Дружеский яд и иммунное сопротивление

— И-и-и последний штришок… — Клемсон положил на веко Блоухола ватный диск, пропитанный тоником. — Всё, теперь только отдыхать и восстанавливаться! Он подошёл к столу, чтобы прибираться после своих косметологических изысканий. В тёмной комнате светил одинокий холодный торшер над доктором Блохуолом, откинувшимся на спинку инвалидного кресла. Такой же холодный свет исходил из больших мониторов на рабочем столе. Пустые серые бетонные стены оглаживали переливы музыки Шопена, льющейся из патефона. — Ты вообще спал сегодня, мой милый доктор? — ласково осведомился Клемсон. — М-м. — Блоухол аккуратно покачал головой, чтобы не потревожить увлажняющую маску. — А вчера? — Не-а. — Ну, доктор, это не дело, совсем не дело! — Клемсон досадливо поцокал языком. — Я всё-таки не чудотворец. Если ты хочешь красивую здоровую кожу, нужно хорошо спать и правильно питаться. — Ничего подобного, ты что-нибудь придумаешь. Тебе нужно просто задать правильную мотивацию, — Блоухол сдавленно захихикал. — Не зря же я держу тебя здесь. Клемсон улыбнулся ещё шире — так, что у него свело щёки. — И всё-таки я рекомендую тебе отдохнуть немного после процедур. — Не могу, — беспечно отозвался злой гений. — Через час у меня переговоры по поставкам. Эти бездари совсем отбились от рук — ни о чём не могут договориться сами. Ничего нельзя поручить! Ну ничего, о них я позабочусь… Так что, пока не найдём нового толкового менеджера, говорить придётся мне. Проклятых поставщиков совсем разбаловали! Они получили привилегию работать со мной, они не должны относиться к этому как к должному! Нужно напомнить, где их место в пищевой цепи. А если не внемлют — у всех есть своё слабое место, — Блоухол понизил голос и у него, точно непроизвольно, вырвался смешок, но он совладал с голосом и буднично подытожил: — А потом можно и отдохнуть! — Мне подготовить тебе ванну с расслабляющими аромамаслами? Как насчёт лаванды и календулы? — оживился Клемсон. — Знаешь, как говорил один великий русский учёный: «Лучший отдых — это смена деятельности». Сеченов, слышал о таком? Конечно ты не слышал, — Блоухол хмыкнул, а Клемсон изобразил на лице самое подобострастное выражение. — Босс! — ожил интерком в столе доктора. — Босс, кухня спрашивает: пленнику завтрак подавать? — Я же говорил, только отдыхать и восстанавливаться! — всплеснул руками Клемсон. — Да это на минуту. — Злой гений небрежно отмахнулся и, не открывая глаза, зажал кнопку на аппарате. — Нет, мне он нужен чистым. Скажите кухне, чтобы забыла о его существовании! Интерком отозвался коротким «Слушаюсь, босс!», и доктор блаженно вздохнул, потягиваясь. — О-о, — понимающе закивал Клемсон, зная, что кибернетическим глазом Блоухол за ним наблюдает, — решил-таки не дожидаться Ганса, мой милый доктор? — К чёрту Ганса! — вдруг рявкнул тот, но быстро вернул голосу прежнюю благостность: — Он своё получит. Я буду удивлён, если он приедет ещё способным шевелиться. А этот, — он небрежно взмахнул рукой, — я решил немного побаловать себя. Хороший экземпляр, есть на него идейка… Клемсон наконец закончил уборку, сложил все косметические принадлежности в чемоданчик и присел на край стола, зная, что Блоухол планирует продолжить свою мысль. — Знаешь, мне нравятся русские учёные, — оправдывая его ожидания, снова заговорил доктор. — Нравились. Во всяком случае, в своём расцвете. Смелые идеи, крепкая школа, всё у них было — и ещё до немцев, японцев и, пф, американцев. Всё было при них, но всё-таки не хватало им… творческой свободы. Понимаешь, о чём я? — У-у-у, ну у тебя-то её — сколько хочешь. — Да что ты понимаешь! — Блоухол презрительно скривился. — Я сам для себя добился этой свободы, у меня есть больше, чем смелость идей — у меня есть смелость их воплощать! — Может, тебе принести завтрак? — аккуратно сменил тему Клемсон. — Нет, я не голоден. Знаешь, ты можешь всё-таки сделать для меня ванну. У меня есть время в запасе. Просто уточни по дороге, готовят ли операционную. Этим олухам нужна стальная рука. Не успеваю следить за всем… Нет! Успеваю! Просто нет желания тратить на это своё время. У меня есть вещи поинтереснее. — Конечно, мой милый доктор, — сладко улыбнулся Клемсон, легко поклонился и направился к выходу. — Отдыхай, а я позабочусь о тебе. — Ох, и надо же тебе так пугать! За Савио, тихо звякнув, закрылась дверь комнаты наблюдения. Он приподнял бровь на Клемсона, который держался за сердце, привалившись к стене коридора. — Нервный ты какой-то, amico, — снисходительно улыбнулся итальянец, — come se topolino. Клемсон криво усмехнулся в ответ. Конечно, ему не было известно, что именно сказал Савио, но звучало это так красноречиво, что догадаться о примерном смысле было несложно. Он сделал глубокий вдох и, наконец, отнял руку от сердца. — Да с вами тут со всеми не будешь нервным… — пробормотал он и посмотрел за спину Савио. — За птичкой нашей подглядывал? Итальянец кивнул. — И как он там, что делает? — Психовал прошлым вечером, а с тех пор спит или делает вид, что