Дружеский яд и иммунное сопротивление

Фэнзон постучался в окно автомобиля коммандос, когда Ковальски рассказывал Шкиперу, что ему нужно для взлома. Шкипер опустил стекло и высунулся к капитану полиции. – Чем можем быть полезны? – Что вам известно?! – без обиняков выпалил Фэнзон. – О чём? – невозмутимо поинтересовался Шкипер. – Не играй тут со мной в дурачка! Ты знаешь, о чём я. Шкипер посмотрел на лейтенанта, и тот кивнул, едва заметно улыбаясь. – Залезай назад, нечего тут своей формой светить рядом с «солдатами удачи», – добродушно предложил он. Фэнзон фыркнул, выражая этим всё своё отношение к людям подобным этой компании, но всё-таки, нервно оглядевшись, сел в машину. – Говори! – потеснив Рядового, чтобы просунуться между передними сидениями, потребовал он у Шкипера. – Да брось, ваше внутреннее расследование наверняка только началось. Подожди пару неделек, глядишь, и найдут крота. Фэнзон заёрзал, по всему было видно, что он крайне неуютно чувствует себя в таком обществе. Шкипер мог поспорить, что в голове капитана полиции сейчас идёт отчаянная борьба с его твёрдыми принципами, из-за которых он уже столько лет ходил в капитанах, вместо того чтобы двигаться по карьерной лестнице вверх, как его более предприимчивые товарищи. Несмотря на обстоятельства, в которых им приходилось взаимодействовать – совсем не располагающие для душевного общения, – он глубоко уважал таких людей, как Фэнзон. – Это уже не в первый раз, – наконец, решился тот. – Я знаю, что у нас бывают утечки. Я знаю, что некоторым делам не дают ходу. Сверху. Я не дурак, я понимаю, что это всё не просто потому, что «это работа для ФБР». – Я более чем уверен, что у ФБР с ним такие же проблемы, как и у вас, – проникновенно сказал Шкипер. – А у вас как будто вакцина от таких кадров! – окрысился Фэнзон. – Нет, у нас тоже не всё так просто, но нам он, по крайней мере, по зубам, – сурово отозвался Рядовой. Юноша не заметил, каким взглядом на секунду одарил его командир, потому что неотрывно смотрел на капитана. Шкипер потёр рот, чтобы не выдать неуместной улыбки, и снова заговорил: – Никто не может быть защищён на все сто процентов от таких людей, как наш доктор Зло, и в вашем случае я точно могу быть уверен, что это его рук дело. Вам сказочно повезло, что ваши сотрудники остались живы, но это значит только то, что у него есть ещё какие-то планы на вас, раз он решил не работать грязно. – Это мои подчинённые! – Просто пешки. Я не думаю, что они что-то знают... Или что-то помнят, – поправился Шкипер, когда услышал невесёлую усмешку Ковальски. – Вы же имели с ним дело, да? – О-о-о, поверь мне, у нас самый богатый опыт… – Как мне вытравить его дух из своего отделения? – Начнём с того, что, скорее всего, как я сказал, его гнилостному разлагающему влиянию подвержены отнюдь не рядовые сотрудники. Вероятно, это люди выше тебя по званию. Тебе нужен крепкий тыл, коллеги, в которых ты можешь быть уверен, как в самом себе, – Шкипер взял демонстративную паузу. – Ну допустим, а дальше что? – первым не выдержал Фэнзон. – А дальше… Скажем так, дальше мы будем действовать услуга за услугу. Капитан отшатнулся от Шкипера, как будто ему зарядили оплеуху. – Торговаться удумал! Ну и правда, чего я ожидал, – пробормотал он. – Капитан, – вздохнув, терпеливо начал втолковывать ему Шкипер, – я не прошу тебя делать что-то, что нарушает твой устав – и трудовой, и моральный – я не буду