Стальная бабочка

…яркий свет перед глазами заставляет ее морщиться. Такое ощущение, что ей в физиономию светят промышленным фонарем, не иначе… нет, только не это… еще слишком рано вставать, изверги… Серьезно, почему свет такой яркий? Больно же, мля… Она стонет и шипит. Чтоб вас всех, садисты гребанные. …какие-то звуки. Что это? Шаги? Глаза приоткрываются. Неясная тень начинает маячить между ней и источником света. Раздваивается, взрывая ей мозг. - Просыпайся, солнышко-о-о! – как мило, только вот сарказм в тоне говорящего все портит. Ее хватают за подбородок, крутят голову из стороны в сторону, бьют по щекам. - Блядь такая! А ну приходи в себя! Э-э… ты кого блядью назвал, уебок? - Давай-ка что-нибудь подейственнее. Удар в солнечное сплетение – как раз то, что нужно. Она хрипит, ощущая острую боль. Вот это пробуждение! Темноту перед глазами вспарывает тонкая полоска света, исчезает и снова появляется, пока она смаргивает, пытаясь сфокусировать зрение на каком-то непонятном пятне, сомнительного происхождения. Пятно издевательски пляшет из стороны в сторону. - Ну вот и умничка. Как себя чувствуешь, зайка? Как? Да как-то не очень… Она слышит металлический лязг, звон цепей, чувствует, как что-то держит ее руки над головой. Вокруг запястий холодный металл наручников, тело словно налито свинцом. Ма-а-ать твою… - Не хочешь ли освежиться? На голову льется какое-то дерьмо, очень сильно отдающее мочой. Она дергается, как хренова марионетка на ниточках. - Ну что, очухалась? Сильные руки ложатся на ее талию, крепко стискивают. Но это не руки того, кто стоит перед ней. Она спиной чувствует тепло, исходящее от чужого тела. Здесь еще кто-то. Да какого же? Срочно приходи в себя, зараза. Хватит прохлаждаться! Она быстро моргает, пытаясь сфокусироваться на пятне. Кое-как удается. Пятно приобретает черты: нос, рот, глаза, довольно жуткая физиономия… Того, кто находится у нее за спиной, она пока не видит, повернуть голову не получается. Пару секунд они пялятся друг на друга, кажется, ублюдку приходится не по вкусу ее взгляд, потому как в следующее мгновение он со всей дури вмазывает ей лбом по лицу. Ее голова откидывается назад, и сразу же тот, кто стоит за спиной хватает ее за гребешок волос и держит так, чтобы она не могла повернуть голову. - Ну, так что, разговаривать будем?! – спрашивает мистер «твердый лоб», - прости, дорогуша, наверное, это я сгоряча… просто ты так смотришь, что… меня это заводит, короче, я ведь парень горячий, могу и не сдержаться. И он снова бьет ее, на этот раз по почкам. Она шипит, инстинктивно подтягивая ноги. Дергается. Но стоящий позади держит крепко. Сука… - Говори… - Что? – рычит она, нарываясь на следующий удар. - Тупая, да? Хорошо, я освежу твою память… меня интересует, где твоя группа, их у вас там восемь человек, и они сейчас прячутся… где? Группа из восьми человек? Екалэмэнэ! Так вот оно что! Это же блядский экзамен! За неделю до экзамена… - Как это вышло? – Бритт потрясенно смотрит на медкапсулу, где в прозрачной жидкости дрейфует тело, находящегося в глубоком сне, Юрая. – Блин, жуть какая… Его левая нога выглядит ужасно, конечно не так, как минувшим вечером, когда группа, в составе которой находился бесстрашный, вернулась с полевых занятий, но тем не менее… - Тренировки бесстрашных бывают очень жестокими, - отвечает Таната, стоя на шаг позади Пацанки со скрещенными на груди руками, - Юрай во второй раз едва не лишился жизни… Бритт смотрит на медсестру через плечо, в то время как та хмуро глядит на Юрая. - Такого ты не ожидала, да? - Он хвалился мне, что осторожен… блин, когда он сказал, что дальше будет только хуже, я полагала он просто ерничает. - Лучше похоронить себя под грудой учебников, нежели каждый день подставлять свою шкуру под пули… ради чего? - Сколько времени уйдет на реабилитацию? - Полный курс длится пару месяцев. Пацанка снова переводит взгляд на наставника, ощущая подкатывающий к горлу комок слез. Бесстрашный, всегда пышущий здоровьем и весельем, сейчас кажется очень беззащитным и хрупким. Ее верный и надежный Юрай… ее наставник… - Вот почему ты не пришел вчера на тренировку, - шепчет Пацанка, подходя ближе и касаясь ладонью холодного стекла этого модифицированного «гроба», в котором сейчас покоится бесстрашный, - прости за подозрения. Ты не представляешь, что вчера случилось. Если все пойдет такими темпами, то меня надолго не хватит. Мне не достает наших разговоров по душам, особенно теперь, когда чертов экзамен на носу… блин, о чем это я… эгоистка гребанная, прости, Юрай… ты пострадал, а все, о чем я могу думать, так это о своих проблемах… какая же я стерва… но я просто не знаю, что происходит, Юрай. Пожалуйста, поправляйся… Она колеблется несколько секунд и все же касается стекла медкасулы, оставляя на нем четкий след собственных губ. - Позаботьтесь о нем, мисс Таната, - Пацанка оборачивается, обращаясь к медсестре, но той уже и след простых. Впрочем, за это можно не переживать. Мамаша сделает все, что нужно и даже сверх того. Пока Юрай под крылом у этой дамы, за него можно не переживать... …крики людей полны боли и ужаса. Пацанка крадется среди горящих построек, среди грязи и мусора. Ее губы шепчут в передатчик: - Всем приготовиться… Свистящее тяжелое дыхание вырывается из собственной груди, рвет легкие в клочья, смрад витающей здесь пирующей смерти вызывает тошноту….