спит. — Чёртова несправедливость, а, приятель? — фыркнул Клемсон, скрестив руки на груди. — Вот и что он о себе возомнил?! — О чём ты? — почти без выражения поинтересовался Савио. — О доке конечно, о чём же ещё?! — громким шёпотом отозвался тот и нервно огляделся. Савио склонил голову чуть набок. — А… — Клемсон выглядел растерянным. — Ты, что ли, не знаешь? — Он ещё раз огляделся и поманил Савио к себе; тот снова вскинул брови, но пригнулся. — Тут везде уши. Приходи через полчаса ко мне в комнату. Я загружу дока в ванну и приду. На самом деле, я думал, ты уже знаешь… То-то я думаю: чего ты такой спокойный. Меня же вот прямо распирает, скажу я тебе, приятель! Через полчаса в моей комнате, понял? Мне не с кем больше здесь безопасно поделиться своей яростью! Савио выглядел всё таким же невозмутимым, но по характерному внимательному прищуру — хищному — Клемсон понял, что захватил его интерес. Итальянец явился, как и было оговорено, ровно через полчаса. Дверь медленно открылась, тонкая фигура с длинными руками и ногами на пороге была очерчена холодным, немного мерцающим светом со спины, и это приносило ему ещё большего сходства с монстром из глубин народного подсознания. Клемсон по-хозяйски оттеснил его, выглянул наружу, осмотрелся по сторонам, затем выскользнул в коридор и, ухватив Савио за запястье, повлёк за собой. — Я как-то поздно понял, что наши жилые комнаты — не самые удачные места для конфиденциальных переговоров. Он затолкал Савио в подсобное помещение, а потом и сам, стойко преодолев охватившую его нервную дрожь, вошёл внутрь. Дверь за ними закрылась, щёлкнув замком, скрывая их от возможных случайных свидетелей. — О чём это вс-сё, Клемс-сон? — Савио начал уже терять терпение. — Пойми меня правильно, приятель, я и правда не знаю, где мы можем здесь поговорить с глазу на глаз. Тема очень щепетильная. Тут нельзя быть слишком осторожным, — Клемсон сходу затараторил, кладя руку итальянцу на плечо и притягивая его к себе ниже. — Как ты понимаешь, мне не с кем поделиться своими претензиями к руководству — бланков жалоб и предложений не завезли. — Я бы пос-смотрел, что бы получилось здес-сь из профсоюза, — Савио довольно прищурился, улыбаясь так широко, что на его тонкой, буквально папиросной коже щёк собрались многочисленные складочки; Клемсон натужно хохотнул и похлопал его по плечу, стараясь не выдать тремор. — Итак, amico, почему мы тут? — Верно-верно, я уже к этому веду. Не знаю, как это прошло мимо тебя, но док собирается «пингвина» забрать к себе на опыты. Я имею в виду, он просто взял и присвоил его! Савио посмотрел на него недоверчиво. — Aspetta un secondo , но ведь сначала датчанин… — Уже не до Ганса, он снова поменял планы! Просто вот так, понимаешь? — Клемсон щёлкнул пальцами. Савио резко выпрямился, нехорошо щурясь, а Клемсон стал мерить шагами свободное от коробок пространство. — Я просто… У меня в голове не укладывается! Ведь если бы не мы, у него бы не было ни Ганса… Да чёрт с ним, с Гансом! Не подумай, друг, я считаю, что ты филигранно обыграл этого олуха, просто по нотам, но мне глубоко плевать на их с доком разборки! — Клемсон говорил громким яростным шёпотом. — Без нас у него не было бы «пингвина»! Не было бы рычага давления! Мы ведь собственноручно его изловили — не просто кого-то, а именно его, шкиперского Цербера, сраного увальня! И что же делает Блоухол? Он, ни слова нам не говоря, просто решает присвоить наш трофей! Послушай, друг, не знаю, как ты, а я вступил в этот маленький альянс, веря, что это равноправное соглашение людей, объединённых общим врагом. Общим! А не чьей-то собственностью. Это, конечно, не проклятый Джулиан, а просто поехавший морпех — ну так и ладно, это ведь всё равно лучшее, что было у нас за это время! И это. Целиком и полностью. Наша с тобой. Заслуга, — последнюю фразу Клемсон разделил выразительными паузами. — Да ведь после того как доктор с ним наиграется, на нём живого места не останется! От его и без того скорбного ума ничего не останется! Это если выживет, конечно, и мы получим шанс его снова увидеть… Савио на его тираду ничего не ответил, он смотрел в одну точку, поджав губы, и подкручивал тонкий чёрный ус. — Я знаю, о чём ты думаешь! — Клемсон развернулся к нему на каблуках. — Это должно было быть нашим призом! — Я бы не сказал, что у меня есть какие-то личные счёты с этим ritardato, — покачал головой итальянец. — Да ведь дело и не в нём лично. Дело в вопросе чести. Дело во взаимном уважении! И получается, приятель, как мне ни прискорбно это говорить, что доктор-то нас ни хрена не уважает. А ты… ты ведь не можешь не понимать, что это наш лучший шанс послать «пингвинам» привет, друг! — Клемсон тряхнул головой. — Сколько раз ты пытался добраться до них! И что же? Везучие засранцы, их сила в единстве! Неужели такой шанс можно упустить? Их так и надо отлавливать — поодиночке. Мы забрали их грубую силу… Ох, да я только думаю о нём — и у меня трещины в рёбрах ноют… — Клемсон поёжился, обняв себя руками и потирая бока. — Давай