просить ни о чём, что может поставить под угрозу твою репутацию. Если я и попрошу что-то сделать, то любой сторонний наблюдатель скорее может немного озадачиться, чем что-то заподозрить. Поверь мне, ты, навлекающий на себя подозрение продажных коллег, не выгоден мне так же, как и себе. Фэнзон насуплено молчал, поводя из стороны в сторону густыми пшеничного цвета усами. – И… И что такое тебе сейчас нужно? – настороженно уточнил он. – Ковальски, жгите, – торжественно обратился к лейтенанту Шкипер. – В комнате для улик у вас сейчас в коробке с делом об угоне полицейской машины есть небольшой брелок, похожий на брелок сигнализации от автомобиля… – Э-э-э…! – начал было Фэнзон, но Ковальски не дал ему сказать и слова. – Сейчас вы слушаете внимательно и не перебиваете, – произнёс он таким голосом, что даже Шкипер неуютно повёл плечами, – мне не нужен он сам. Всё, что мне нужно, чтобы вы или ваш доверенный человек нажал несколько раз – лучше всего раз пять – на кнопку открывания. Если их несколько, то на все по очереди, начиная с той, что как-то даёт понять, что она тут главная. Вы можете это сделать быстро, даже не вынимая брелок из пакета для улик. Сделайте, например, вид, что что-то проверяете. Максимально неприметно. Фэнзон уставился на него в полнейшем ступоре. – На кой чёрт это вам надо? – Это уже не имеет к вам никакого отношения. Сделаете это – получите наше полнейшее расположение к сотрудничеству. – Просто подарок на Рождество, надо же! – сварливо отозвался Фэнзон. – Ты можешь это сделать, капитан, или нет? – поторопил Шкипер. – Подумай о своих бойцах, которые в любой момент могут стать марионеткой в игрищах этого маньяка. Если ты поможешь нам, у нас появится неиллюзорный шанс придавить ему хвост. Фэнзон колебался. Шкипер готов был поставить левую руку на отсечение: тот сейчас жалеет, что вообще влез во всё это, и ему жилось куда проще, когда самым сложным моральным выбором было взять или нет в тайне от блюдущей его диету жены бургер с двойным беконом на обед вместо упакованного в контейнер салата – или что-то в этом духе. – Хорошо, – наконец решился он. – Хорошо, но вы никому никогда не скажете и слова о том, что у нас есть какие-то договорённости. Никогда не упомянете моего имени, чтобы прикрыть вашу задницу, когда влезете в неприятности. И вы обещаете обеспечить меня любой важной для дела информацией, которую раздобудете, гоняясь за вашим шизиком. – Приятно иметь с вами дело! – Шкипер торжественно протянул ему руку, но Фэнзон только мрачно посмотрел на него и без слов прощания стал выбираться наружу. – С какой стороны здания у вас комната для улик? – уточнил Ковальски. – С южной, – буркнул капитан и захлопнул дверь. Они на почтительном расстоянии следовали за машиной капитана до самого участка. Ковальски поменялся местами с Рядовым, подключил к ноутбуку какие-то устройства и разложил их по заднему сидению. Шкипер объехал здание вокруг и припарковался под южной стеной. Он нетерпеливо барабанил пальцами по оплётке руля, Рядовой рядом с ним тоже отбивал ногой какой-то ритм. Ковальски раздражённо поглядывал на них, изредка отвлекаясь от экрана с кучей открытых окошек. – Есть! – вдруг воскликнул он, заставив сослуживцев вздрогнуть от неожиданности. – У нас есть всё, что нужно? – обернулся к нему командир. – Так точно, – Ковальски расплылся в широкой улыбке. – Остальное – дело техники. А уж на это техника у меня есть.