глаза слезятся от гари, нет, не от этого… это последняя стадия перед появлением чертовых слез… Боль в израненном теле заставляет двигаться медленнее, хотя им, по-хорошему, нужно ускоряться... им - ей и ее группе. - Вижу цель на двенадцать часов… - На радаре чисто… нет никаких следов дронов. - Не поминай всуе… Полигон за стеной, в пятидесяти километрах от Чикаго. Гигантская зона смерти, собранная из осколков промышленных зданий, вспаханная воронками бомб и поросшая травой и деревьями. Полный декаданс. В настоящий момент, по обе стороны от них раскидистые деревья и высокая трава. Двигаться, только двигаться… По обе стороны хаос и боль. И поджидающие их неприятности. - Я уже говорил Вам, что мне не нравится эта тишина – один из кадетов припадает на колено и, подавшись назад, вжимается спиной в большой валун, изучая взглядом данные датчиков слежения, - … такое ощущение, что нас заводят в западню… - Отставить разговоры, - перебивает Бритт, - в пятидесяти метрах впереди старая котельная, Элдридж и я выдвигаемся первыми, по моему сигналу, остальные следуют за нами, приготовились… Поудобнее перехватив автомат, она начинает движение вперед, прямо через заросли. - …ты появишься, сияя, так мигай… мигай, звезда ночная… - шепчет голос одного из кадетов в передатчик. В ушах стучит так, что становится невыносимо. Чьи-то шаги навязчиво преследуют ее. Нет, это всего лишь шаги напарника. Это всего лишь чертовы нервы. Адреналин зашкаливает, потом будет плохо… но сейчас… сейчас нет времени на размышления… ей нужно провести ее группу по вражеской территории и не угодить в ловушку… Слева слышатся голоса. Оба, и Пацанка и Элдридж, замирают за кустами, с неприязнью наблюдая за происходящим в ста метрах впереди. …молодой парень визжит, когда сапог бесстрашного ломает ему руку. Осколок кости прорывает плоть, темная, какая-то маслянистая в свете бушующего пламени, кровь, вытекает из его рта. Совсем рядом огонь пожирает древнюю деревянную постройку. Пленных сводят в одно место, ставят на колени. Парень воет, распластавшись на земле у ног гогочущих ублюдков. Его хватают за шкирку и отволакивают к остальным. - Следующий! – кричит бесстрашный, один из тех, кто сегодня играют роли «плохих парней». – Давай сюда этого мудака! - Нет! – яростный вопль заставляет ее вздрогнуть. «Этого мудака» выволакивают в центр площади, и Бритт стискивает зубы, поняв кто он. - Я ничего вам не скажу, паскуды!!!! – орет Рыжий, пытаясь вырваться из рук бесстрашных. Его бросают перед порогом одного из сооружений, внутри которого кто-то движется. Как агнца перед пещерой зверя. Но там не зверь, намного хуже… там люди… много людей… Брит напрягает зрение, всматриваясь в темноту. Показавшийся мужчина заставляет ее выругаться, а валяющегося перед ним Рыжего отползти назад. Она понимает почему. Никому не хочется оказаться лицом к лицу с дьяволом… …кажется, клуб вот-вот взорвется. Взорвется от обилия беснующихся в дурмане алкоголя и легких наркотиков тел. Такие забавы запрещаются фракцией, но, как и в любом другом законе, в этом можно найти лазейки. Помимо предписанных фракцией официальных правил, существуют правила негласные, в соответствии с которыми на сегодняшнюю, следующую после экзамена, ночь не распространяются никакие запреты, главным из которых всегда было есть и будет соблюдение иерархии. Год за годом, день за днем, все время, кроме сегодняшней ночи. Сегодня инструктора гуляют в обществе своих подопечных, отрываются с ними до полной потери чувствительности и пьют-пьют-пьют. Сегодня есть возможность высказать все, что наболело. Предъявить претензии любому, к кому они есть. На этой благодатной почве, само собой, возникают драки, но они быстро присекаются – буйные головы выпроваживаются на улицу и остужаются. В настоящее время их накапливается уже человек двадцать, сидящих на тротуаре перед входом в клуб, привалившихся к стене в его тени или праздно шатающихся по улице в поисках приключений на собственные лихие задницы. Во многом именно поэтому клуб располагается на отшибе, вдали от жилых кварталов, там, где нет никого, кроме буйных и захмелевших бесстрашных. «Пацанка и Ко» в тот вечер прилично опаздывают на тусовку, ибо, нализавшись еще в Яме, в узком, так сказать, кругу, мучительно долго пытаются понять, как им добраться до клуба в максимально короткие сроки, которые на поверку растягиваются до неизвестных пределов, когда они, наконец, пересекают порог клуба в районе второго ночи, заставив однокурсников обалдело открывать рты. Еще один запрет подлежит нарушению. Всегда обязанные носить черную форму, сегодня кадеты вольны выбирать себе любые наряды, именно поэтому Кима и Бритт стараются на славу, напялив на себя стильнющие шмотки. Сегодня под запретом все, что предписано в обычные дни. Сегодня правила нарушаются, и кадеты во всю этим пользуются, выпивая вместе со старшими собратьями, гогоча и разбивая посуду, дергаясь под забойную долбежку драм-эн-бейса и обжимаясь с теми, от кого у них едет крыша… Трахаются они тоже с удвоенным рвением… сегодня это можно… сегодня это нужно… -…а эту, как, впрочем, и все предыдущ-щ-щие, мы подымаем за Бритт – нашу славную командиршу, которая выдержала все пытки и умудрилась противостоять самому дьяволу! – Киму уже начинает заносить, и Пацанка старается утихомирить разбушевавшуюся корефанку, впрочем, как обычно, безуспешно, - Спокуха! Сегодня мо-ж-жа гр-рить все, шта угодно! Я права, посоны?! «Посонами» Кима именует всех собравшихся в клубе бесстрашных, большинство из которых, будучи к тому времени уже бухими в жопу, даже не слышат ее распинаний. Пара человек, которым, в принципе, уже неважно за что пить, поднимают рюмки, и Пацанке остается лишь реагировать на все происходящее красноречивым «фейспалмом». - Пьем, не филоним! Они чокаются и залпом опрокидывают очередную стопку водки. Пацанка морщится от боли. Они с Кимой извели, наверное, целый тюбик тоналки и потратили не меньше трех часов на безуспешную маскировку синяков на пострадавших физиономиях. В итоге плюнули на это дело, так и не добившись желаемого результата. Пацанка хотела плюнуть и на клевый сарафанчик, выбранный ею по случаю вечеринки, но Кима настояла на обратном. Когда еще выпадет такая возможность? Правильно, может, больше никогда… - Хочу проснуться завтра с каким-нибудь красавчиком. Тебе бы тоже