будем честны, наше предприятие будет успешным, только если мы будем работать вместе — как они! А док… Док ведёт себя не как командный игрок. Ему не важно наше общее возмездие, у него своя игра. Если и мы будем разобщены — какой вообще смысл гнить в этом подземелье до скончания веков? — И какое твоё предложение? — Моё предложение: мы берём своё. Блоухолу-то что — мало игрушек? Да он их и не отличает, кроме Шкипера. Попсихует и забудет. Он, вообще, сейчас в таком состоянии, что даже на злости не может концентрироваться… — И что же ему помешает нас отправить туда же, на нижние уровни, куда он отправил уже добрую половину своего штата? — А ты сам подумай, друг. Каковы были его успехи в отлове «пингвинов» до нас? А с нами? Не-ет, мы нужны друг другу, это даже он понимает. Мы говорим в терминах эффективности. У нас есть своя мотивация сжить со свету этих поехавших коммандос. Да и привык он к масочкам и бальзамам. Ты глянь на него — я его по нескольку часов в день обхаживаю, слушаю его бредни, киваю и хихикаю, как дурак, едва в задницу не целую! А вот ты ему сразу понравился, тебе и делать ничего не надо специально — всё тебе прощает. Савио навалился плечом на стеллаж, скрестив руки, и разглядывал свои туфли из змеиной кожи. — Твои вопросы прозорливы, — согласился Клемсон. — Их совершенно точно нужно обсудить. Думать о подводных камнях чертовски важно в нашем деле. Мне почему и нравится с тобой работать — вдумчивость, размеренность. Поэтому давай я поделюсь с тобой своим замыслом, а ты скажешь свои замечания по этому поводу? Савио молча кивнул. — У тебя же нет ключа такого уровня доступа, чтобы открыть комнату содержания? Правильно, у меня тоже нет. Вот тебе, друг, немного к слову об уважении нас. Но я знаю, где его получить. Я добуду его нам. Через час у группы наблюдения пересменка. Я сдружился со следующей сменой и знаю, как выкроить нам минут пятнадцать без лишнего внимания. Думаю, тебе хватит. Нет, двадцать! Двадцать — это моё лучшее предложение! Всё для твоего удобства. Ты представь только: ты, этот «пингвин» — гора мяса, и между вами никаких преград, кроме его оков. М-м-м, даже завидую тебе. — Мне? А что по поводу тебя? Клемсон поморщился и тяжело вздохнул. — Ну, кто-то должен отвлекать группу наблюдения. Не на тебя же это сваливать? Я предлагаю тебе это дело, на мне и его организация. Я уверен, нет ничего такого, что я мог бы придумать, чтобы переплюнуть тебя и твоё обхождение. О! Точно! Ты можешь записать мне видео на память! Вот, возьми! — Он впихнул в руки Савио телефон. — Заставь его передать привет своим товарищам напоследок. Губы Савио снова растянулись в улыбке, на этот раз обнажающей зубы. — Что ж, мой маленький пугливый друг, это и впрямь может оказаться интерес-с-сно… Клемсон положил руку ему на плечо, приобнимая, и тоже широко улыбнулся. — Приятно иметь с тобой дело, амиго! Сканер приветливо пикнул, когда Савио приложил к нему карточку доступа, и дверь послушно распахнулась. Мужчина вошёл в просторное, ослепительно-белое помещение. В центре его стояла прозрачная камера с толстыми стенками, в одной из которых была крепкая дверь. Он неторопливо прошёл вдоль одной из этих ударопрочных стен, рассматривая тело, скукожившееся на полу по ту сторону. Затем он взглянул на камеру в углу помещения, через которую сам ещё недавно наблюдал за пленником. Огонёк на ней мигал, сообщая о её исправной работе. Савио улыбнулся и достал из нагрудного кармана телефон Клемсона, включил камеру, направил на пленника. — Интересно, кому достанется это видео? — тихо и на распев проговорил он. — Может быть, Шкиперу? Ciao, Шкипер! Ты видишь? Узнаёшь? Наверняка узнаёшь, но, уверяю тебя, mio caro amico, это только пока. Савио прошёлся вдоль каждой из стен, снимая неподвижного Рико со всех сторон, затем остановился у двери и снова приложил карточку к сканеру. Замок лязгнул, Савио потянул её на себя. — Только взгляни на себя, piccolo cucciolo, — пропел итальянец, глядя на Рико. — Гроза преступников, который и сам от них недалеко ушёл. Ты доставил мне немало хлопот. Но, просто чтобы ты знал, cucciolo, ничего личного. Я не испытываю к тебе особенной неприязни. Савио аккуратно примостил телефон на кушетку, убедился, что камера захватывает нужный кадр, и медленно пошёл вокруг сержанта. — С-считай, что ты… хм, побочный ущерб, affare fatto ? И вс-сё-таки, не могу не признать, меня завораживает возможность попробовать тебя. Люблю экстравагантные блюда, с характером. Как думаешь, ты экстравагантный? Ты вообще знаешь такое слово? Глядя на тебя, я всегда задумывался: на вкус ты как человек? Или как дичь? Может, как собачатина? Что ж, я в нетерпении. Такая возможность представляетс-ся не каждый день. Савио склонился над Рико, широко улыбаясь, и задумчиво оглядел его. — Хм-м, вблизи ты ещё уродливее… Но я не могу отказать тебе в твоих с-сильных сторонах. Знаешь, у некоторых племенных сообществ до сих пор бытует верование в то, что ритуальное поглощение частей тела противника дарует им лучшие его