Дружеский яд и иммунное сопротивление

Шкипер только припарковался у дома Марлин, а входная дверь уже распахнулась. Они не стали тратить время на переодевания, и потому соседка, не привычная видеть их в тактической экипировке, немного засмотрелась на приближающихся к её дому бравых вояк в городском камуфляже. Только когда Шкипер без лишних слов аккуратно сдвинул её с прохода, она отмерла. – Мне кажется, – придержав того за плечо, вполголоса начала женщина, – что он под кайфом. – Что? – Шкипер нахмурился. – Нет, Ганс – кто угодно, но не… – Послушай, – нетерпеливо прервала его Марлин, – я училась в колледже, поверь, я знаю, как выглядят накуренные люди. Он был ещё более… экзальтированным, чем обычно: сначала выжрал всё сладкое, что у меня было, потом метался по дому, приговаривая, что нужно было «брать с запасом», а потом уснул. Уснул, понимаешь! И глаза у него краснющие… К тому времени, как она закончила мысль, все четверо стояли в гостиной, где на маленькой софе в очевидно неудобной позе свернулся датчанин. – Какого чёрта он вообще тут делает?! – Шкипер только взмахнул руками не в силах как-то иначе выразить своё недоумение. – Сам у него спроси, – Марлин закатила глаза. – На все мои расспросы он дразнился, угорал и нёс какой-то бред. – В нашей ситуации бред от реальности отличить может быть затруднительно, – с иронией заметил Ковальски и присел рядом с Гансом. – Просыпайся! Он похлопал датчанина по щеке. Тот завозился, отмахнулся от руки и что-то пробубнил, в чём можно было условно разобрать слово «пить». – Дайте мне минутку, у меня идея получше, – с кривой усмешкой сказал лейтенанту Шкипер и вышел из комнаты. Вернулся командующий офицер через пару минут с ведром и, прежде чем Марлин успела осознать, что сейчас произойдёт, вылил ледяную воду прямо на Ганса. Протяжный, полный негодования и ужаса вопль, казалось, можно было услышать в соседних домах. Причём принадлежал он и Гансу, и Марлин. – Мой ламинат!!! – кричала Марлин. – Еб…! …! …! – вторил ей Ганс. Игнорируя хозяйку дома, Шкипер схватил подскочившего на софе датчанина за плечи, встряхнул и отвесил ему затрещину. – Следи за базаром, – гаркнул командир «Пингвинов», – тут Рядовой! Ганс хотел было сказать, что он думает и о Рядовом, и о Шкипере, и вообще – много о чём ещё, о чём он старался обычно держать мнение при себе, но вдруг его голову посетила другая мысль. Он побледнел и схватился за шею, ощупывая её с задней стороны. – О… О, господи боже, похоже, пластырь не пропускает воду, – почти прошептал он. – Говори со мной, с ним ещё успеешь! – Шкипер встряхнул датчанина ещё раз. Ганс сфокусировал плавающий взгляд на заклятом товарище. – Шкипси, – неестественно высоким голосом обронил он. – Как я рад тебя видеть! Командир бросил настороженный взгляд на Ковальски, тот пожал плечами, достал из нагрудного кармана маленький фонарик, поднял за подбородок голову Ганса и проверил реакцию зрачков. – Склеры инъектированы, пупилломоторный рефлекс снижен, присутствует вполне характерный запах горения терпенов каннабиса, – резюмировал он бесстрастно. – Я думаю, Ковальски очень старается сказать на человеческом, что я права, – раздражённо буркнула Марлин. Она довольно быстро поняла, что криками делу не поможешь, сбегала за тряпкой и теперь тщательно вытирала пострадавший ламинат. – Он обдолбан! – Уже чуть меньше, – и Ганс показал на пальцах это самое «чуть меньше». – Неважно. Не-важ-но! Соберись, говори со мной! – На этот раз Шкипер почему-то встряхнул его аккуратнее. – Что ты тут делаешь? Где Рико? Что случилось? – Ща-ща, – Ганс стал хлопать себя по карманам. – Рядовой, сделай ему крепкий сладкий чай или кофе, – буднично распорядился Ковальски. Нервно