***

– Какая вкуснотища! – с набитым ртом сказал Ганс, доедая третий ход-дог. – Ничего вкуснее не ел! Роач за рулём и Стив с заднего сидения с понимающими улыбками переглянулись, всё-таки за последние полчаса датчанин упоминал об этом не единожды. Стив протянул ему пачку печенья, за которое тот взялся с тем же неутолимым остервенением, периодически запивая соком. Не то чтобы Ганс никогда не ел ход-догов, но чем старше он становился, тем больших усилий стоило ему поддержание тела в идеальной форме, поэтому о ход-догах и прочих радостях американского фаст-фуда ему пришлось забыть уже около десяти лет назад. – Вот мы и тут, брателло! – бодро воскликнул Роач, тормозя у подъездной дорожки нужного дома. – Флаг в спину, попутный ветер в ж… Э-эй, так я знаю эту хату! Эй, Стив, смотри! – Он помахал рукой, привлекая внимание пассажира на заднем сидении, раскуривающего косяк. – Смотри, мы же тут тусили с нашими братанами! Ганс хрюкнул, допивая сок, и поперхнулся. – Ну щас, конечно, да… – сдавленно пробормотал он, откашлявшись. – Да я базарю, бро! Здесь живёт наш братан Рико и его кореша, они как-то помогали нам устаканить проблемку с одним смурным челом. Мировые брателос! – Ваще-е… – согласно отозвался сзади Стив, выпуская изо рта облако плотного дыма. Ганс вскинул брови и посмотрел на них со всем удивлением, на которое был сейчас способен. – А, так ты чо, к ним? Те-ема! Давай мы тоже завалимся, скажем «привет, чо-почём»… – Я тебе дам «чо-почём»! – лениво замахнулся на него тетрапаком Ганс. – Какой был уговор: довозите меня сюда, берёте тачку в подарок за услуги и валите нахер. Такой уговор? – Ну, такой, – поник Роач. – Совсем ты, братан, тухлый, тебя даже наша дурь чиловее не сделает. – И как я, сука, буду с этим жить?.. – Ганс закатил глаза и воздел руки к потолку. Роач ответил ему взглядом полным искреннего сочувствия. – Пыхнешь на дорожку? – Перед глазами датчанина возникла тощая рука Стива с самокруткой. Сложив губы «уточкой», Ганс покивал, рассудив, что оно, конечно, лишним не будет. Он затянулся. Дым от травы ощущался иначе, чем от сигарет. С одной стороны, он был более мягким, а с другой, с непривычки першило в горле от него сильнее. На этот раз вышло ловчее, чем с бонгом, – уж с самокруткой Ганс управиться мог. По телу разлилась волна тепла, датчанин откинулся на сидении и почувствовал, как стекает с него точно растаевшее мороженое. «Мороженка бы сейчас», – с небывалым оживлением подумалось ему. На второй затяжке показалось, что челюсть вот-вот отвалится, утягивая за собой лоскут кожи с груди. Ганс схватился за горло, чтобы удержать её, но всё было на своих местах, никто не проявлял признаков паники, и он тоже успокоился. – Бывайте, короче, мои угашенные товарищи, – подвёл итог датчанин, когда косяк совместными усилиями был оприходован. Поглядев на таймер в телефоне, он с кряхтением выбрался из машины. – Пусть удача пребудет с тобой во всех начинаниях, – с чувством ответил ему Стив и показал знак мира. Ганс проводил автомобиль задумчивым взглядом и нетвёрдой походкой направился к дому. Сигнализация на воротах мигала красным огоньком, чему датчанин слабо удивился, но ввёл охранную комбинацию. Благо Ковальски снабдил его всеми кодами доступа, которые ему только могли понадобиться. Он постучал в дверь, призывая несговорчивых «пернатых» открыть ему, но ответа так и не последовало после нескольких минут долбёжки. Вздыхая и бормоча себе под нос всевозможные проклятья, Ганс открыл секретную панель, ввёл код сигнализации от входной двери и воспользовался дубликатом ключей. Их Ковальски ему не давал, но Ганс счёл это досадным недоразумением и позаботился о личном наборе ключей сам. Сейчас он порадовался, что во избежание возможных проблем не носил их с собой, а припрятал в укромном месте на территории участка коммандос. На пару мгновений по пути обратно к двери он задержался у кострища, созерцая его с недоумением и некоторым восхищением. – Аллё-ёо! Кто-нибудь дома?! Я – дома! Вы меня ждали?! Нифига вы меня не ждали… – оповестил он пустоту, входя в прихожую и вводя ещё один пароль в панель за вешалкой для одежды – на этот раз от ловушек в доме. Ответа, что могло бы показаться уже закономерным, не последовало. Прежде чем признаться себе, что хозяев нет, Ганс обошёл первый этаж, собирая плечами косяки и углы. Признаваться не