черты. Что бы я нашёл с-стоящего поглощения в тебе? Он присел на корточки и принюхался. — Знаеш-шь, я наблюдал, как ты тут барахтался, — почти шёпотом произнёс он. — Как бился и кричал, звал своего дорогого comandante на помощь. Только он не придёт. Но не волнуйс-ся, мне будет, что отправить ему на память о тебе… — эти слова Савио прошептал над самым ухо Рико и облизнулся. А в следующий миг в него полетел кулак. Савио легко от него уклонился. — Dannato cane! Ты думаешь, я настолько глуп?! — яростно воскликнул он, хватая Рико за освобождённую руку и сдавливая сломанный большой палец. Сержант выгнулся и закричал от боли, чем Савио воспользовался, незамедлительно впиваясь острыми зубами ему в шею. Крик Рико перешёл в срывающийся звериный рёв. Удар другой руки пришёлся итальянцу в живот. Четыре подогнутых пальца ударили прямиком в солнечное сплетение. Савио разжал зубы и даже выпустил правую руку Рико, на его лице проскользнула тень удивления. Он упал на спину, и пленник тут же навалился на него. Савио извернулся и с силой пнул его по ноге, но, казалось, этого Рико даже не заметил. В его налитых кровью глазах, в его огромных зрачках не было видно ничего человеческого — ни боли, ни страха, ни сознания. Он придавил предплечьем горло итальянца, прижал коленями скованных ног его бёдра к полу. На лицо Савио капала кровь из укуса, он с трудом освободил руки и впился большими пальцами в глаза сержанта. Не сразу, но тот отпустил его, откатываясь в сторону. Эта заминка позволила Савио вскочить на ноги, заходясь от кашля. Рико даже не открыл глаз — повинуясь ему одному ведомому чутью, он схватил итальянца за ногу и с дикой силой дёрнул на себя. Пол ушёл из-под ног Савио, он едва подставил руки в падении и постарался пнуть пленника второй ногой в лицо, но Рико вывернул ему стопу, и удар пришёлся в плечо. Савио оглушила боль в вывихнутой ноге. Рико, с неестественной ловкостью для человека, со скованными ногами и двумя сломанными пальцами на руках, метнулся вперёд и вновь навалился на Савио, не дав ему на этот раз освободить руки. Савио упал прямо на них, раздался отвратительный хруст. Рико сгрёб четырьмя пальцами волосы на его затылке и коротким, но стремительным ударом впечатал лоб Савио в пол. Один гулкий удар, второй — и секунду назад хрипящее и дёргающееся тело обмякло под Рико, но его это не остановило, и он снова и снова вбивал голову поверженного противника в пол. Наконец Рико слез с него и завалился набок, тяжело дыша. В голове гудело, перед глазами плавали красные пятна. Зрение никак не хотело фокусироваться. «Бзззинь!» Рико вздрогнул всем телом, вскочил на коленях и огляделся. «Бзззинь!» Его взгляд выхватил яркий оранжевый предмет на фоне ослепительно-белого мира вокруг. Рико подполз к кровати и обнаружил телефон. Он протёр глаза, зрение более или менее вернулось. «Бзззинь!» Рико взял телефон и нажал на иконку нового сообщения. «Нечего тупить! Руки в ноги! Под чехлом отмычка. У тебя пять минут. От входа ТРИЖДЫ налево, потом направо. Без жертв! Телефон с собой». Рико проморгался, но сообщение исчезло у него на глазах. Он тряхнул головой, собирая мысли в кучу, не без труда снял чехол, достал маленькую отмычку и принялся ковыряться в замках на кандалах ног. Без больших пальцев получалось не очень хорошо, но всё-таки Рико освободился. Подошёл к неподвижному телу, перевернул его на спину и обыскал. В карманах из полезного нашлись ключ-карта и нож-бабочка. Рико попытался раскрыть его привычным движением, но травмированные руки не слушались — нож упал, чудом не воткнувшись в босую ступню. Сержант сдавленно ругнулся, раскрыл нож уже аккуратнее и срезал крепления маски. Он даже выделил себе миг вдохнуть полной грудью и порадоваться чистому воздуху. Затем Рико снял с итальянца галстук с ремнём и перемотал кисти так, чтобы хотя бы немного обезопасить повреждённые пальцы. Нож он положил на кисть левой руки и примотал его ремнём, просунув лезвие между средним и безымянным пальцами. Вдруг Рико передёрнуло, и только тогда он понял, что укус на шее предательски кровоточит. Щекоча, струйка сбегала под хирургическую рубашку, пятная её. Сержант досадливо рыкнул, достал платок, который красовался в нагрудном кармане пиджака Савио, прижал его к шее и, не найдя ничего лучше, примотал шнурком от ботинка. Ещё не хватало оставлять за собой кровавые следы. Немного пошатываясь, Рико покинул свою камеру. Дверь громко бахнула о раму. Он встряхнулся, помотал головой и выглянул в коридор. Налево, налево, налево, направо. Без проблем. Пригнувшись, Рико бесшумно двинулся вдоль серых стен. Одинаковые безжизненные коридоры с люминесцентными лампами, казалось, раскинулись под землёй на многие мили, ветвясь, как корни деревьев. От них у Рико холодок бежал по спине, и он не мог понять, как люди здесь не сходят с ума. Перед каждым поворотом Рико замирал и прислушивался. И в один такой раз он наконец услышал приближающиеся шаги. Он встал в изготовку для атаки. Шкипер бы точно сказал, что нужно отправить на тот свет