не мешало, - поправляя декольте, щебетала корефанка, удивляя Бритт своим игривым поведением, ведь раньше такого она за Кимой не замечала. А дельная, кстати, мысль. Вот только не сейчас. В данный момент в голове у нее происходит настоящий переворот. Разум и тело стараются справиться со всем тем ущербом, который был ей нанесен. Поэтому, ее первоочередная задача на сегодня – напиться. Алкоголь должен помочь. Обязательно. - Надо бы еще заказать! – Орет Кима на ухо Пацанке, обжигая ядерным дыханием. – Мало, блин… Он выпитого у Бритт уже нехило едет крыша, но она немедленно соглашается. Отсутствие постоянной практики, конечно, играет свою роль, что значит, завтра ей будет о-о-очень плохо, но это ни на секунду не останавливает Пацанку, ведь у нее есть другие, гораздо более веские причины… … замерев в зарослях, Пацанка следит за тем, как двое парней охаживают Рыжего ногами. Парень воет, как побитый пес, но не сдается, отказываясь называть местоположение своей группы. Наблюдая за этим, Бритт не испытывает ни капли жалости, но в тоже время не может не признать, что он держится, на удивление, молодцом. Старается реабилитироваться за свой провал? Закончив, бесстрашные бросают Рыжего перед порогом одного из сооружений, внутри которого кто-то движется. Как агнца перед пещерой зверя. Но там не зверь, намного хуже… там люди… много людей… Пацанка напрягается, всматриваясь в темноту за порогом здания. Показавшийся мужчина заставляет ее тихо выругаться, а валяющегося перед ним на земле Рыжего испуганно отползти, ибо это никто иной, как Лидер бесстрашия собственной дьявольской персоной. Черт подери! Вот и он нарисовался. Осторожно двигаясь, Бритт жестами показывает Элдриджу следовать за ней и перемещается метров на пятнадцать левее в еще более густые заросли. Пламя от горящих построек не достает до этих мест. Есть шанс остаться незамеченными. И надо было ублюдкам устроить лагерь прямо на пути их группы! С таким количеством им не справится, придется искать другой путь. Шаги за спиной заставляют Бритт резко рвануть в сторону. Здоровущее мачете со свистом рассекает воздух, аккурат в том месте, где мгновение назад была ее шея. Звериный рык нападавшего отзывается в ней волной ужаса. Бритт откатывается в сторону, резко разворачивается, готовая стрелять, но там, где должен быть их противник, теперь только заросли. Что за дерьмо? А Элдридж, где? - Что там творится, а? В тех кустах? – голоса доносятся со стороны. Их блин заметили. - Командир… - голос напарника, а затем и он сам возникает подле нее, - Что это было? - Элдридж, срочно возвращайся к группе и уводи их к старой железнодорожной станции… живее. - Командир, но… - Я отвлеку их и присоединюсь к вам в точке сбора. Толковый парень. Он все делает правильно, и, несмотря на желание остаться и помочь, удаляется выполнять приказ. Пацанка начинает продвижение в противоположном направлении. Сразу несколько взрывов сотрясают землю, едва не заставив ее оглохнуть. Яркая вспышка выхватывает огромный силуэт, притаившийся в зарослях по правую руку. Ах ты ж, мать твою… Он бросается к ней с невероятной для его размеров скоростью. Автоматная очередь вспарывает темноту короткими яркими вспышками. Мощный удар вышибает оружие из ее рук. Пальцы сдавливают горло, как стальные тиски. Ее отрывают от земли и вздергивают в воздух. Волна липкого ужаса поднимается из самих глубин сознания. Да что же за тварь такая? Удар в живот заставляет ее задохнуться от боли. - Попалась, сука, - шипит бесстрашный и ударом кулака по лицу, вышибает из нее дух… …ее голову погружают в ледяную воду и держат там столько, сколько пожелает ее палач. Тот самый парень, который выловил ее в кустах. Они ведут эту игру уже несколько часов, правда, с перерывами, в течение которых ей дается возможность отдышаться, а проклятый ублюдок снова и снова повторяет свои вопросы. - Где твоя группа? – спрашивает он. - Там же, где и раньше, у тебя в заднице, – хрипло смеется она. Не оригинально, но безотказно. Конечно же, после этого ее начинают бить. После первого раза она выплевывает осколок зуба и нехилый сгусток крови, после второго, теряет сознание, тогда то и решают включить в программу еще и водные процедуры. Вода багровеет от ее крови, но когда она уже принимает мысль, что умрет, ее голову вытаскивают из бочки. Шумно вдохнув, она валится на грязный пол, сотрясаясь от кашля и боли. Ребра, кажется, сломаны. Хотя, сейчас сам черт не разберет… - Мы можем продолжать это вечно, - довольно произносит ублюдок, выкуривая, наверное, уже десятую сигарету. - Почему… почему просто не убьете меня? - Потому что мне нужно знать, где твои ебучие… - Я уже сказала, где искать их… - Знаешь, что я сейчас сделаю с тобой? Я вспорю тебе брюхо и оставлю здесь истекать кровью. Тебя учует местное зверье и придет полакомиться… представляешь это, а, детка? Бритт упрямо мотает головой - От меня ничего не дождетесь. - Это ты сейчас так говоришь, детка, посмотрим, что будет через пару часов, если ты, конечно выдержишь. Бритт не сомневается, что они выжмут из нее все соки. И не таких уламывали. Внутри поднимается волна ужаса и тошноты перед предстоящей болью. Ее тащат в другую часть помещения. Туда, где с потолка свисают металлические крюки. С такого соскочить не так-то просто. Парни действуют сноровисто и быстро. Подвешивают ее за закованные в наручники руки, как свиную тушу и, не теряя времени, начинают дубасить… …Кима продолжает орать ей что-то на ухо, стараясь пробиться через энергичную долбежку драм-эн-бейса, но Пацанка едва слушает ее. Ей позарез приспичивает в туалет, поэтому, махнув рукой на корефанку, она снимается с места и направляется к спасительной двери. Кима еще какое-то время кричит в спину Бритт, но, не дождавшись никакой реакции, тут же переключается на сидящего рядом с ней парня. Бо и Чоло теряются где-то еще раньше, и, если