хотелось. Наконец датчанин обнаружил себя в центре гостиной, сосредоточенно глядящим на дверь в подвал. Следом он заметил, что обжëг себе пальцы, пытаясь курить фильтр сигареты, о которой он даже не помнил, когда её закурил. Чертыхаясь, он затряс рукой, сунул пальцы в рот, но эта невзрачная выцветшая дверь снова забрала всё его внимание. Хозяев дома не было. Ганс медленно моргнул, затем потянулся в карман за пачкой, совершенно неосознанно сунул в рот новую сигарету и раскурил её. Одновременно с этим он сделал пару шагов назад и сел на журнальный столик, а потом моргнул ещё раз. Пароль от входа в лабораторию он тоже знал. Им, правда, Ковальски с ним не делился. Рука скользнула по карману джинсов, нащупывая под пальцами очертания крошечной флэшки. Казалось бы, как просто: всунул, запустил программу. Блоухол даже пароли ему накидал в заметках на случай, если Ковальски защитил себя от вредоносных программ, способных сбросить пароль. Видимо, вынашивал док идею ещё с тех времён, как залез в мозги долговязому умнику в стиле старой доброй «МК-Ультра». А что до Ганса сейчас… Минимум действий, минимум проблем. Решение в руках. Проблема тут только в том, что... «Я не могу», – услышал он в голове собственный голос, который звучал… незнакомо. Он привык слышать в голове тот голос, которым сам всегда общался с миром – надёжный, циничный, сардонический. Этот голос презирал людей и их мелкую возню. Это был он сам, которого он знал уже столько лет. «Ты уже представил, что тебе не плевать на этого парня. Ты уже влез в залупу по причине, которая даже мне неизвестна, вместо того чтобы жить себе припеваючи. Да, снова под крылом Блоухола, но – видит Бог – это явно не самая большая жертва, на которую ради этого можно было пойти!» – зло отчеканил тот самый привычный голос. «Зачем это всё? Разве мне нечем заняться? Разве работы у меня мало, разве денег бывает много? Зачем я тратил столько времени здесь? Я шёл, я возвращался сюда снова и снова ради чего-то, зная, что могу опять попасть в тюрьму», – справедливо возразил незнакомый голос. «Ради удачного момента, например, чёрт тебя возьми, хотя бы такого! Знаешь, что док сделает за эти данные? Что бы это ни было…» «Возможно, не превратит меня в груду отваливающегося от костей мяса под стеклянным куполом за то, что сбежал от него? Я что, снова готов жить в плену того, что он считает "человеческими отношениями"? Бухать, третировать и тренировать его людей, чтобы не умереть со скуки, и ждать, пока он меня выгуляет? Зато быть живым и здоровым! На это я променяю... Ну, то, что здесь?» «Да-а, у него есть определённые проблемы с привязанностями, да… Зато он даёт всё, что только захочешь, за такую преданность. Ему нужен кто-то, кто будет злобно смеяться с ним над его дебильными планами, а потом подтыкать ему одеялко. И я напомню ему об этом, когда вернусь с выполненной работой. Так что вперёд и с песней!» Ганс сжал кулаки. «Нет». «Дур-рак, – проскрежетал привычный голос. – Идиот! Не курил шмаль – и нечего было начинать! Ты дожил до сраки лет и всё ещё жив, потому что я появился. Всё идёт хорошо, когда всё идёт по-моему. Ты не похеришь всё сейчас! Не из-за него! Из-за него мне и пришлось стать тобой, всё дерьмо, что было с тобой, – из-за него!» «Из-за меня. Всё дерьмо, что было со мной, – из-за меня». Эта мысль была такой простой и очевидной в размытом клубами кумара рассудке. Злость на Шкипера, подпитывающая его на протяжении стольких лет, делалась тем призрачнее, чем больше он проводил с ним время. Она делалась незаметной, но в этот конкретный миг стала просто смешной. Сколько времени он твердил себе это? Сколько времени потребовалось, чтобы он сам поверил в это жалкое оправдание? Это он – он тот, кто виноват. В этот же миг ему пришла в голову другая мысль. Возможно – просто возможно, – если бы он, общаясь с психотерапевтом в наркологической клинике много-много лет назад, рассказал и об изменениях, которые обнаружил в себе после того безумия, пережитого в борделе, – возможно, этого всего и не было бы. И эта мысль оказалась уморительнее предыдущей стократ. Ганс рассмеялся, откидываясь назад, не замечая, как вторая сигарета, с которой всё это время пепел сыпался на рубашку, выпала изо рта, оставляя на белом хлопке грязные следы. Он хохотал до слёз лёжа на столе, а привычный голос презрительно молчал.