столько отродьев этого подземного зла, сколько он сможет, и какой-то смартфон ему тут не указ. Рико в предвкушении оскалил клыки. Он мог уже чувствовать, как напрыгивает со спины, как зажимает рот, как нож в его руке обрушивает град смертельных ударов. Волосы на предплечьях встали дыбом. И вдруг он услышал в голове знакомый спокойный голос. «Ты в меньшинстве, ты на неизвестной территории. Тебе нужно пройти её тихо, не привлекая внимания. Не играй в героя — не порти то, что и так получил чудом». В своей же голове Рико капризно фыркнул и топнул ногой. Ему не нравилось, когда его недооценивают. А ещё ему не нравилось признавать чужую правоту. Тем не менее не признать её он не мог: его покачивало и мутило, тело одеревенело за целую ночь в страшно неудобной позе — и это только часть проблем. Рико без особой надежды приложил карточку к сканеру справа от него, и тот, к сомнительной радости, её принял. Сержант скользнул в дверной проём и прикрыл за собой дверь буквально за мгновение до того, как пара работников Блоухола появилась в его коридоре. Рико присел на корточки и скрылся в ближайшем тёмном углу. В помещении царили полумрак и холод, всё тело Рико покрылось неприятными мурашками. Единственным источником света служила тусклая, мигающая время от времени люминесцентная лампа у противоположной стены. Рико напряг зрение, всё ещё до конца не восстановившееся. Вся комната была заставлена столами на колёсиках — порядка двадцати — на которых лежали чёрные плотные мешки. Не надо было быть гением, чтобы понять, что в них. И всё-таки Рико из любопытства подкрался к ближайшему, поддел двумя пальцами и расстегнул молнию. Вообще, он в жизни повидал многое, ко многому научился относиться спокойно, а что-то из этого его даже будоражило. Но тут даже он невольно отшатнулся от отвращения. Что-то, что лежало в мешке, наверняка раньше было человеком. Раньше. Очень сильно раньше. Рико поспешно застегнул молнию и решил больше ничего не проверять. Он вновь подкрался к двери, прислушался. Ничего. Значит, пора продолжать путь. Рико предстоял последний поворот. Он заглянул за угол и увидел в коридоре человека. Человек тоже его увидел и медленно вытянул перед собой пустые руки в примирительном жесте. — Стой-стой! Ты же Рико, да? Точно, Рико, — затараторил Клемсон, странно наклоняя голову. — Рико, у нас очень мало времени. Дай мне буквально одну минуту и ты поймёшь, что у меня есть идея получше той, которая пришла тебе сейчас в голову. Рико вышел из-за угла и сдавленно зарычал, сжимая кулаки. Он помнил этого человека. Из-за него он здесь и очутился. — Погоди-погоди-погоди! — Клемсон чуть отступил назад. — Слушай, тут есть камера, она пишет картинку, но не звук. Сержант мельком глянул в ту сторону, куда указал взглядом Клемсон. Теперь стало понятно, почему он держит голову так — чтобы на камере не было видно движения губ. — Я бы не сказал тебе этого, если хотел бы тебе навредить, да? — Быстр', — буркнул Рико. На лице Клемсона отразилось секундное замешательство, но он продолжил: — Если ты будешь делать, как я скажу, я помогу тебе выбраться. Я — твой лучший шанс. Договорились? Теперь уже настал черёд удивляться Рико. — Я всё объясню, приятель, просто схвати меня, как будто бы берёшь в заложники. — Он опять указал взглядом на камеру. — Я бегу — ты хватаешь, понял? Раз, два… На счёт три он развернулся и побежал, а Рико — отчасти даже машинально — рванулся за ним. Он сбил Клемсона с ног, взял его шею в захват и легко, как тряпичную куклу, поднял на ноги. — Угх, приятель, можно было бы и не так достоверно, — простонал Клемсон, морщась от боли в ушибленных коленях. — В’ди, — мрачно распорядился Рико. — Мой друг, ты не пожалеешь о своём выборе, — заверил его странный пленник. — Сейчас дверь — по коридору налево. Если нам повезёт, выйдем к лестницам без приключений. Ими почти не пользуются и камер там мало. Лифт нам могут остановить. Давай, в темпе, времени в обрез. Как Клемсон и обещал, к лестницам вышли тихо. Идти с заложником вверх по ступенькам было неудобно, но Клемсон настоял, чтобы они не выходили из роли. — Ты, мой молчаливый приятель, наверное, задаёшься вопросом: «С чего бы врагу тебе помогать? Наверное, тут что-то не то», — и ты будешь прав. Рико резко затормозил, сильнее сжимая руки, и нога Клемсона соскользнула со ступеньки. Он повис, скребя пальцами по душащему его предплечью. — Не в этом смысле, громила, ыгх, не в этом смысле! — сдавленно просипел он. — Я о том, что делаю я это не из альтруизма, а потому что нам обоим это выгодно! Рико подозрительно сощурился, но хватку ослабил и позволил Клемсону твёрдо встать на обе ноги и перевести дух. — Зачем так остро реагировать? — укоризненно прошипел тот и откашлялся. — Идём уже! Сбитый с толку сержант послушно продолжил путь наверх. — Ты не должен был быть здесь, понимаешь? Ты просто сопутствующий ущерб! Я не понимаю, чем думал Блоухол, приказывая захватить и тебя тоже. Если ты тут, значит, и они будут тут. А за ними будет целая армия федералов и