Колдовские хитрости

Мама стала хлопотать с бабушкой по хозяйству. В деревне все было свое и заботиться о себе значило заботиться об огороде и скотине. В город решено было выезжать примерно раз в месяц, чтобы закупать все самое необходимое. Мама свою работу не бросила, лишь договорилась об изменении графика и теперь работала дома. В деревне была одна вышка сотовой связи, а следовательно был маленький модем и интернет, достаточно стабильный, чтобы мама могла без проблем работать. Я же, непривычный к деревенской жизни, помогал как мог и копался в огороде, хотя поначалу прыгал как ужаленный и сбегал от каждой букашки через все грядки. Школа была маленькой, одноэтажной и деревянной. Крыльцо полтора на полтора метра поддерживал старый, слегка покосившийся от времени столб, за который хвататься не следовало, потому что можно было поймать кучу заноз в ладонь. Разумеется, выяснил я это опытным путем. В классе было всего десять учеников, соответственно я был одиннадцатым, что меня несказанно обрадовало - я считал число 11 счастливым, потому что оно не делилось ни на два, ни на три, ни на пять. Эдакое число-уникум, таких мало, но они есть. Учитель был довольно молодым, с лицом политика, и, как оказалось, характер был примерно таким же, потому что он сразу выставил меня на всеобщее обозрение и заставил знакомиться, демонстрируя всем свою ослепительную улыбку, от которой ученики морщились. Я вышел на середину и уверенно представился. Уверенно - означает, что я хотел таким показаться, но получилось ли это - сильно сомневаюсь. Новые одноклассники смотрели настороженно, оценивающе, и, что от них ожидать, я не знал, но проверка на вшивость будет, как без нее. Знать бы только, где ожидать подвоха. Вячеслав Александрович, учитель-политик, определил меня на последнюю парту первого ряда, возле окошка, уточнив при этом, хорошее ли у меня зрение. Я заверил его, что просто замечательное. За партой я сидел один - потому что одиннадцатый. Это к лучшему. Как я и предполагал, политик вел все почти предметы в этом классе, прямо и жнец, и чтец, и на дуде игрец. И несмотря на мою так-себе-учебу в городе, программа здесь от городской здорово отставала. Кстати, в школе были даже пара стареньких компьютеров, которые использовали, чтобы показать ученикам что-то особенное, чего на доске нельзя было начертить. После первого урока, алгебры, ко мне подвалила вся толпа одноклассников. Среди них было четыре девушки, которые не подошли а практически ко мне подлетели и принялись наперебой представляться. Я запомнил всех сразу - они были непохожи друг на друга. Ваня соответствовал своему имени и был прост, как два рубля. Серый был грубоват, но первым протянул мне ладонь для рукопожатия. Колян был прямолинеен, но крайне вежлив, тонко намекнув, что Таня, рыжая девушка рядом с ним, уже застолблена им самим еще с пятого класса. Таня смущенно заалела, видимо взаимность вспыхнула недавно. Костя показался мне типом скользким и я решил с ним не связываться. А еще в классе были Кирилл и Мефодий. Соответствуя своим именам, они везде ходили парой и были друзьями детства. Были две сестрички, Катя и Олеся, но они мне показались немного распущенными. Эдакие деревенские модницы. Была еще Маша, но она была слишком скромной, поэтому другие представили ее мне косвенно, сама она в знакомстве не участвовала. А перезнакомившись, меня наперебой заваливали вопросами. -А что это у тебя на руке? - спросили сестры. Синий платок. Я давно уже завязал его на запястье, и не расставался с ним почти никогда. Стоило мне посмотреть на него, я сразу вспоминал Рэма и эти воспоминания приятно грели душу, заставляя улыбаться. -Это артефакт. Он хилит, когда ХР теряю, - рассмеялся я, но, похоже, меня не поняли, потому как стали переглядываться и шептаться. -Че ты ляпнул? - переспросил Серый, - Я не понял, что это такое? -Талисман, - поправился я, - На удачу. Да, моя шутка рассеялась в воздухе никем не понятая. Обидно, Женька бы сейчас засмеялся и начал сочинять. А потом устроил бы ролевуху, типа я светлый эльф, а он темный дроу и затеял бы войну. Из швабры наверняка сделал бы копье, а ведро стал бы использовать как щит, стуча по нему