***

На адрес так называемой «второй точки» коммандос ехали в полном обмундировании. Вместительный модифицированный багажник «Хаммера» вмещал в себя все вещи первой необходимости. И тактическое снаряжение всегда считалось у них «вещью первой необходимости». Ковальски сосредоточенно над чем-то колдовал за компьютером. Рядовой, стараясь побороть нервозность, сел вполоборота к двери и тихонько достал телефон, чтобы посмотреть видео с милыми зверушками. Шкипер заметил это, когда остановился на светофоре, и коршуном навис над юношей. – Мы на задании, Рядовой! – прошипел он, вперившись в него страшным взглядом. – На заданиях личные телефоны выключены! – Извините, сэр, – пискнул тот, вжимаясь в кресло всем телом. – Я просто… Просто я… – Вы-клю-че-ны, – отчеканил командир, отвесил нерадивому солдату подзатыльник и вернулся в исходное положение как раз, когда светофор загорелся зелёным. Сопя одновременно обиженно и виновато, Рядовой послушно выключил телефон, убрал его в бардачок, демонстративно открытый Шкипером, и уставился в окно. – А ведь мы вчера тут петляли, – с удивлением вдруг отметил он, оглядывая окрестности. – Ну, когда потеряли их из виду. Получается, были даже на верном пути… Никто ему не ответил. Через какое-то время Шкипер остановился у въезда на эстакаду. Он сверился с навигатором и озадаченно осмотрелся. – Ну, – он почесал в затылке, – мы где-то здесь. Ничего похожего на дверь не наблюдаю. Ковальски тоже недоумённо повертел головой, выглядывая из всех окон, потом высунулся между передними сидениями и включил на навигаторе режим спутниковых карт. Повращав изображение пару мгновений, он заключил: – Если нет наверху – а наверху, понятное дело, ничего нет, – значит, нам нужно вниз. Попробуем здесь. – Он ткнул пальцем в экран. – Если бы я прятал какое-то убежище, я бы убедился, что оно в самом тёмном и труднодоступном месте. – Труднодоступном на машине, – заметил Рядовой. – А для подростков или бездомных, которые ищут укромный уголок, может быть, наоборот, самое удобное. Шкипер нашёл съезд вниз. Он был неочевидным – для этого пришлось свернуть с асфальтированной дороги. Они остановились в полусотне ярдов от точки, которую указал Ковальски. – А ведь Рядовой дело говорит. Тёмное, неприметное, сухое место на окраине – граффити, всякий хлам, – сказал Шкипер, глядя в бинокль. – И никого. Если камеры и есть, их тоже не видно. – Я готов, когда вы готовы, – сообщил Ковальски, потихоньку доставая из тайника под сидением штурмовые винтовки и тактические шлемы. – Хорошо. Рядовой, на низком старте. Закончив экипировку и проверив связь, Шкипер скомандовал начало операции. Ковальски коротко стукнул по клавиатуре и… Ничего. – Какого чёрта, Ковальски? – с неподражаемой интонацией протяжно поинтересовался Шкипер. Большие глаза Ковальски сделались ещё больше. – Так бывает, это взлом как-никак, а не проход по приглашению, – протараторил он, что-то спешно набирая. – Ещё раз, три-два-один… Снова короткий удар по кнопке, но на этот раз в бетонной опорной конструкции, под острым углом наклонённой к земле, что-то лязгнуло и часть стены прямо по линиям швов отъехала немного назад и стала медленно подниматься. – Вперёд-вперёд-вперёд! Отряд высыпал из машины и устремился к открывающемуся проходу. Вниз во мрак вёл широкий гладкий спуск – идеальный, чтобы съезжать на машине. Рядовой кинул туда свето-шумовую гранату и в следующий же миг они двинусь вниз. Шли тихо и быстро под покровительством темноты вдоль стен в полуприседе. В конце коридора рассыпались в стороны от входа, метя к углам, а в следующий миг взгляды всех троих одновременно выхватили стоящую в центре помещения турель. «Ложи-ись!» – рявкнул в канале внутренней связи голос Шкипера, но всем и без специального приглашения было понятно, что нужно делать. Бойцы плюхнулись на пол, но на удивление турель не