанта там же, где и оставил его – за рабочим столом. Ковальски одной рукой вылавливал пластиковой вилкой из кристаллизатора быстрорастворимую лапшу, а второй что-то настукивал по клавиатуре. Рядовой поставил перед ним стакан и улыбнулся. Ковальски бросил беглый взгляд на его содержимое, издал короткое: «А-а», – и вернулся к прежнему занятию. – И тебе доброе утро, Ковальски! А есть ещё? Не отвлекаясь, как будто бы его правая рука жила своей независимой жизнью, Ковальски достал из ящика ещё одну пачку и махнул ею в сторону стола с химическими установками. Рядовой поблагодарил его и отправился в указанном направлении. На маленькой лабораторной плите стоял мерный стакан. Рядовой набрал в него воду и поставил греться, а сам тем временем осмотрел кучу чистой стеклянной посуды и выбрал, что выглядело понадёжнее, – толстостенную ёмкость с крышкой, которую Ковальски называл эксикатором. – Наверное, Шкипер сейчас убивает Джулиана… – через какое-то время нарушил тишину Рядовой, с опаской отпив немного смузи. На вкус тот оказался не так ужасен, как на вид. – У нас есть отбеливатель, а вот ультрафиолетовая лампа сломалась, – бесстрастно пробубнил в ответ Ковальски. – Ага! – вдруг торжествующе воскликнул он, заставив юношу вздрогнуть от неожиданности. – Что, что такое? – Полицейский отчёт наконец получил. Это наши вчерашние беглецы – один погиб в перестрелке с полицейскими, а второй сейчас в больнице Нижнего Манхеттена, в реанимации, но в сознании. Мы можем допросить его! – Разве можем? – усомнился Рядовой, заливая кипятком лапшу. – Он же под охраной, кто нас туда пустит? Шкипер же не стал сообщать о ЧП руководству, а даже если сообщит сейчас, то пройдёт вечность, прежде чем в полицию придёт запрос от НМА. – Это, конечно, верно, – задумчиво отозвался Ковальски, откидываясь на спинке стула и сцепляя руки на затылке. – Нам нужен путь покороче. Если отвлечь дежурных – это будет быстро и без привлечения лишних людей. Большой минус в том, что миссия может быть скомпрометирована внезапным возвращением полицейских, а мы при этом можем даже не успеть получить ценной информации. Если мы хотим достаточно времени наедине, мы можем выкрасть его. Минус в том, что он в реанимации. Если отключить его от аппаратов и капельниц, мы также можем не успеть допросить его, прежде чем его витальные показатели критически дестабилизируются. Ещё можно переодеться в медперсонал… Сидя рядом за столом и потягивая лапшу из эксикатора, который оказался ужасно неудобным для этих целей, Рядовой внимательно следил за ходом мысли Ковальски. – А если просто ускорить получение запроса? Ну, обходным путём, – предложил он вдруг. – Это ты о чём? – удивился лейтенант. – Как-то раз мы здорово помогли Элис. Помнишь историю с её видео? Когда оно завирусилось, а ты умудрился заменить его на видео с её танцем в подсобке, прежде чем о нём узнало высокое руководство. Мне кажется, мы оказали ей огромную услугу, но так ничего и не попросили взамен. У тебя же остался оригинал? Брови Ковальски стремительно поползли вверх, да так, что Рядовой невольно задался вопросом, смогут ли они после этого вернуться назад. – Рядовой… – пробормотал Ковальски, умудрившись при этом совместить в голосе восхищение, неверие и маленькую толику возмущения. Юноша с притворно виноватой улыбкой развёл руками. Имея готовый план на руках, они закончили импровизированный завтрак и отправились к Шкиперу. На кухне их встретил натуральный погром. Стол и стулья были перевёрнуты, кое-где на полу виднелись осколки стаканов и пятна зелёного детокс-смузи – где-то на стенах, где-то на полу. Под самым большим пятном на стене лежал треснувший кувшин от блендера. Фрагментарные зелёные следы уходили по коридору в прихожую и прерывались у входной двери, а ещё по пути бойцы нашли разорванное полосатое чёрно-белое боа, которое обычно носил на плечах Джулиан, и бесславно погибшую «корону», по которой, судя по её виду, основательно потоптались. Шкипера они обнаружили сидящим на лужайке перед домом и почти умиротворённо попивающим кофе. Перед ним потрескивал на широкой подъездной дорожке костёр. – Нам… нам нужно об этом беспокоиться? – осторожно уточнил у него Ковальски. Шкипер покачал головой и указал лейтенанту на лежащий тут же огнетушитель, а затем подкинул в огонь ворох цветастого тряпья из горки вещей рядом с ним и благостно вздохнул. Рядовой и Ковальски переглянулись и понятливо промолчали. Выждав для приличия пару минут, чтобы дать командиру насладиться процессом, Ковальски всё-таки посвятил его в последние новости. – Так вот оно, значит, что, старый добрый шантаж, – резюмировал Шкипер, выслушав краткий отчёт. – Во имя благих целей! – Ну, по крайней мере, вы не предлагаете нам переодеваться в медперсонал, должен отдать вам должное, Ковальски. Лейтенант фыркнул. – Тогда решено, – хлопнул по коленям Шкипер. – Тащите мне телефон, будем призывать на помощь нашего адского надзирателя.