переминающийся в стороне Рядовой оказался даже рад, что ему поручили что-то делать, и тут же поспешил к кухонным шкафам. – Во! – Ганс выловил телефон из кармана брюк, от воды тот почти не пострадал. – Ё-ёпть… – скривился он, поглядев на таймер, и запустил запись на диктофоне. Когда голос Блоухола смолк, Шкиперу потребовались все силы, чтобы не вытрясти из Ганса душу. Хотя он не то чтобы допускал возможность, что она там есть. – Что за флэшка? – сквозь зубы прорычал он, стискивая плечи Ганса пальцами, словно тисками. – Что ему нужно? Ты уже сделал это?! – Не-а, – Ганс слабо качнул головой, – вас ждал. Знаешь... – он подёрнутым дымкой взглядом обвёл руки Шкипера, – а ведь это самая похожая на объятья вещь, что у нас была за всё это время. Шкипер мгновенно отстранился. Ковальски, снова присев рядом с датчанином, с любопытством изучал его шею. – Сколько времени прошло? – поинтересовался он. – Какие-то симптомы заметил? – Три часа, – ответил Ганс, ещё раз взглянув на таймер. – Ну, почти… Пальцы вот обжог. – Он показал Ковальски покраснения на указательном и среднем пальцах левой руки. – Зачем ждал? В чём ваш договор? Где Рико?! Говори по делу, живо! – Шкипер дрогнул было, чтобы потянуться снова к плечам Ганса, но пересилил этот порыв и зажал кисти между коленями. – Эта штука, – Ганс неопределённо повёл пальцами в воздухе, – типа на нервяк реагирует. Чем больше кипишуешь, тем быстрее травит. Док сказал, что испытает её при любом раскладе. Это буду либо я, либо он. И как-то мне совсем не показалось, что это был блеф... – «Он» – в смысле Рико? – Рядовой вернулся с кружкой пахучего чёрного чая и поставил её перед Гансом на журнальный столик. Датчанин кивнул и потянулся к кружке. – И ты… – недоверчиво щурясь, уточнил Шкипер, – ты согласился её нацепить? Ганс посмотрел на него, как на идиота, и громко сёрбнул чаем. – Три часа… Почему так долго? – спросил Ковальски. – Надо было травы достать. Я на измене скопытился бы, пока до вас доехал. Так вышло, я был рядом с точкой, где её можно достать. – Трава, – Ковальски фыркнул, – отличное решение! Анксиолитики для кого придумали, если не для тебя? – Может, в твоём мире, умник, рецептурные препараты валяются на каждом шагу… – начал было Ганс. – У него непереносимость барбитуратов и бензодиазепинов, – Шкипер это сказал почти одновременно с датчанином, но услышали его все. И все же на него обернулись. – Что?! – спросил он с такой интонацией, что присутствующие разом решили оставить все вопросы при себе и отвести взгляд куда угодно подальше. И только Ганс смотрел на него совершенно зачаровано. – Гиперчувствительность? – деловито уточнил Ковальски. – Отёк Квинке? – От малых доз сносит, от обычных – останавливается дыхание. – Ганс с неохотой оторвался от созерцания Шкипера; тот тихо облегчённо выдохнул и с благодарностью глянул на лейтенанта. – Я так пару раз чуть кони не двинул. – Удивительно, что тебе потребовалась пара раз. – Ковальски, не верю, что это говорю, но сейчас не время злорадствовать над Гансом. Нам нужны варианты. – Варианты… Вариантов у нас катастрофически мало, Шкипер! – Сколько? – Три, если не считать тот, в котором мы оставляем всё как есть. – Не считаем, – отрубил командир. – Три… Мне нравится это число. – Число нормальное, натуральное, простое, шестнадцатеричное. Варианты эти все плохи как один. – Говорите! Вы сможете вытащить это из него? – Во-первых, у меня не рентгеновское зрение, я не знаю, как этот прибор взаиморасположен с органами. Возможно, нам понадобится целая нейрохирургическая операционная. Опережая вопрос – её у меня нет. Ганс, у тебя есть чистые документы, страховка? – Были, – Ганс флегматично пожал плечами, попивая