среагировала ни на звук, ни на движения, так неподвижно и «глядя» многочисленными дулами в центр прохода. «А-а-а, – раздался в наушниках сиплый голос Ковальски, – вот от чего был первый код». Шкипер не сдержался и выругался, но микрофон, впрочем, перед этим выключил. Другой охраны во «второй точке» не обнаружилось. На всякий случай Ковальски покопался в турели, чтобы они могли быть уверены, что та не сработает неожиданно для всех. Общий свет включать не стали, решили обойтись фонариками на шлемах. В центре зала стояло несколько машин, среди них два фургона ремонтной службы. Все без номеров. Кроме этого, в помещении также обнаружились ящики и расставленные вдоль стен стеллажи: с номерами, инструментами, запасными колёсами, одеждой: гражданской, спецовками ремонтников и формой полицейских, но без жетонов и других отличительных знаков. В самом дальнем углу стоял терминал, которым незамедлительно занялся Ковальски. Рядовой, заняв позицию у входа, с планшета следил за обстановкой на улице, которую регистрировали камеры «Хаммера». Шкипер методично вскрывал все ящики в поисках хоть каких-то зацепок и вдруг воскликнул: – Поверить не могу, что я буду так радоваться хламу Рико! – Что-то интересное? – полюбопытствовал Рядовой. – Ничего особенного, просто из Рико и, видимо, из Ганса вытряхнули всё их добро, прежде чем везти на базу дока. В принципе, предусмотрительно, от них и так проблем не оберёшься. – Зато мы точно знаем, что это именно то самое место, где они были! – Рядовой постарался собрать в кулак весь свой оптимизм. Шкипер ничего не ответил и развернул вещмешок. Рядовой неловко улыбнулся, хотя понимал, что командир его не видит, и продолжил следить за камерами, периодически всё-таки поглядывая и на Шкипера. Он видел, как тот аккуратно перекладывает предметы в вещмешок, и заметил, как Шкипер вдруг замер, держа в руке «Сиг Сауэр», Рико не принадлежащий, и глядя на дно ящика. – Сэр, всё в порядке? – настороженно уточнил он. – Шкипер? Шкипер отмер и торопливо убрал что-то из ящика не в мешок, а в карман разгрузки. – Отставить вопросы, боец, – сухо сказал он. – Ковальски, что у вас? – К сожалению, всё, что я могу добыть, – это логи открывания двери. Предпоследний был вчера в пятнадцать тридцать, последний в пятнадцать сорок. Скорее всего, это и были наши похитители. – Это мы и так знаем, – раздражённо отрубил Шкипер. – Что-то полезное есть? – Данные зашифрованы, мне нужны большие вычислительные мощности. Я заберу жёсткий диск, но мне всё равно потребуется время. – Время – это как раз то, чем мы разбрасываться направо и налево не можем! Ковальски, да ради всего хорошего, что за шум во внутреннем канале связи?! – Мне пытается дозвониться Марлин, – неохотно отозвался лейтенант. – Отставить посторонние разговоры на задании! Сбросьте вызов. – Я уже в четвёртый раз сбрасываю. Это на неё не похоже. – Почему вы вообще берёте на задание личный телефон? И вы туда же?! Рядовой – ладно, но вы! Приказ для всех один… – Это и не личный! Это рабочий номер. Шкипер осёкся. – А вы ей его, конечно, не давали? Напряжённо глядя на командира, Ковальски покачал головой, и простой кнопочный телефон в его руке снова начал мигать экраном, сигнализируя о входящем вызове. – Ну… – напрягся уже и Шкипер. – Ответьте тогда, что ли… Ковальски послушно приложил телефон к уху. Рядовой и Шкипер поспешили к нему. Звук на телефоне был выставлен минимальный, поэтому речи звонившего им не было слышно. Лицо Ковальски вытянулось и, бледное от природы, вдруг побледнело ещё сильнее. Прежде чем Шкипер успел приказать, чтобы тот включил вызов на громкую связь, Ковальски бесцветным голосом сказал: «Я понял, скоро будем», – и завершил вызов. – Что?! – набросились на него командир и Рядовой. – Это Ганс. Он у Марлин. Он говорит, что у него мало времени и что мы срочно должны вернуться на базу.