Чоло среди этой беснующейся толпы реально тяжело найти, то здоровяка Бо всегда видно, и раз уж эти двое, что называется, не разлей вода, можно заключить, что, похоже, здесь их вообще нет. Пацанка целенаправленно прет через зал к туалетам, лавируя, как ей кажется, меж извивающихся тел, а на самом деле, вшибаясь в них. Путь до цели оказывается труднее, чем она предполагала, но, наконец, увенчивается успехом, когда Бритт – таки оказывается в спасительном помещении. Народ в туалете незаметно рассасывается. Умывшись холодной водой, Пацанка придирчиво рассматривает свое отражение в зеркале. Кр-р-р-расавишна, ниче не скажешь! Такое ощущение, что ее бульдозером переехали… или сбросили с большой высоты и прямо физиономией о камни… шмяк! Неизвестно, до чего бы она додумалась, не вывались в этот момент из одной из кабинок парочка сосущихся кадетов, которые, сильно пошатываясь, направились к выходу. Парень на секунду оторвался от своей пассии и изумленно посмотрел на Пацанку. - Бляя, детка… это трындец! – Он кивает на ее физиономию, - Хочешь, я этому уроду рожу набью? Бритт криво усмехается и мотает головой. - Уверена? А то только свистни, и я ему пробью так, что мало не покажется… Она многозначительно кивает, заставляя парня расплыться в довольной улыбке, а его девицу стервозно закатить глаза. - Отлично покувыркаться, детка! Кстати, клевый хаер! Если че, мы в «Ганзе», будет желание, присоединяйся! И да… найди себе нормального парня, а не этого говнюка! С этими словами парочка вываливается из туалета, провожаемая улыбающимся взглядом Бритт, которой остается только вздохнуть и, снова посмотрев на себя в зеркало, покачать головой. Же-е-есть, как она есть! Ниче не скажешь. Состроив идиотскую рожу, нарочно заставив себя испытать боль, Бритт отворачивается от зеркала и направляется к выходу, пересекает порог, снова окунаясь с головой в творящееся безумие. От двери туалета она не отходит, с «безопасного» расстояния наблюдает за происходящим в зале, где среди прочих бесстрашных, замечает Киму, висящую на каком-то симпатичном парне. Похоже, желание корефанки имеет все шансы сбыться. Лишь бы у Кимы окончательно не снесло крышу и она не трахнулась бы с каким-нибудь мудаком в грязной подворотне. Надо бы проследить за ней. Вообще, идти сюда при полном параде – ее идея. Пацанке больше хотелось нажраться в хлам в каком-нибудь уютном помещении, с очень ограниченным доступом для посторонних лиц. Видеть физиономии инструкторов и сокурсников не хотелось до блеву, но намерение, наконец, переговорить с Нейтом, пересилило нежелание выползать из собственной «раковины». Именно поэтому, вместо того, чтобы сейчас отрываться с остальными, она занимается тем, что «сканирует» местность на наличие объекта ее сексуальных домогательств. Она замечает его довольно скоро. В компании…что?.. что еще за рыжая девица? Та-а-ак, спокойно. Без нервов… Ха! Скажите это ее бровям, которые сами собой сходятся на переносице, а кулаки крепко сжимаются. Что это еще за курва такая? Пацанка решительно снимается с места и идет к бесстрашному и его подружке прямо через танцующую толпу, от вида которой у нее сводит челюсти. Музыка гремит, народ беснуется, точно одержимый, поэтому путь Бритт занимает куда больше времени, чем она предполагала, будучи тоже в нелегком подпитии. Когда она добирается до нужного места, «сладкой парочки» уже и след простыл. Только два нагретых, теплых местечка, да пара пустых бокалов, причем один со следами кроваво-красной помады. Пацанка размашисто пошатывается и плюхается на освободившийся диванчик, аккурат на то место, где меньше минуты назад кайфовала задница Нейта. Потянувшись, она смахивает со стола бокал со следами помады, вертит в руках и напевает: - Шлю-ю-юха…. Что теперь делать? Искать бесстрашного по темным углам и туалетам, ломать ему кайф от суперского минета или чего-то там еще, что могут предложить ему «красные губы». Пацанка швыряет бокал, и тот, пролетев пару метров, разбивается о пол у чьих-то ног. - Э! Че, охренела, а? – Голос парня звучит возмущенно. Бритт поднимает глаза, впиваясь в парня сумрачным взглядом, и тот быстро затухает. Мда, уж, иногда зловещая репутация очень на руку. Сейчас нет ни сил, ни желания бодаться с кем-либо. Нет вообще ничего, что заставило бы ее улыбаться или чувствовать радость. Бритт потирает лицо руками, скользит взглядом по лицам, деформирующимся, сливающимся, смешивающимся в единую отвратительную пульсирующую массу, вызывающую в ней головную боль и тошноту. Кажется, сейчас ее вырвет. …как оказывается на балконе, Бритт не помнит… …- еще не закончил здесь, Претор? Голос до боли знаком, но кому принадлежит, она никак не может вспомнить… Болтаясь на крюке между бредом и явью, Пацанка шипит, крепко стиснув зубы. Слышатся шаги…. - Ну что, кажется, очухалась? Ее и раньше спрашивали, но сквозь боль ответить она не могла. Сильные руки ложатся на ее талию, крепко стискивают. Но это не руки того, кто стоит перед ней. Она спиной чувствует тепло, исходящее от чужого тела. Руки того, кто только что присоединился к ним. Большие такие ладони с длинным сильными пальцами, которые теперь впиваются в ее кожу на талии… Да какого же? Срочно приходи в себя, зараза. Хватит прохлаждаться! Она быстро моргает, пытаясь сфокусироваться на пятне. Кое-как удается. Пятно приобретает черты: нос, рот, глаза, довольно жуткая физиономия… Претор, вроде бы… надо запомнить, паскуду. Того, кто находится у нее за спиной, она пока не видит, повернуть голову не получается. Пару секунд они с Претором пялятся друг на друга, кажется, ублюдку приходится не по вкусу ее взгляд, потому как в следующее мгновение он со всей дури вмазывает ей лбом по лицу. Ее голова откидывается назад, и сразу же тот, кто стоит за спиной, хватает ее за гребешок волос и держит так, чтобы она не могла повернуть голову. - Ну, так