шваброй, потому что светлые эльфы не любят громких звуков. Но все это “бы” меня огорчало еще больше. Если бы я хотел, то мог уговорить маму жить в городе, просто отдельно от отца, но я безропотно приехал сюда, в надежде когда-нибудь встретить Рэма еще хотя бы раз. Политик поцокал языком, глядя на оценки в старом дневнике. По математике и информатике оценки мои были всегда хорошими, а вот с русским языком я не ладил. Настоящим кошмаром для меня была история, потому как запомнить событие я еще мог, а вот когда оно происходило - уже нет. -Как так получается, что по литературе у тебя хорошие оценки, а по русскому языку плохие? Они же взаимосвязаны, - говорил политик, слово в слово повторяя фразы моих предыдущих учителей. Я методично кивал головой, пропуская его лекции мимо ушей. Одноклассники были поделены на три независимых лагеря. В первом были Ваня, Колян и Таня, во втором Серый, Кирилл и Мефодий, третий составляли оставшиеся девушки - Олеся, Катя, Маша, которую все ласково называли Машуня и Костя, который был тем еще подхалимом, и . Однако, среди них всех царило взаимопонимание и уважение. Я один оказался вне группировки, никто меня в свои дела не посвящал, но все здоровались предельно вежливо. Я для них чужак и тихоня, да еще и со странностями. Проверку они все же мне устроили, но не на вшивость, а на храбрость. После уроков, когда мы вышли из школы, один из одноклассников вдруг за шкирку куда-то меня потащил, остальные последовали за нами. Заведя меня за старенький гараж, где дед Михаил Сидорович хранил свой жигуль, который уже как лет семь был не на ходу, меня наконец-то отпустили и посвятили в свои планы. Мне нужно было переночевать на кладбище. Я почему-то считал, что они придумают что-то более оригинальное, о чем сразу же и сообщил. -Тебе че, слабо? Покойничков боишься? - насмехались они. Старо, как мир, предание, но отказаться значило струсить и стать изгоем, причем абсолютным. Меня устраивало мое невесомое положение среди одноклассников, однако слегка пугала перспектива стать целью жестоких подколов и козлом отпущения. Вернувшись домой, я сразу сообщил маме и бабушке обо всем. -Оденься потеплее, ночью холодно, - сказала мама. -И одеялко прихвати - укроешься, - добавила бабушка. Благословили, блин. Покойников, темноты и прочей ереси я не боялся, потому прихватил с собой лишь сигареты, сладенького да бабушкино одеяльце, запихав все в свою любимую сумку. Немного подумав, я взял еще и плеер с наушниками, на случай, если станет скучно. В назначенное время вся толпа ждала возле моего дома. До кладбища довели меня под белы ручки, видимо боялись, что я передумаю и сбегу. Я расположился на травке, расстелив всученное мне бабушкой одеяло и, заглушив музыкой все посторонние звуки, прикрыл глаза и закемарил. Проснулся я от того, что солнце светило мне прямо в глаза. Сонно поозиравшись вокруг, я заметил своих одноклассничков, столпившихся неподалеку. -Вы чего тут делаете? - спросил я, потирая глаза. -Проверяем, не сбежал ли ты, - ответил Кирилл. -Больно надо, - хмыкнул я, поднимаясь и сворачивая одеяло. -Видел что-нибудь? - с явным интересом в голосе спросил кто-то из толпы. -Не, я спал. -Он спал. Ясно, - произнес Серый, - Стас! Как ты смог здесь уснуть?! -Обыкновенно, - пожал я плечами, направляясь к дому. Толпа двинулась за мной следом, безостановочно перешептываясь. На веранде меня уже ждали. -Мам, ты чего тут? - спросил я. -Тебя жду. Я немного беспокоилась, - ответила она спокойно. -Чего беспокоиться то, - я помахал одноклассникам рукой и пошел домой. Мама, гордо взглянув на ребят, зашла следом. -Страшно было на кладбище ночевать? - позже спросила она меня. Бабушка тоже заинтересованно посмотрела на меня. -Нет, - просто сказал я, - Я сразу заснул. Как я и предполагал, ничего не изменилось и со мной по прежнему практически не разговаривали. Интересно, чего они вообще от меня ожидали. Дни тянулись словно жвачка, прилипшая к подошве, медленно и тоскливо. После уроков я спешил домой, чтобы не видеть более итак за день надоевших натянутых улыбок одноклассников. Дома меня всегда встречала мама, улыбающаяся всегда искренне, и бабушка, балующая меня вкусненьким каждый день.