Стальная бабочка

Очередная неделя тренировок подходит к концу, и Эрик доволен как никогда – двадцать процентов новобранцев уже отсеялось, остальные медленно, но верно, приближаются к тому чудесному дню, когда фракция распрощается с их ни на что негодными задницами, которые в данный момент занимаются тем, что дрыхнут без задних ног в уютном полумраке спален, без снов, без кошмаров и без мыслей. Взгляд Лидера скользит от койки к койке, словно вспарывая предрассветный сумрак невидимым лезвием, и останавливается наконец на одной из них, найдя глазами искомый объект, от чего в уголках губ Лидера залегает тень никому не видимой жесткой усмешки. Электронные часы издают слабый писк, показывая пять, и как только Эрик дает свое дозволение, бесстрашные швыряют в помещение спальни две дымовые шашки и начинают палить в воздух из автоматов. Свет вспыхивает в тот же момент, когда охреневшие спросонья новобранцы, все как один, слетают с коек и, путаясь в простынях, сшибая нехитрую утварь, косяки и друг друга единым стадом несутся в душевую, где Пацанка поскальзывается на чьем-то использованном презервативе и со сего маху шлепается на тощую задницу. - Да какого же хуя… - Нет времени! – Орет ей Кима, а крепыш Бо, как и в первый день их знакомства, легко вздергивает Пацанку на ноги и направляет ее вперед к раковинам, - быстрее или заставят сортиры драять! Сортиры – это еще ничего. Это лучше, чем стоять в ледяной воде по шею в шесть утра и сопротивляться налетающим на тебя волнам, стараясь не издохнуть от невыносимой усталости и холода. Впрочем, сопротивляются не все, кто-то отбивается от оПЧества еще раньше на полосе препятствий, орет, что у него реально нет сил и хлопается в обморок. Хитрожопый сукин сын. Хитрожопее оказывается разве что Бо, сумевший уже пару раз спиздить из столовой казенные харчи и где-то раздобыть несколько косячков, коллективное раскуривание коих позволило всей пятерке – Бо, Киме, Чоло, Альбе и Пацанке – пройти вчерашнюю полосу препятствий пусть с минимальным, но все же проходным баллом. - Ну-ка рассосались все! – притворно угрожающе рычит Бо, расчищая пятерке путь к «помойному отделению», - а ну, девахи, налетай! - Черт, у меня не стоит, - шипит Пацанка, безуспешно пытаясь привести свой многострадальный ирокез в надлежащую форму, - твою то ж мать! - Ты его лучше сбрей, - сплевывает воду вместе с зубной пастой Кима и скалится на себя любимую в зеркало, - а то уж больно удобно таскать за него. - Ага, щас… лучше ты свою мочалку состриги, - Пацанка критично оглядывает заметно отросшую щетину на висках, которая беспокоит ее куда сильнее фингала под глазом, - вот блядство. - Э, пацаны, а ни у кого косяка не осталось? – морщится от боли в пояснице Чоло, до сих пор не отошедший от избиения, но после четырех с половиной недель искренне счастливый покинуть наконец жуткий лазарет Ямы. Гоняют его, к слову, наравне со всеми. После случившейся истории, он считает Пацанку кем-то вроде Ангела-Хранителя, что не мешает остальным недоумкам навесить на нее ярлык а-ля The Crazy Bitch и сторониться ее, как прокаженной. Неблагодарные паскуды. - Ты лучше скажи, где Альба, а, Чоло? Кима, как всегда, внимательнее остальных трех распездалов, которые, услышав ее вопрос, начинают вращать башками в поисках хорошенькой русой головки их подружки-сокурсницы. - Блин, только что здесь была… - Да ни хрена, она отбилась еще на пороге спальни. Молодец, Кима, еще два очка в твою пользу. Не успевает Чоло ничего ответить, как «горячо обожаемый всеми» Макс возвещает о своем прибытии эффектным пинком по заднице одного из новобранцев, ищущего что-то на полу и неосмотрительно посмевшего преградить