что, разговаривать будем?! – спрашивает мистер «твердый лоб», - прости, дорогуша, наверное, это я сгоряча… просто ты так смотришь, что… меня это заводит, короче, я ведь парень горячий, могу и не сдержаться. И он снова бьет ее, на этот раз по почкам. Она шипит, инстинктивно подтягивая ноги. Дергается. Но стоящий позади держит крепко. Сука… - Говори … - Что? – рычит она, нарываясь на следующий удар. - Тупая, да? Хорошо, я освежу твою память… меня интересует, где твоя группа, их у вас там восемь человек, и они сейчас прячутся… где? - Я уже сказала… я не знаю, где они… очевидно, очень далеко, раз вы… ох… раз вы все еще не нашли их… Претор ухмыляется и переводит взгляд за спину Бритт. Что-то не так… твою мать, она кожей это чувствует… - Я же говорил тебе, она крепкий орешек… - голос из-за спины звучит насмешливо. Рука стискивает ее талию крепче… она чувствует движение… в следующее мгновение, сильное тело прижимается к ее телу со спины, а рука, сжимающая волосы, больно дергает назад. - Как думаешь, мне удастся расколоть ее? Голову Бритт тянут назад, она чувствует обжигающее дыхание на своей шее. Погоди-ка! Черт… это же… Мать твою! Пацанка скорее инстинктивно, чем отдавая себе отчет, резко дергается, съеживается всем телом. Реакция следует незамедлительно, рука ублюдка притискивает ее к себе еще крепче, не давая возможности порываться. Видя это, Претор паскудно усмехается. - Похоже, наконец, очухалась… а ты отрезвляюще действуешь на этих говнюков… - Просто ты нагоняешь на них тоску, Претор… - Зато после меня хоть кто-то выживает… Блять! Бритт стискивает зубы. Ее сейчас вывернет наизнанку. - Не сделаешь одолжение, не оставишь нас наедине? Нет! Нет, Претор, миленький, останься… -Да без проблем, - Претор кивает своим ребятам и направляется к выходу. – Можешь не торопиться… я, собственно, как ты и хотел, берег сучку для тебя… Они выходят из помещения… и, кажется, забирают с собой остатки жизни из ее измученного тела. - Итак, на чем вы остановились с Претором… - Я нихрена тебе не скажу… - Похвально, - губы Лидера касаются мочки ее уха, она дергается, - а ну-ка напомни, о чем я там говорил на тот случай, если ты попадешься… - Ты заставишь меня пожалеет о том, что я родилась на свет… - Верно… если ты не скажешь то, о чем тебя просил Претор… - Пошли вы все. Ничего не скажу. Хоть до смерти запытайте, ублюдки… - Что еще? - Паскуды, сволочи… - Это все очень интересно, но предлагаю задуматься о куда более важных вещах… например, о том, сколько ты находишься в таком положении… час? Два? Может, пять? Держа за талию, он приподнимает ее, легко, как будто она ничего не весит, снимая всю нагрузку с многострадальных рук, заставляя Бритт тихо простонать от боли и облегчения. - Лучше, не правда ли? Мне даже не нужно пускать в ход какие либо подручные средства… достаточно дождаться, пока ты сломаешься. Омертвение тканей - штука отвратительная… когда с тобой будет покончено, ты пожалеешь, что не сдохла. Пацанка молчит, с самоубийственным упрямством стиснув челюсти, он прав, ее хватит совсем на чуть чуть… потом она начнет орать от боли, и будет продолжать, пока не потеряет сознание, а затем и сдохнет… но она не скажет… она ничего не скажет… - Твое упрямство не может не вызвать восхищение… Он резко отпускает ее, и Бритт снова повисает на крюке. Из горла вырывается крик. Больно, блять… больно! - Мешок с дерьмом, и тот выглядит лучше… к чему такие потуги? Неужели действительно стоит доводить до этого? – Он обходит ее и встает лицом к лицу, и Бритт чувствует, как парализует ее страх, когда глаза бесстрашного начинают бесстыдно изучать ее тело, - знаю, в чем дело… ты полагаешь, это всего лишь экзамен. Ну, провалишься, ну и что… вылетишь из фракции – тебе на это наплевать. Тебе наплевать на себя, угроза боли над твоим телом ничего не может изменить… но я знаю, что может… Пацанка молчит. Бесстрашный опускает голову, смотрит исподлобья. Многозначительно так, с предвкушением… словно говоря тем самым, что сейчас.. Блять… сейчас ей будет плохо… …гематомы на запястьях адски болят. Пацанка встряхивает руками и мотает головой. Мало выпила, мало. Башка еще варит, а это плохо… Стоя на балконе, она склоняется через поручни, но только не за тем, чтобы выблевать свой проспиртованный желудок, а затем, чтобы проорать дерущимся внизу парням. - Мудаки! Говноебы хреновы!!! Кто так бьет, бабье! - Заткнись, сука драная! – тут же слышится в ответ, - Ща пизды получишь! - Ща ты сам получишь, баклан! Погоди, щас спущусь и пробью тебе… вот тока эти сраные туфли сниму… Шатаясь, Пацанка снимает туфлю и запускает ею вниз, прямо в кучу беснующихся парней. Комариный укус и тот был бы ощутимее. Может, сигануть им на голову? Как на рок концертах на древних ДВД-дисках? Выглядело в идеале очень здорово… а скока здесь метров, кстати? - Пф-ф-ф… а ну-ка.. – Бритт скидывает вторую туфлю, задирает подол сарафана на бедрах, и, высунув кончик языка, с пыхтением заползает на поручни, - попаду или не попаду… Прищурив один глаз, она примеряется. Высота – стандартных три этажа. Количество – пятнадцать человек. Куча мала и постоянно перемещается. Влево – вправо, вперед – назад, как колония рыжих муравьев в воде. Срослись они там что ли? Слиплись? Бритт паскудно усмехается и готовится. Это будет нереально эпично. Три… два… о… - Рехнулась? Ее стаскивают с перил, заставив растянуться на полу. - Ауч, - Пацанка трет ушибленный зад и вдруг начинает безудержно ржать, глядя в растерянное личико. - Чего ты угораешь? Совсем что ли спятила? Альба качает головой, смотря на Бритт, как на сумасшедшую. Хотя, почему как? Сумасшедшая и есть. - У тебя такое лицо… видела б ты себя. - О чем ты? - О том, что я зря парилась последнее время, выискивая и приставая к твоей симпатичной попе. Сама в итоге пришла. - Бритт, что ты несешь? Ты только что едва не спрыгнула с балкона! У