чай. – Сплыли. Чтоб я знал, где они теперь… – Мы же находили ваши вещи! – обрадовался Рядовой. – Шкипер, вы видели документы Ганса? – Были какие-то, – кивнул командир. – Пойду проверю. – Не торопитесь, – осадил его Ковальски. – Мы должны иметь в виду подводные камни этого варианта, а они есть. У нас не так много нейрохирургических отделений. Полиция, а через них ФБР или – ещё хуже – НМА рано или поздно узнают, что в отделение крупной клиники города поступил человек с подозрительным, испускающим яд прибором, хитро имплантированным в шею. Причём это произойдёт скорее раньше, чем позже. Вопросом времени станет установить, что это за человек. И тогда, возможно, его выхватят прямо из-под микроножа оперирующего хирурга. – Ковальски, ну не нагнетайте, – неуверенно улыбнулся Шкипер. – Скорее всего, это займёт у них достаточно времени. – Мы должны учитывать такое развитие событий, – упрямо стоял на своём Ковальски. – И если мы попытаемся вмешаться и вытащить его, то это может бросить на нас тень подозрений. – Это будет не тень, – приуныл Рядовой, – это будет кромешный мрак. – Именно, – кивнул лейтенант. – Упаси нас Иисус-Кришна-Аллах-Зевс, если вдруг наш маленький трёхмесячный междусобойчик станет достоянием НМА. Мы все закончим в одной камере Хобокена! И там не будет смотрительницы Фрэнсис, чтобы отвлечь от нас внимание всех тех, кого мы туда засадили. Шкипера крупно передёрнуло. – Хорошо, что у нас ещё есть? – В идеале от этого прибора Ганса должен избавить тот, кто его поставил. Ганс разом как будто бы протрезвел, услышав это, и едва не выронил кружку. – Меня?! Обратно?! Нет! – Он забрался на софу с ногами и отполз на другой её конец, на что Марлин, слишком увлечённая разговором, а потому старающаяся не выдавать своего присутствия, даже не обратила внимания. – Нет-нет-нет… Вы не понимаете, что ли? Я лучше в тюрьму, чем к нему! – А вот мы с тобой в тюрьму не хотим, – раздражённо отозвался Ковальски. – Но, зная, как НМА проводит внутренние расследования, шансы наши выйти сухими из воды видятся мне ну очень сомнительными. – Мы вытащим вас! – Рядовой попытался звучать уверенно. – Вы Рико сначала вытащите, а когда прецедент будет, уже мне такое обещайте. – Ковальски мы как-то раз вытащили, – чуть более уверенно ответил ему Рядовой. – Он оказался там из-за тебя! – выпалил вдруг лейтенант, отчего все уставились на него с недоумением. До сих пор как-то он умудрялся сохранять внешнее спокойствие. – Если бы он не пошёл за тобой, он был бы сейчас здесь! – Я его с собой не звал, – через стиснутые зубы произнёс Ганс. – Вы знали, как он реагирует на меня. Вам всем, а особенно тебе, может быть, стоило лучше за ним смотреть? – Так это, значит, каким-то образом теперь моя вина? – Моё решение – залог того, что Рико пока будет в относительной безопасности. Я ваш лучший шанс выйти на дока. Вы знаете его план, потому что я не воспользовался возможностью всё решить в ваше отсутствие и слинять. И ты хочешь вот так меня слить, потому что винишь в случайности, на которую я никак не мог повлиять, даже если бы постарался? – Твоё решение продиктовано твоей трусостью. Не пытайся играть тут теперь в благородство. Шкипер, Рядовой и Марлин переводили взгляды с Ганса на Ковальски и обратно. Воздух вокруг них будто бы трещал от статического электричества; казалось, вот-вот засверкают молнии. – Я что-то упустил?.. – на удивление несмело уточнил Шкипер. – Нет! – последовал одновременный ответ, хотя испытующих взглядов эти двое друг от друга не оторвали. – Хорошо, вернёмся к этому потом, – покладисто согласился тот. – Ковальски, ещё раз: вы можете вытащить это сами? – Не знаю! – Ковальски потёр переносицу. – Скорее нет, чем да. Мне