всех на свете! Я не хочу обратно в тюрьму, ясно тебе? А уж тем более за содействие безумному террористу! Не то чтобы я к вам, парни, испытывал большую симпатию — но вас проще вразумить. Поэтому, Рико, вот как мы делаем: я помогаю тебе по-тихому выбраться, ты немножечко избиваешь меня напоследок, чтобы наша с тобой игра выглядела достовернее, и все в выигрыше: ты — с командой, я — со свободой. Рико хмыкнул. Он решительным образом ничего не понимал, но одно точно было ясно: этот вертлявый тип знает местность лучше, чем он, и если не врёт, то с его помощью Рико и правда управится быстрее. Но, зная его, мог, конечно, и врать… И братания с врагом даже в своих целях Шкипер точно бы не одобрил. Рико ненавидел принимать решения. — Так, стой, тут выходим. Сейчас, Рико, слушай внимательно. Мы должны очень тихо дойти до помещения технического обслуживания комплекса. Там будут технические шахты, по ним можно попасть в транспортный тоннель, а оттуда — в отдел погрузки. Следующее отправление через полчаса. Ты должен любой ценой попасть в кузов сто восьмого грузовика. Если выпрыгнешь из него через час и пробежишь по полям милю на запад, то окажешься на шоссе, ведущем в город. Там уже твоё дело, как добираться. Рико снова притормозил, подозрительно хмурясь. Клемсон запрокинул голову, глядя ему в лицо. — Что, приятель, ты думал, я не прикидывал, как сбежать отсюда, если станет жарко? Нас отсюда не выпускают, только если Блоухол не распорядится об этом. Мы сами всё равно что пленники. Но это всё равно лучше, чем тюрьма с высшей строгостью режима. Это даже не Хобокен, извини меня. Они вновь вошли в лабиринт бесконечных коридоров и не успели пройти и пары ярдов до следующего поворота, как откуда-то раздался дикий крик. Жуткий, воющий. Рико и Клемсон замерли от неожиданности. Через пару мгновений в крике стало возможно различить слова: — Мужики, Калеб, Джейк, мы же столько лет вместе работали, пожалуйста, нет! Не-е-ет! — голос человека снова перешёл в этот ужасающий вопль, полный животного ужаса и отчаяния. — Это к лифту, — отмер Клемсон. — Мы у них на пути, давай обратно. Удивительно складно и расторопно они ретировались и засели под дверью. Крики стали отчётливее, они уже перешли в рыдания, когда к ним добавилось что-то ещё. Гудение. Клемсон буквально окаменел в руках Рико. — Ну-ну, Рональд, давай не будем делать вещи для твоих товарищей и для тебя самого неприятнее, чем они должны быть, — раздался совсем близко мягкий голос Блоухола. — Ты знаешь, почему с тобой происходит то, что происходит. Я просил от тебя совсем не много — хорошо выполнять свою работу. И ты меня подвёл. Ну ничего, я дам тебе шанс снова быть полезным. Лифт звякнул и зашумел дверями, рыдания затихли, и стало слышно, как Блоухол напевает себе что-то под нос. — Двигаем, — едва различимо сказал Клемсон ещё через минуту, после того как затих звук мотора инвалидной коляски. В помещении технического обслуживания гудело, рокотало, кряхтело и свистело. Они прокрались к шахте. Клемсон немного открутил пальцами заранее ослабленные болты и снял крышку люка. — Тебе туда, — он указал вправо. — Телефон и карту оставь мне. Возможно, тебе там будет сложно протиснуться, но уж будь добр, приятель, придумай что-нибудь по этому поводу, не дай моим усилиям пойти прахом. Твоё застрявшее сварившееся тело — последнее, что нам обоим нужно. Считай люки, тебе восьмой. Там тоже болты отвинчены. Выйдешь на стоянку погрузчиков, а потом по тоннелю до конца. Постарайся не попасться, я тебя Христом-богом прошу! Рико отдал Клемсону его вещи, тот разложил их по карманам и встал перед сержантом, зажмурив глаза и расставив в стороны руки. — Бей. Только не по лицу, пожалуйста. И не со всей силы. Просто, чтобы синяки остались. Рико дважды просить об это было не надо, но, едва он замахнулся, Клемсон отскочил скукожился. — По-по-погоди секунду, приятель. Один маленький вопрос вопрос на случай, если я вырублюсь… Ты его убил? Сержант на удивление быстро понял, о ком речь. Он нахмурился, почесал отёкший нос, после чего пожал плечами. Пульс он не проверял, как-то в голову не пришло. — Л-ладно, это жаль. — Клемсон вздохнул и встал на прежнюю позицию. — Всё, я готов. Рико с огромным удовольствием ударил его лбом в переносицу. Как Клемсон и упоминал, в шахте было душно и тесно. Рико преодолел её быстро и без приключений, но всю дорогу недоумевал, как средних размеров взрослый человек может что-то в таком тесном пространстве обслуживать. Как ни старался он двигаться аккуратно, на его плечах всё равно остались ожоги от раскалённых труб. Вылез он в небольшой ангар с множеством дверей, мимо погрузчиков тихо пробрался к тоннелю. Тот был достаточно высоким, чтобы можно было идти в полный рост, и достаточно широким, чтобы могли разъехаться два погрузчика. Его не бетонировали, между опорными конструкциями был натянут чёрный брезент, чтобы прикрыть грунт. Рико тихо и быстро передвигался вдоль стены, когда его слух уловил посторонние звуки. Сержант припал к земле ухом и вслушался. До