бесстрашному путь в душевое отделение. Девки тут же начинают визжать и прикрывать интимные части тела, кто мочалками, кто руками или вообще друг другом. - Можно подумать, недотроги выискались. А пиздюков этих не стесняетесь, значит? Да чего я там не видел-то! – рявкает Макс, суровый как обычно, - Шевелите задницами, сперматозоиды хреновы, иначе я так вас прогоню по трассе, что родные мамаши не узнают. Курсант, какого хераты тут ползаешь? Время процедур окончено, а ну пиздуйте отсюда, живо! Их вышибают из душевой, как есть, кого в портках, кого без, офигевших и матерящихся, вышибают так резко, что Чоло не успевает прошмыгнуть обратно в спальню и найти сестру, которая присоединяется к сокурсникам уже в зале симуляции, от начала и до конца пропустив утреннюю тренировку. - Тебя где носит? – шепчет сестре Чоло, - Альба? Девчонка мотает головой, давая понять брату, что сейчас не время. Чоло успокаивается, но не Кима, которая, стоя позади Альбы, пихает набычившуюся по обыкновению Пацанку под локоть. - Ну че тебе? – мычит та, недовольно скосив глаза на корифанку, а когда та кивает ей на впереди стоящую Альбу, начинает хмурить брови, забывая ненадолго про плохо уложенный ирокез, который выводит ее из себя с самого утра. Не только Кима, но и Пацанка замечают на руке Альбы чуть пониже локтя свежие синяки, которых вчера на девчонке не было. - Чет я не врубаюсь… - Отставить разговоры, сучьи потрахи! – Макс заходит в зал симуляции вместе с Нейтом, который, к смешанным чувствам Пацанки, оказывается их наставником по предстоящей дисциплине. Кима хмыкает, а Пацанка издает губами неприличный звук, не остающийся незамеченным всеслышащим Максом. - А ну иди сюда… - А че вы разве не по уставу? - Тащи сюда свою жопу, я тебе сказал! Слово наставника закон, и Пацанка тащится через ряды сверстников в центр зала, где ее терпеливо ждут оба мужчины. Макс САМОдовольный, Нейт НЕДОвольный, оба суровые и невъебенные, прямо не подмазаться. Пацанка не знает, как на самом деле обстоят дела с первым, но второй не так крут, как себя преподносит, поэтому она решает вывести Нейта из себя окончательно и неотрывно пялится на мужчину до безобразия широко растягивая губы, что в совокупности предает ей до невозможности идиотский вид. Любые проявления эмоций, тем более таких, во фракции строжайше запрещены. - Глаза в пол, - шипит Макс на Пацанку, сам смотря на нее так, словно готов дыру прожечь. - Я кому сказал? - Довольно, - мягко, но настойчиво осаживает его Нейт, который может себе это позволить, будучи старше бесстрашного по рангу, - благодарю за помощь, я верну кадетов, как только проведу тест. Сверкнув глазами и послав Пацанке невербальное матюгальное предупреждение, Макс убирается наконец восвояси, и в помещении кажется становится легче дышать. - Я разве сказал расслабиться? Все новобранцы тут же вытягиваются по струнке, уставившись в одну точку перед собой. Нейт недовольно скашивает глаза на Пацанку, которая – о чудо – с интересом разглядывает не его, а стоящее возле него кресло. - Понравилось? – странно, весь его гнев неожиданно улетучивается, стоит только этой долбанутой едва заметно улыбнуться, - отлично, значит тебе также придется по вкусу мое предложение. - Мне че, туда полезать? - Пацанка скептически поднимает и без того крутую бровь. - Будь так добра. – Заметив на ее физиономии выражение глубочайшего сомнения, он снисходит до пояснений, - Это один из тестов, которые вы будете проходить систематически в течение всего курса обучения. Тест направлен на определение вашего психического состояния. Своего рода создание психологического портрета. Все ясно? Да нехрена не ясно, но когда на тебя смотрят