нужно хотя бы что-то, чтобы визуализировать эту конструкцию. А МРТ или КТ аппарата у меня, уж извините, в лаборатории нет. – Что для этого может помочь, кроме МРТ аппарата? – терпеливо вёл его мысль Шкипер. – Ну, может, УЗИ… Точно! – Ковальски мгновенно воспрянул духом. – УЗИ! У меня есть аппарат, не экспертный конечно, но чтобы оценить структуру… Что это, интересно, титан? В общем, должно помочь. – Отлично! – Шкипер хлопнул в ладоши и вскочил с места. – Пакуем его, Р… – Он замер на полуфразе. – А, ну да… Хм. Короче, идём, Ганс. Провожаемый взглядами, он торопливо покинул комнату. – Вы можете идти? – вежливо спросил Рядовой. Проигнорировав его, Ганс слез с софы. Пошатываясь и придерживаясь рукой за стены, он последовал за Шкипером. За ним так же молча отправился Ковальски. Рядовой робко посмотрел на Марлин, всё ещё сидящую на полу. – Могу я тебе чем-то помочь? – Можешь, вообще-то, – кивнула соседка. – Прочь из моего дома и держи их всех от меня как можно дальше, чтобы вы ещё чего здесь не учинили! – Умник, что с файлами? – спросил Ганс, когда Ковальски выкатил со склада аппарат УЗИ. – Я помню-помню. Я думаю над этим. – Что надумали? – деловито включился в разговор Шкипер. – Что вариантов тут – всё равно что нет. – Почему это? – Потому что, если мы хотим, чтобы Блоухол думал, что у него всё по плану, мы должны будем их ему отдать. – Минуточку, «думал, что всё по плану»? А разве у него в таком случае и так всё не по плану?! Ковальски подключил аппарат к сети и запустил его. – Послушайте, Шкипер. У нас сейчас где-то два с половиной часа на то, чтобы вытащить устройство из Ганса. И мы будем исходить из того, что времени у нас скорее меньше, чем больше. Ганс выиграл бы нам пару часов на размышления, если бы не решил распорядиться ими по-своему, а направился сразу к нам и предупредил нас так скоро, как возможно. – Он метнул полный презрения взгляд в датчанина. – Но имеем, что имеем. Передо мной стоит сейчас ряд задач. И если уж вы решили, что процедуру по извлечению нужно кровь из носу проводить мне, а не профессионалам или самому Блоухолу, ряд этих задач существенно возрастает. А времени больше не становится. Ганс, ложись! Датчанин послушно лёг на кушетку у двери, куда указал лейтенант. – Лицом к стене, – распорядился тот и ушёл искать гель. – Я просто предлагаю вам определить, сможете вы его вытащить сами, не подвергая нас всех большей угрозе, чем от других ваших вариантов, – невозмутимо возразил Шкипер, следуя за ним по пятам. – Если вы скажете, что это стопроцентно убьёт Ганса, то, возможно, мы выиграем нам больше времени на поиски Рико. – Какого…?! – донеслось со стороны кушетки. – Какие варианты у нас пока что есть? – проигнорировав восклицание, наседал командир. – Ну, подумайте, может, вы можете сделать какую-то видимость того, что док получил нужные файлы? – Шкипер, давайте думать логически, – собрав всё терпение, какое нашёл в себе, заговорил Ковальски, пока перебирал в шкафу бесконечные банки и коробочки. – Вряд ли Блоухолу нужны прямо все файлы. Их было бы невероятно долго отправлять. Скорее всего, он выбирал ключевые слова, и я не удивлюсь, что я их сам когда-то рассказал ему. Проблема в том, что я не представляю, что именно ему могло потребоваться сейчас. И даже если я подменю содержание каких-то папок, это не значит, что я угадаю десять из условных десяти. У меня на компьютере и сервере терабайты информации – уйдёт вечность, пока я переберу их все. И, чёрт возьми, да, мне следовало установить какую-то защиту от скачивания, да хоть автоматическую подмену всех файлов, что передаются с моих устройств, но её нет! Мне просто в голову не пришло, что кто-то может тупо заявиться в