него донёсся звук приближающегося небольшого транспортного средства. Скорее всего, погрузчик. Рико огляделся, но никакого укрытия видно не было — одни голые стены. Разве что вдали виднелся кусок лежащего на полу брезента, отставшего от крепления на балке. Он стремительно двинулся туда. Бежать было бесполезно — он не достиг бы конца тоннеля раньше, чем его застали бы сотрудники Блоухола. Да и шума этим он бы тоже создал больше. Рико нырнул под тёмный плотный материал, прижимая к груди руки и ноги, когда звук работающего двигателя стал совсем отчётливым и к нему прибавились два переговаривающихся голоса. Значит, как минимум двое. Если захватить машину, он доберётся до места быстрее и с меньшей затратой сил. Наверняка, он сможет захватить и оружие. Шкипер бы оценил — он любит красивые вторжения. И времени у него оставалось не много, каждая минута была на счету. Рико подобрался и перегруппировался так тихо, как только смог. За поворотом появился гольф-кар. Без дверей. Два человека. Рико даже немного удивился, почему он звучал так тяжело. Он видел, как выпрыгивает из своего укрытия, влетает под крышу машины, бьёт пассажира лицом об торпеду, а водителя берёт в захват одной рукой, пока второй наносит молниеносные удары ножом в шею. Пассажир берётся за оружие. Рико пригибается, проходя под дулом, бьёт пассажира под локоть и тут же лезвие скользит по его шее. За секунду замешательства Рико перехватывает оружие и бьёт уже прикладом. Сворачивает шею. Хруст шейных позвонков приятным трепетом отдаётся во всём теле. Рико приготовился к прыжку. «Если ты ошибёшься хоть в чём-то, пуля в голове — это самый лучший исход, на который тебе придётся рассчитывать, — услышал он голос Ковальски. — Ты ослаблен, ранен, ты не привык функционировать без больших пальцев. Миг твоей задержки — это всё, что им надо». Рико гневно рыкнул про себя. «К’вальски! Ну ты…!» «Просто вернись домой». Перед его внутренним взором предстала высокая худощавая фигура. Ковальски смотрел устало и встревоженно. Как Рико мог ему отказать? Голоса, до того размазанные эхом по всему тоннелю, обрели чёткость. — И что теперь будет с Джейкобсоном? — спрашивал молодой мужской голос. — То же, что и со всеми, кто чем-то расстроил доктора за последние полгода. Неизвестно что. Одно точно, мамуля его не дождётся, — отвечал второй голос, мужчины постарше, со злой усмешкой. — Думаешь, он продолжит платить за её содержание в том пансионате? — Да какая теперь разница? — Почему ты так спокойно к этому относишься?! Это же просто кошмар! — первый сильно понизил голос, говоря это. — Что мне теперь, плакать, что ли? — Неужели ты не боишься, что он решит, что ты тоже на него как-то не так посмотрел и не отправит тебя туда же. Вниз… — Да какая хрен разница? У тебя что, есть какие-то идеи гениальные? — Ну как же, — голос первого опустился до шёпота, — бежать. Второй хрипло рассмеялся. — Ишь какой, ну беги. А мне и тут нормально. Док платит за мои лекарства. Сбегу — всё равно что труп, мне не в жизнь не светит снаружи столько денег, чтобы и жить не на улице, и лечиться, и не сдохнуть от голода. Машина проехала мимо. Гольф-кар был грузовым и в кузове, неудобно свернувшись на мешках, дремал третий работник. Рико усмехнулся, виновато глядя в голове на Ковальски, чей взгляд без слов был понятен. Первым, что Рико увидел, выглянув из тоннеля — большое табло на противоположной стене ангара с электронными часами. Времени до отправки нужного грузовика оставалось всего ничего. По залу сновали люди, ездили погрузчики, перед массивными воротами выстроилась шеренга из десяти небольших грузовиков с разномастной наружной рекламой: курьерская доставка, ремонтная организация, оптовая торговля морепродуктами, перевозка мебели. Последний как раз и загружали ящиками. Рико догадался, что надо ему именно туда. Оставалось только добраться до него, не привлекая внимания. К несказанной удаче, этот грузовик стоял дальше всего от ворот и ближе к нему. Необходимо было спуститься на первый уровень ангара. В теории звучало просто: подобраться к перилам, отделяющим уровни, перемахнуть через них, приземлиться как раз за ящиками, которые должны были погрузить в кузов, а оттуда уже пробраться в машину. На практике же, конечно, всё было не так радужно. Куча занятых людей вокруг, катающиеся вверх-вниз погрузчики, да и у нужной машины толклись двое с тележкой. Рико пристально оглядел зал в надежде обнаружить что-то, что поможет ему с диверсией. Он пробрался за ближайшие ящики и попробовал открыть один из них, но крышка не сдвинулась с места. Благодаря шуму моторов, грохоту грузов и крикам рабочих Рико мог не опасаться, что его передвижения будут услышаны, но он не мог быть уверен, что попытки вскрыть ящик так же останутся без свидетелей. Боковым зрением Рико заметил, что из дверей неподалёку выехал погрузчик и направился в его сторону. Сержант расторопно скрылся за огромным стеллажом. Машина остановилась в паре ярдов от него. Вилы спустились, водитель и второй рабочий сгрузили