тебя с головой точно нелады! Пацанка хохочет, меняет положение и, сидя на полу, облокачивается о поручни, кладет руки на согнутые колени. То, что выглядит сейчас, как потаскуха-гопница, ее как-то не сильно волнует. - Раз уж на то пошло, мы обе ненормальные. Я надеюсь, наша Фифа больше не достает тебя своим вниманием? Альба мнется на месте некоторое время. Потом все же делает пару шагов к поручням и замирает рядом с Пацанкой. Внизу продолжают слышаться крики. Разборка идет полным ходом и, кажется, начинает набирать обороты. Такими темпами, все веселье скоро перекинется на улицу. - Слышала, вы с Кимой ее уделали… жестоко, но спасибо. - Пф-ф-ф, о чем ты? Мы же в бесстрашии, это еще гуманно, по сравнению с тем, что творит твой дружок… упс!... прости… Пацанка затыкает рот, поняв, что взболтнула гадость, так, как это делают самые последние твари, вроде Фифы. Мда уж! Теперь она вправе ожидать ответной реакции, и это будет вполне справедливо, но Альба реагирует совсем иначе. Не так, как на ее месте отреагировала бы Пацанка. Девчонка пялится на Бритт несколько бесконечно долгих секунд и вдруг закрывает лицо ладонями. Плечи ее начинают меленько подрагивать. Она что, плачет? - Э, Альба… - Я не хотела этого… не хотела… но Чоло… он сказал, что устроит Чоло ад, он ведь его на тот свет едва не отправил… тогда, когда ты заступилась за моего брата, Бритт. Это аморальные подонки… у них здесь так заведено, понимаешь? Выбирают себе мишень… - …и издеваются. Я знаю… - На этот раз мишенью стал Чоло, а когда я попыталась вмешаться, меня просто опустили… Пацанка поднимается на ноги, чувствуя, как ее нехило покачивает. Стоять! Нахмурившись и повернувшись к Альбе, она внимательно смотрит на однокурсницу: - Прости, я перегнула… и перепила… - Ничего, я сама малость того… Обе замолчали и молчали до тех пор, пока Пацанка не икнула. - Проклятый алкоголь… думала, поможет забыться. - Аналогично. - Постой-постой, что значит «опустили»? Что? До нее только сейчас дошел смысл сказанного. Альба шмыгает носом и отводит глаза. Такая маленькая, напуганная и несчастная. Совсем еще ребенок. Ее молчание красноречивее любых слов. - Ах, ты ж, сука, - Бритт разворачивается лицом к перилам и впивается взглядом в ночной Город, наблюдая, как тот темнеет – толи массово электричество отрубают, толи это гнев глаза застит, - …вот сука… - Бритт, прошу… уже поздно, ничего нельзя поделать. Пока я интересую его, Чоло будет в безопасности. - Так же, как и ты. – Пацанка бросает взгляд на девчонку, и та ежится, - Зачем? Как ты можешь мириться с этим дерьмом? Тебя насилует какой-то поганый ублюдок, а ты терпишь? Только не говори мне сейчас о своем брате. Не в этом дело. Сколько это длится? - Практически все то время, пока мы в Бесстрашии. - Синяки и ссадины тоже его рук дело? Альба отвечает с явным усилием: - Бритт, прошу, прости. Знаю, что все считают меня шлюхой. Я и есть шлюха, я не такая смелая, как ты Бритт… - Помолчи, - бормочет Пацанка, - не говори ни слова… Альба замолкает. Послушная, вымуштрованная. Кем? Эриком? Вот сука. Конечно, не все отмороженные на голову, как Пацанка, есть такие, как Альба – птенцы желторотые, которых и особо ломать-то не нужно. Но каким же надо быть ублюдком, чтобы поступить так с шестнадцатилетней девчонкой. Беззащитной, напуганной, невинной. Да таких мразей кончать надо, без суда и следствия. Видимо, переполняющие ее эмоции слишком явно отражаются на лице Пацанки, потому, что Альба начинает испугано шептать: - Бритт, прошу тебя… что бы ты сейчас не думала в своей голове, не надо. Понимаешь, не все так просто, Бритт! Альба выкрикивает имя Пацанки, которая резко снимается с якоря и направляется обратно в клуб. - Бритт, пожалуйста… Звуки драки начинают стихать. - Бритт! – Альба бросается за Пацанкой, но замирает не в силах идти дальше – ноги не слушаются, ее колотит, слезы начинают душить так, что голос пропадает, - Бритт не надо… - она едва слышно шепчет, - я сама пришла к нему… сама сделала выбор… сама предложила себя ему… Почему она не произносит это громче? Почему не объясняет все Пацанке, зная, как остро реагирует та на любые проявления жестокости по отношению к слабым и беззащитным? Скажи она, возможно, не случилось бы того, что случилось… И вместо того, чтобы нестись сейчас разъяренной фурией прочь с балкона, они, возможно, сейчас спокойно беседовали бы с Альбой. Она осталась бы с девчонкой, а не оставила бы ту с ее губительными мыслями, ведь, по сути, там, где Пацанка, Альба оказалась не просто так… В клубе ничего не изменилось. Разве что количество народа, которое теперь превышало все мыслимые пределы. Лютая Пацанка направляется к бару, чувствуя, как трезвеет с каждым пройденным шагом, впротиву всем остальным, находящимся в пропахшем алкоголем и потом помещении. - Бутылку водки! – кричит она бармену, ухватив того, пробегающего мимо, за рукав куртки, - Живее давай! Без рюмки, не надо ее! Че копаешься? Вот же она у тебя за спиной! Разменяв наличку на гадкое пойло, Пацанка снимается с места, но случайно замечает отрывающихся метрах в двадцати Киму, Бо и Чоло. Хорошенькое дельце. Раньше Чоло постоянно дергался, когда с ним не было Альбы, теперь, похоже, уже привык. Интересно, он догадывается? Может, подпортить ему настроение? Раскрыть глаза на происходящее? На то, что его сводную сестру трахает тот, кто, хорошенько унизив, едва не лишил Чоло жизни? Пусть разберется с ублюдком! Какого хрена это вообще должно волновать Пацанку? Это вообще ее не касается! Черт, пусть сами разбираются со своим дерьмом, у нее и так проблем выше крыши. Бритт колеблется несколько мгновений, но в итоге, все же, плюнув на происходящее, направляется к дверям со спасительной неоновой табличкой “EXIT”. Довольно с нее на сегодня. Все эти ублюдки вызывают в ней ничего, кроме отвращения и тошноты. Пора уматывать. Держа бутылку