мою лабораторию, сунуть мне в руки флэшку и сказать: "Передавай документы злодею сейчас же!" Ковальски, наконец, обнаружил ёмкость с гелем и двинулся обратно, нервно заламывая руки. Шкипера страшно подмывало воскликнуть "Казалось бы!", но он понимал что сейчас для этого не лучшее время. – Хорошо, тогда смотрите: наверное, на флэшке должно быть что-то, что поможет вам определить, что это за кодовые слова, – не отставал он. – На флэшке есть программа. Программа – это код. Вернее, проблема в том, что это было кодом на каком-то языке программирования, а теперь это код бинарный. Нули и единицы, понимаете? – Ковальски стал аккуратно отклеивать пластырь с шеи нервно подрагивающего от каждого прикосновения Ганса. – Я бы мог декомпилировать это обратно – да, я знаю, что вы это спросите. Но представьте: кто-то написал толстенный трактат на прекрасном сложном академическом английском и его перевели на китайский, которого вы, конечно, не знаете. А потом вы взяли самый топорный онлайн-переводчик из начала века и перевели всё обратно на английский. И вот теперь вам нужно понять, что именно имел в виду автор оригинального текста. Да, вы разберётесь рано или поздно. Но ценой какого времени? Закончив с пластырем, Ковальски щедрым слоем нанёс гель на кожу вокруг прибора и размазал его датчиком. – Хорошо, мысль понял, тогда что вы предлагаете? – Сконцентрироваться пока на том, что в наших руках. Ганс со своей проблемой и поиски базы. – Ладно, что по поводу поисков? Вы можете как-то отследить, куда уйдут наши файлы? Какие-нибудь маячки на них поставить. – Гипотетически. Очень-очень, – Ковальски задумчиво вглядывался в то, что видел на экране аппарата, – очень гипотетически. – Почему только гипотетически? – Потому что это сработает, только если Блоухол – клинический идиот, – Ковальски обернулся к Шкиперу и с вызовом глянул на него. – Идиот, который не написал программу, чтобы разослать копии по всему свету, запутав отслеживание, и при этом сам откроет файлы на подключённом к сети компьютере. – Я не понял, что вы сказали, но у меня стойкое впечатление, что идиотом вы сейчас назвали меня, – помрачнел Шкипер. Ковальски резко развернулся обратно к экрану. – Я знаю время, в которое мы говорили с доком. Он показывал мне вашего парня на планшете, я успел увидеть время. И ещё место сброса и посадки у меня одно и то же – в переулках Порт Ричмонд. Лейтенант с интересом посмотрел на Ганса. – А мы знаем время, в которое вас привезли в «точку два». – Куда? – Неважно. – Стоп-стоп-стоп! Вы же не хотите мне сказать, что лучший план, который у нас есть, – это гадать на кофейной гуще! – в негодовании возопил Шкипер. – А что вы предлагаете? – процедил Ковальски. – Мобильники Рико и Ганса остались в «точке два», маячок Рико заглох, как только он оказался в руках агентов Блоухола. Лучше принесите карту, линейку и циркуль. Зло бормоча под нос что-то про гадалок и кощунственный непрофессионализм, Шкипер удалился из лаборатории, дав Ковальски несколько блаженных минут тишины. – Хм-м, – протянул тот спустя непродолжительное время. – Что это за «хм-м», а? – напрягся датчанин. – Мне не нравится это его «хм-м»! – Это хорошее или плохое «хм-м», Ковальски? – тревожно спросил Рядовой, заглядывая в лабораторию с пеналом и свёрнутой во много раз картой. За ним в помещение проследовал всё такой же недовольный Шкипер с большим куском прозрачной пластиковой плёнки. – Всё не так плохо, как я думал. Трубка, которая подаёт токсин, совсем чуть-чуть вдаётся в спинномозговой канал. Что, в принципе, логично: входи она глубже, был бы риск сдавить или даже дислоцировать спинной мозг. Ганс, у тебя есть странные ощущения в руках? – Ну-у, с пальцами