ящик на тележку и повезли к нагромождению из таких же ящиков. Рико хмыкнул. Идея, посетившая его голову, не блистала гениальностью, но выбора в сложившихся обстоятельствах у него особо не было. Сержант прокрался к оставленному погрузчику, надрезал тормозные шланги, завёл мотор, заклинил педаль газа и тут же тенью растворился, вернувшись в прежнее укрытие. Погрузчик, набирая скорость, поехал к перилам. Обратили внимание на него в общей суматохе запоздало. Сотрудник, приехавший на нём, ловко заскочил внутрь и попытался затормозить, но не преуспел. Он выпрыгнул в последний момент перед тем, как машина смяла хрупкое ограждение и полетела вниз. Раздался чудовищный грохот, она сбила сгруженные друг на друга ящики. Поднялись крики, деловая суматоха переросла в паническую. Кто-то громко ругался, кто-то просто вопил. «Клайв, заткнись, ёбтвоюмать! Все сюда, помогите мне это перебрать. Машины спускайте, нужно срочно это увозить обратно! И пусть "биологов" кто-нибудь поднимает, чтобы были готовы переупаковывать. Да быстрее, блять, всё бросайте, сука, и сюда, пока упаковки целостность не потеряли, иначе нам тут всем пиздец! И медиков Клайву позовите». «Да нет у нас больше медиков! Последнего вчера забрали!» Рико, не веря до конца собственному везению, никем не замеченный перепрыгнул через перила, приземлился за ящиками и поспешил к нужному грузовику, пока грузчики не вернулись. Он забрался в самый конец, с трудом вклинился между ящиками и стеной, отделяющей кузов от кабины, и замер. Он слышал переговоры агентов Блоухола, возню и грохот, сопровождающие устранение последствий его диверсии. Через несколько минут грузчиков сто восьмого фургона отправили заканчивать их работу. Он был готов в любой момент вступить в бой с тем несчастным, который решит перед отправлением осмотреть кузов. Что бы ни сказал ему Ковальски — сейчас у него уже не было другого пути. Но Ковальски ничего и не говорил. «Время!» — гаркнул кто-то. «У нас всё готово!» — ответил другой голос. Задние двери тяжело закрылись, лязгнул замок. Рико услышал, как в кабину водителя садятся двое. Кто-то постучал по стенке грузовика, и заурчал двигатель. Они тронулись с места. Рико закрыл глаза, привалился к стене кабины и выдохнул. Из навалившейся в какой-то момент дрёмы его выдернуло внезапно. «Сто восьмой, обратно на базу», — услышал он приглушённое из кабины. — Какого чёрта, база, у нас график! — недовольно ответил рации голос. «Обратно на базу, сто восьмой. Утечка. Разворачивайтесь. Не пытайтесь открывать кузов. Как поняли?» — Понял я, понял, база. Тут мы не развернёмся, не застряв. Выедем в более манёвренную зону — и к вам, — потом он помолчал немного и рявкнул: — Бля, всё у них не слава богу! Ник, ну разворачивай таратайку. Рико встрепенулся и медленно подкрался к двери кузова, но та оказалась намертво запечатана. Сержант вернулся на прежнюю позицию и принялся судорожно соображать, как ему дальше быть, когда услышал из кабины тот же голос: — Ник, останови-ка на пять сек. Поссать надо. — Мы и так едем на базу, Харви, там свои дела сделаешь, — устало ответил ему Ник. — На базе нас будут полоскать: построение, обыск, вся херня. Не уймутся, пока все машины не перетряхнут. Не до поссать будет ещё очень долго. Не жмись, а? — Сходил бы ты к врачу уже… — ответил ему Ник. — Ладно, сейчас развернусь и притормозим. Задержку будешь сам объяснять. Минут через пять машина взяла поворот, а затем остановилась. Рико слышал, как открывается дверь кабины и как кто-то обходит кузов. А затем вдруг негромко лязгнул замок на двери. Рико подобрался, готовясь к атаке. — Псст, всё, приехали, выматывайся, а то обратно поедем. Рико опешил. — Да бля, тебе особое приглашение нужно? А ну вылезай! У меня времени в обрез. Сержант продвинулся к выходу и аккуратно приоткрыл дверцу кузова. Его глазам предстал мужчина в рабочей робе, справляющий малую нужду. Лицо Рико совершенно неподконтрольно вытянулось от удивления. — Уёбывай, — мужчина качнул головой, указывая направление. — Херачить до трассы отсюда дай боже, но что тебе ещё делать. Рико послушно вылез наружу, агент Блоухола смерил его взглядом, стоящего посреди леса в одной только хирургической сорочке, окровавленного, побитого и с примотанным к руке ножом, и тихо присвистнул. — Да-а, на попутку тебе рассчитывать не придётся. Ну что встал, а? А ну пиздуй! Не всем везёт сбежать оттуда живым, покажи хоть ты хороший пример. — П’чму п’мгаешь? — не смог не спросить Рико. — Почему-почему, любопытный какой, — оперативник фыркнул, стряхнул и застегнул штаны. — Мой единственный брат умер у меня на глазах, истёк кровью, как свинья на бойне, а я ничего не мог сделать. И Блоухол, хех, он тоже видел, но предпочёл ничего не делать. Только смотреть, как эта мразь потрошит моего младшего… Если спеться с вами — это то, что нужно, чтобы хорошенько ему поднасрать — ладно, пусть так. Я в деле. А теперь уёбывай, серьёзно. Найди своих и сделайте ему так больно, как сможете. Рико кивнул и бесшумной тенью скрылся в деревьях.