насупившиеся новобранцы и этот гандурас, как-то не хочется показывать себя ссыклом. Поэтому, без малейшего на то желания, Пацанка протискивает свое несчастное, измученное тренировками тело в кресло – проапгрейденную мечту садиста-инквизитора – и пытается расслабится, хотя все то же тело всячески протестует против предстоящей экзекуции. Учитывая все шалости и мелкие пакости, вполне можно ожидать, что Нейт решил угондошить ее под предлогом какого-то засратого теста. Но вместо какой-нибудь смертельной инъекции, бесстрашный всего на всего прикрепляет к ее вискам электроды, стараясь не реагировать на внимательный взгляд зеленых глаз. - Расслабься. - Это весь ваш инструктаж, сэр? - Весь. Пацанка не сдерживает усмешку, хорошенькое дело, как можно расслабится, сидя в кресле, спроектированном неизвестным маньяком с неизвестной целью и ждать неизвестно чего. Бесстрашный демонстрирует ей шприц, красноречиво вертя его в пальцах. - Это яд? Я буду мучиться? – шепчет Пацанка, когда он, проводя необходимые манипуляции, склоняется к ней. - Я буду максимально нежен, так что боли ты не почувствуешь, - с неожиданной усмешкой отвечает бесстрашный, и пока он говорит это, по венам ее уже начинает течь специально изготовленный препарат, воздействующий на сознание и заставляющий Пацанку видеть то, чего нет на самом деле: Нейт улыбается ей нежно и тепло, как раньше, до того момента, пока она не совершила глупость и не притащилась во фракцию, хотя он был категорически против. - Отпадня дурь, и где достать такую? – глядя на его ненастоящую улыбку заплетающимся языком шепчет Пацанка и расплывается в ответной наркоманско-идиотской и до одури счастливой, больше всего на свете желая дотронуться до щеки бесстрашного и рассказать ему обо всем, о чем думает, обо всем, что терзает ее все эти бесконечно долгие восемь лет. Сказать ему спасибо, ведь если бы не он, то она, тогда еще не шестнадцатилетняя Пацанка, а восьмилетняя школьница Бритт Линн, так и осталась бы там, умирать под завалами разрушенного взрывом торгового центра. Если бы не он, случайно обнаруживший и вынесший ее из под руин здания, она не была бы сейчас здесь, она вообще бы не была, не дышала, не слышала, не видела и не чувствовала… Вспышка боли проходится электрическим разрядом от кончиков ногтей до кончиков волос по ее телу, заставляя Пацанку выгибаться в кресле дугой. Она не способна двинуть ни руками, ни ногами, поскольку те оказываются скованы. В ее мозгу все пульсирует красным. Цвет боли и крови. Цвет, помещенный туда вовсе не ею, а чужой враждебной волей, заставляющей ее теперь извиваться от боли и вспоминать не само событие, а те чувства, которые она испытывала тогда. Вспоминать о неизбежности подбирающейся к ней отвратительной медленной смерти, испытывать животный ужас а затем странную апатию и смирение перед неизбежным, пока она не начинает ощущать на своем раненном детском тельце сильные руки. Сильные и надежные. Руки, вырвавшие ее у костлявой из пасти, когда та уже почти захлопнулась. Она не могла видеть его лица тогда, ее глаза наполняла пыль, заливала кровь из рассеченного лба, но то, что он оставил ей, хоть бы и случайно, помогло Пацанке узнать его спустя долгие восемь лет. Конечно он не помнил ее, И осознание этого потребовало от Пацанки все ее мужество. Для него она оказалась одной из многих, кого он спас в тот страшный день, когда инсургенты совершили теракт на главной площади Чикаго. При воспоминании об этом, боль с новой силой пронзает тело, и Пацанка, распахнув глаза, буквально падает с кресла, ее начинает выворачивать наизнанку. - Успокойся, - рука Нейта ложится на ее дрожащие плечи, - дыши глубже. Бесстрашный немало