что-то, – неохотно признал Ганс. – Я не заметил, как обжёгся. Я думал, это из-за того, что я накурен. – Ладно… Интересно, однако, что он выбрал шею. Казалось бы, терминальная цистерна имеет больше пространства, чтобы надёжнее зафиксировать трубку подачи. – Он же сказал, что это прототип, – Ганс максимально аккуратно пожал плечами. – И что потом он планирует погружать эту штуку в тело целиком. – Да, немного проясняет ситуацию. Возможно, как раз тогда он и будет устанавливать их на уровне поясницы… – Ковальски! – возмутился Шкипер. – Если мы его не остановим, конечно же, – быстро исправился тот. – Основная фиксация прибора под кожей и на костях, распорки своего рода – мне придётся от этого избавляться, чтобы его вытащить. Это не очень хорошо, но всё же лучше, чем если бы она была в спинномозговом канале. Я могу с этим работать. Но задумка всё равно… – Бредовая?! – насел на лейтенанта командир. – Если бы ты его видел, то бы понял, что «бредовая» она не в переносном смысле, – мрачно заметил Ганс. – Он там совсем поехал с тех пор, как я был у него последний раз. – Хорошо, – Ковальски отложил датчик и потёр руки. – Рядовой, расстилай карту. Действовать будем следующим образом. Сейчас определяем примерный радиус, в котором может находиться база Блоухола. Затем готовим всё, оперируем Ганса и оставляем его здесь отходить. Затем высылаем данные Блоухолу, призываем все ресурсы, которые готовы дать нам НМА, и отправляемся на поиски Рико. Есть возражения, замечания, – он посмотрел на Шкипера, – угрозы? Командир фыркнул и отвёл глаза. – Я буду считать это за «нет». Ганс, сможешь показать, где ты проснулся? Ковальски навис над картой, откладывая расстояния, чертя прямые и круги и периодически запрашивая у Рядового, стоящего рядом с телефоном в руках, скоростные ограничения на тех или иных трассах, а затем подсчитывая среднее время на калькуляторе. Ганс молча наблюдал за этим. Он вообще ничего не сказал с того момента, как назвал время того неприятного разговора с доктором, и выглядел крайне задумчивым. Никто, впрочем, не обращал на это внимания. – Ну, как-то так, – неуверенно заключил Ковальски, замыкая красным маркером круг на глянцевой поверхности плёнки. – Это же где-то… – Две с половиной мили радиусом, – подтвердил опасения командира Ковальски. – И ещё, это уж совсем сомнительно, но больше у нас ничего нет. Блоухол рассчитывал, что ты вернёшься, Ганс. Ну, либо что умрёшь. Но, если мы хотим полагаться на первый вариант, значит, это всё-таки подтверждает, что его база совсем не далеко от Нью-Йорка. Ганс перевёл на него взгляд, выныривая на секунду из круговорота мыслей. – Он не дал тебе ничего, кроме болеутоляющего, – пояснил Ковальски. – Значит, он, скорее всего, уже обколол тебя антибиотиками и противовоспалительными, чтобы ты продержался какое-то время. Потом бы ты вернулся и он продолжил профилактику послеоперационных осложнений. Времени как раз хватит. Ну и если бы он хотел, чтобы ты стал инвалидом, – он бы не указал временные рамки, в которые сможет обратить эффекты токсина. Я полагаю, он считает, что с тобой не случится ничего, пока ты будешь добираться обратно до базы. – Ковальски! – возмутился Шкипер. – Да это же просто вилами по воде! – Я знаю, – процедил тот. – Но это лучший вариант, что у нас есть. Более того – единственный. – Вы же гений вроде как? – Я гений среди вас. Я бы даже не считал это за заслугу. В клиническом смысле я такой же гений, как Ганс – эмпат. И у меня нет и вполовину того оснащения, что есть у Блоухола, я повторял это не раз. Что бы я ни сделал – он на шаг впереди. – Вы на чьей стороне вообще?! – прошипел командир. – На стороне Рико, представьте себе. И если у меня есть