в руке, Пацанка продвигается к выходу, бесцеремонно распихивая мечущие тела и ступая босиком по грязному и липкому полу, намереваясь покинуть это гребанное место раз и навсегда, когда на глаза неожиданно попадается знакомая высокая фигура. Бритт останавливается, поворачивает голову и вонзается взглядом в того, кто входит в клуб в компании своих прихлебателей. Стол для этих готов. Место постоянное и неприкосновенное для простых смертных. Пятеро бесстрашных располагаются за ним, каждый на своем месте и заказывают выпивку тут же подскочившему официанту. Бритт резко меняет первоначальный курс, теперь отдаляясь от дверей с табличкой “EXIT”. Пожалуй, можно еще задержаться. Она движется не спеша, но уверено и через минуту уже бухает бутылку на металлическую столешницу прямо перед его носом. Болтавшие до этого четверо парней, резко затыкаются и смотрят малость офигевшими глазами на девку, которая с наглой мордой вторгается в их сформировавшийся тесный круг, не обращая при этом на них ни малейшего внимания. Морда, у нее, кстати, не только наглая, но и разбитая… разбитая им. Эрик поднимает голову, скользит взглядом по бутылке, по сжимающим горлышко пальцам с разбитыми костяшками, вверх по руке, и замирает, наконец, на лице. Странно видеть его вот так, ниже себя, ведь именно Лидер бесстрашия должен смотреть на таких, как она, свысока, только так и никак иначе. Сейчас его лицо-маска не выражает никаких эмоций, даже глаза. Глаза – обманщики, ибо кому, как не ей знать, какой жуткий демон таится в недрах этой темной и порочной души. Его лицо тоже хранит на себе следы ее «прикосновений», настолько «нежных», что вся правая скула и щека пестрит синяками. А нехило она его, оказывается… не так, как он ее, но все же… Что называется, рванули друг друга зубами по разу, как пара голодных псов, и сейчас, вроде как, успокоились. Конечно, ведь это всего лишь экзамен. Ничего личного… совсем ничего… Парни офигевают еще сильнее, когда видят, как их Лидер ногой отодвигает свободный стул, тем самым приглашая девицу сесть рядом с ним. Понятное дело, ночь отвальная, пьют все вместе, но чтобы за одним столом с Лидером, причем без малейшего же возражения… на это надо иметь, как минимум, наглость и «яйца». Новая порция перешептываний и взглядов следует незамедлительно после того, как Пацанка плюхается на «галантно» предложенный стул, по правую руку от Эрика. Нарочно развязно и беззаботно. Порция алкоголя, конечно же, играет свою роль, но не такую значительную, как злоба. Ох, как же ей хочется, замочить эту нагломордую скотину. Однако вместо тог, чтобы захуярить его по башке бутылкой водки, Пацанка раскупоривает ее и начинает разливать по двум рюмкам. Остальных четверых бесстрашных для нее по-прежнему не существуют. Пододвинув одну рюмку мужчине, она берет вторую в руки. Он внимательно следит за ее манипуляциями. Что станет делать? Решит выпить или нахуй пошлет? Пауза затягивается. Они смотрят друг другу в глаза, точь в точь как тогда, в том чертовом спортзале, на матах, с разницей лишь в том, что сейчас он не прижимает ее к полу своим стокилограммовым телом, и ей легче дышать. Пятая секунда, шестая… Он берет рюмку со стола. Практически одновременно они подносят каждую к своим губам, вроде бы намереваясь выпить, но останавливаются в последний момент. На губах Пацанки начинает появляться злая усмешка. Взгляд Эрика исподлобья становится до дрожи пугающим, и Бритт понимает, что еще чуть-чуть, и случится что-то очень нехорошее. Что-то, что случиться должно непременно, провоцируй она его в том же духе… Испытания друг друга на прочность ни к чему хорошему не приводят. Помимо поломанных костей, выбитых зубов, разорванных внутренних органов, можно так изуродовать психику своему оппоненту и самому при этом увязнуть в том жутком «аду», который кроется в его голове, что и у самого начнет ехать крыша. Сейчас именно это между ними и происходит. Он затягивает ее в какую-то вязкую паутину, в очередную игру. Слегка приоткрывая клеть собственного сознания, дает возможность своему внутреннему зверю проявиться из темноты, ровно настолько, чтобы она смогла различить его очертания в бесовских глазах Лидера. Разглядеть потому, что так хочет он … Черт… Пацанка чувствует, как по влажной от испарины спине проходит неприятный холодок страха, когда до нее наконец доходит вся суть послания во взгляде сидящего напротив мужчины – осторожно или нарвешься на крутые неприятности. Осмелится ли она переступить границы дозволенного? Вступить на его территорию? Ну уж нет. Влезть в голову этого парня все равно, что собственноручно запихнуть себя в ад. Пацанка совершенно отчетливо начинает осознавать, что перешла границы, что своим вроде бы ничего не значащим поступком только что привлекла внимание не просто жестокого ублюдка, которого в нем все видят, а того, кто кроется еще глубже… Нет. Такого она не жаждет… Теперь он смотрит так, словно готов вгрызться ей в глотку и выпить всю кровь. Если у него сейчас такой взгляд (черт… пару минут назад глаза бесстрашного вообще ничего не выражали), то стоит полюбоваться, как он смотрит на своих врагов. Хотя, чего уж там… она враг и есть. Улыбка Бритт, за которой она прячет свой страх, расширяется еще больше. Ее лицо должно быть само сейчас выглядит, как маска. Только не показывай, что напугана. Не думай об этом. Не анализируй его, не пытайся понять причины того, почему он такой. Не надо. Все только усложнится. Да и зачем? Достаточно того, что он делает… уже за это его можно ненавидеть. Содержимое рюмки оказывается на полу, когда Бритт отводит ее ото рта и, вытянув руку в сторону, переворачивает рюмку. Эрик не двигается. Его рюмка по-прежнему находится у его рта. Рука не дрожит ни на йоту. Он спокоен как удав. Пацанка поднимается с места, подхватывает бутылку и, не глядя на Эрика, по-прежнему храня на губах