удивлен тому, что увидел. Эта девчонка только что практически прошла один из сложнейших тестов на подавление страха, такого на его памяти прежде не было. Разве что у некоторых из дивергентов, но это не в счет. Он трясет ее за плечи, пытаясь привести в чувства кустарным методом, хотя, по идее, пробуждение должно происходить по желанию наставника, но никак не испытуемого и посредством другого препарата, но раз уж она проснулась сама, что тоже повергло Нейта в шок, ему приходится импровизировать. - Пацанка… Бритт… ты слышишь меня? Он пытается привести ее в чувства, пока в его собственной голове проносится калейдоскоп странных и тревожных мыслей. Они с этой ненормальной познакомились около полу года назад в одном из городских баров, тогда она нехило помогла Нейту, которого, по его собственной глупости, могло сцапать родное бесстрашие. С тех пор они, как бы сказать... скорефанились что ли. Девчонка из детдома, оторва, каких поискать, записная драчунья и авторитет среди подобной ей малолетней шпаны. Она вела себя как парень и требовала соответствующего же обращения, с прибабахом в общем. В последнее время они с Нейтом сблизились, но даже после этого она не изменилась. Они постоянно выясняли отношения, и он постоянно вытаскивал ее насквозь пропитавшуюся алкоголем тушку из захудалых баров. К слову, проблем с ней всегда больше. Но у двадцати однолетнего Нейта за эти полгода к Пацанке выработалась, что называется, зависимость, вовсе не пресловутая любовь, ведь ему нравились совершенно иные девицы, а крепкая дружба переходящая в некое теплое чувство, ведь когда девчонка не бухала, как ненормальная, она была чудо. И никогда прежде она даже не намекала ему о своем прошлом, поэтому сейчас для него увиденный в ее голове ряд образов стал чем-то вроде настоящего откровения. - Эй, Пацанка, - Нейт берет ее за подбородок, насильно поднимает ее голову и наблюдает за кровавой дорожкой, тянущейся от левой ноздри и до верхней губы, общая бледность девчонки крайне не нравится бесстрашному, он старается чтобы его голос не дрожал, помня, что они не одни здесь, - ты слышишь меня? Все закончилось, глаза открой. - Увидели все, что вам необходимо, сэр? – совершенно спокойный голос Пацанки снова сбивает его с толку. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, как она взбешена. Зеленые глаза полыхают яростью, она явно хочет дать ему в морду, и только титаническая сила воли не позволяет ей сорваться на истошный крик. А ведь она не истеричка. - Я увидел достаточно, курсант. - Голос Нейта суровеет, он поднимается на ноги с корточек и отступает от нее на три шага, обращается к кадетам, с неудовольствием наблюдая выражение крайнего любопытства на лицах большинства из них. Отлично, сплетен не миновать, - Кадет Линн только что продемонстрировала вам принцип работы аппарата…, - при этих словах, Пацанка кривится, принцип работы аппарата, конечно, теперь она на практике знает, что означает выражение «вытрахать мозг», ощущение незабываемое, - …данный тест предстоит пройти каждому из вас и не единожды, поэтому не стесняемся, выстраиваемся в очередь и поднимаемся по одному ко мне, кадет Линн, - бесстрашный без перехода обращается к Пацанке, пытающейся подняться на непослушные ноги, - ступайте в лазарет, приведите себя в порядок и следуйте в класс. Глядя на то, как он отворачивается от нее, Пацанка стискивает зубы и мысленно дает себе пинка, порция злобы помогает ей подняться. Игнорируя все без исключения взгляды, она идет к выходу из симуляционного зала. Даже удар под дых или подлый удар в спину не мог бы быть столь болезненным как то, что ее только что заставил пережить почти родной для нее человек.