хоть один шанс вытащить его из этого живым и здоровым, я, чёрт возьми, сделаю всё, чтобы это случилось! – Мы однажды вполне успешно нашли Блоухола и без риска утечки конфиденциальных данных нашей организации, – сурово напомнил Шкипер. – И без вас. – Это на что это вы намекаете? – Лейтенант стремительно выпрямился, вырастая над всеми присутствующими, как вскинувшаяся кобра. – Мы обратились за помощью к «Северному ветру», – быстро встрял в неизбежный конфликт Рядовой. – О, ну так вот я не «Северный ветер», извините меня. – И всё равно поиски заняли кучу времени. И мы искали бы ещё неизвестно сколько, если бы нам не прислали то зашифрованное послание. Шкипер, ну неужели вы не помните? Ганс с очень сосредоточенным видом рассматривал ботинки. – Помню, – неохотно признал Шкипер. – Мне это не нравится. Мне категорически не нравится, когда нам приходится полагаться на чудесное стечение обстоятельств. – Обычно они нам благоволят, – обезоруживающе улыбнулся ему Рядовой, и командир обречённо вздохнул. – Ладно, Ковальски, простите меня. Мы все тут в напряжении, и я не хочу делать вещи ещё хуже, просто я пытаюсь мыслить реалистично. Делайте то, в чём вы хороши. Мы будем вам всячески помогать. Даже если это – наш лучший план. – Нет, вряд ли здесь, – наконец подал голос датчанин, видимо, что-то для себя решив. – Если мы говорим о таком расстоянии, бункер скорее будет тут или тут. Он описал пальцем окружности на карте и тут же ответил на очевидный вопрос: – Док любит лесистые или, в целом, природные местности. Все базы, на которых я был, располагались так. Не знаю, может, его это умиротворяет. С его деньгами и ресурсами он бы мог перекопать Йеллоустоун и проводить там отпуск. Ковальски вскинул брови, пересчитал что-то и очертил новые два круга недалеко от тех мест, что отметил Ганс. – Что-нибудь ещё, что ты хотел бы нам сказать? – Скорее даже, вот сюда лучше кинуть основные силы, – не заметив или проигнорировав угрожающий звон в голосе лейтенанта, сказал Ганс, – зона ближе к дороге. Вы сказали, что в этой «точке два» были легковушки. Вряд ли бы они стали добираться через бурелом на них. А ещё часто из его баз близ городов с портами ходят малотоннажные грузовики. На них тоже было бы неудобно ехать долго через лес. По крайней мере, один из входов будет здесь. До другого в самом лесу хрен доберёшься. У него всегда есть несколько отходов. По периметру замаскированы лазерные датчики. Пересечёте такой на машине – на базе сразу об этом узнают. А там уже в два счёта опознают вас, и к тому моменту, как вы доберётесь до входа, дока уже и след простынет. Можно попробовать использовать дроны, наверное, если у вас их много, – попробовать поймать радиосигнал. А если обнаружите – плясать от этого. Но вторую зону тоже лучше не отбрасывать. На всякий случай. – Спасибо, Ганс, – с очевидным неверием в собственные слова сказал Шкипер. Датчанин, не глядя на него, ухмыльнулся уголком губ. – И почему ты, позволь спросить, молчал, пока я тут распинался? – всё-таки решил прояснить ситуацию Ковальски; нижнее веко у него подёргивалось. – У меня нет привычки раскидываться направо и налево важными сведениями о моих клиентах, о'кей? Даже о бывших. Даже, а вернее особенно – о напрочь поехавших. Имей немного уважения, я же всё-таки рассказал про это! – произнёс Ганс. – Уважения, значит, – Ковальски поджал губы и сощурился. – Ну хорошо, спасибо. – Значит, всё неплохо, да? – Рядовой постарался извлечь из себя воодушевление. – На одно дело в нашем списке дел меньше? – Да, – Ковальски неотрывно смотрел на датчанина, который на этот раз упорно игнорировал его взгляд. – Как же быстро дело идёт, когда у всех одинаковые приоритеты, правда?