усмешку, уже совершенно точно направляется к выходу. Глупый поступок? Возможно, но он помог ей узнать кое-что важное, а именно то, как ей необходимо действовать. - Вот больная сучка… что это вообще было? – шепчет тем временем один бесстрашный другим трем, когда Пацанка пропадает из виду, затерявшись в лесу живых тел. Никто из них ответить не успевает, ибо в этот самый момент пальцы, сжимаясь на рюмке, давят стекло, превращая его в осколки, вместе с окрасившейся в красное водкой, посыпавшиеся – закапавшие на металлическую поверхность стола. В следующую секунду Эрик бьет ладонью по столешнице, расшибая рюмку окончательно и, резко поднявшись с места, направляется прочь, оставив своих парней сидеть в недоумении и с отлегшими сердцами, ибо, когда он прибывает в таком настроении, ни у кого нет желания подвернуться под горячую руку этого бешеного черта. Лидер минует толпу дергающихся «кусков мяса» с одной лишь целью. Вечер не задался. Он зол и должен спустить на кого-то эту злость. Именно поэтому она и нужна ему – его маленькая шлюшка… - Вставай... Она барахтается, пытаясь подняться. Из носа на пол капает кровь. Разминая кисть левой руки, Лидер направляется к ней, пинает подвернувшийся по дороге стул. Его губы растянуты в зверином оскале. На них кровь. Его кровь. Глядя на корчащуюся девчонку, которая умудрилась - таки вмазать ему по лицу, он с наслаждением слизывает кровь языком. Ей кажется, или он собирается забить ее на смерть? - Может, нам стоит изменить тактику, а? Что скажешь, Пацанка? Теперь их разделяет только пара метров. Бритт разлепляет веки, смотря на приближающиеся к ней сапоги. Каждый их шаг отдается в ее мозгу болезненной пульсацией, пока она лежит на полу. Она шипит, выплевывая кровь: - По-вашему мне нужно бояться, сэр? - Я восхищен твоим упрямством. Мы сможем неплохо оттянуться, как считаешь? Он сцапывает ее за шкирку и легко, точно она ничего не весит, вздергивает на ноги. Пальцы не разжимает, по-прежнему держа ее, смотрит в глаза. В его взгляде есть что-то плотоядное. Страшное. Как она ни силится, но он вызывает в ней какой-то глубинный, первобытный ужас… - Где прячется твоя группа? – его глаза источают холод. Все его тело напряжено, словно он готовится к прыжку. Тяжело дыша, Бритт смотрит в его глаза с каким-то нарастающим чувством ужаса. Он качает головой. - Скажи мне правду, и я прекращу все это. Тебя никто не тронет, раны обработают. Ты сможешь отдохнуть. Ну? Он чуть склоняет голову вперед, по-прежнему улыбаясь ей. Хитро щурит глаза: - Где твоя группа? Она молчит. Его улыбка становится шире. - Мне продолжать? Бритт дергается назад, но он только крепче сжимает пальцы, держа ее за ворот куртки. Притягивает ближе. Ее, закованные в наручники, окровавленные руки, тут же протестующее упираются ему в грудь. Она шипит: - Грязная мразь. Любишь мучить тех, кто слабее тебя? Да, тебя не плохо долбанули в детстве… – ее губы кривятся в ответной усмешке, - жаль, не добили. Знаешь, кто ты? Просто дерьмо. Сраный ублюдок… Его улыбка расширяется настолько, что лицо начинает напоминать жуткую маску. Ну и кто сказал, что этот ублюдок никогда не улыбается? - Отлично, - шепчет он, - детка, мы действительно с тобой повеселимся на славу. Только не говори мне потом, что я не предоставлял тебе выбора. Сгребя в охапку, он волочет ее прочь от здания через весь лагерь, на глазах у бесстрашных и пленных, валяя в грязи и пыли. Швыряет вперед. Бритт пролетает пару метров, кубарем перекатывается по земле, вскакивает на ноги. - Лежать! – нагнав, Эрик сшибает ее с ног, и, наподдав пару раз, тащит дальше к бочке с мутной водой, не обращая внимания на шипение и брыкания. - У меня для тебя небольшой сюрприз. Эй, ребята! - он громко свистит, привлекая внимание всех до единого, находящихся сейчас на небольшой площади. - О, а вот и свеженькое мясцо! – гогочут парни. - Сейчас проверим, так ли ты крута на деле, как преподносишь себя, - Эрик с силой толкает ее вперед, неожиданно для себя натыкаясь на неслабое сопротивление. Девчонка упирается, не желая сдаваться, и откуда только силы берутся? Их возня привлекает все больше любопытных. Ржавая металлическая бочка, к которой он ее подтаскивает, до краев наполнена мутной жижей, лишь отдаленно напоминающей воду. Теплое дыхание касается ее уха. - Готова получить свою порцию боли? – шепчет он, - Как думаешь, сколько продержатся твои друзья, прежде чем расколются? - Они не знают, где прячется моя группа, - отвечает Бритт, замечая среди лиц прочих пленных, испуганные лица Чоло и Кимы. – Они нихрена не знают…… - Но знают о своих группах… и они скажут мне все… вот увидишь. - Нет! Ни слова!!! - Вдохни поглубже, мы начинаем… Ухватив за шею, он встает позади Бритт и нагибает ее над бочкой. Сначала она упирается руками, но Эрик быстро пресекает все попытки вывернуться и окунает ее голову в воду. Вихрь брызг, и она начинает неистово биться в его руках, но хватка Лидера настолько сильна, что из нее не вывернуться даже здоровущему парню, чего уж говорить о ней… Воздух в легких быстро заканчивается, а чертова паника возрастает…. Проклятье, ей конец…. нет, только не так… только не так… -…а этот тост, как и прочие двадцать пять, я поднимаю за моего наставника! Пацанка пьяно улыбается, чокаясь практически пустой бутылкой с холодным стеклом медкапсулы. Три или четыре часа утра. Тишина вокруг, и ни единой живой души, если не считать ее и Юрая, который, если уж на чистоту, жив, скорее, наполовину. Картинка, кстати, довольно забавная: Пацанка, скрестив ноги, сидит на полу перед медкапсулой, где в глубоком сне дрейфует в «лекарственном космосе» ее наставник. - Уф-ф-ф… вод гадость, эта водка. Будь благословенен тот, кто ее создал. – Пацанка морщится, - Вот тока не надо думать обо мне плохо… э-э-э… - Бритт задирает голову и пялится на безмятежное лицо Юрая, - …хм… нет, ты не думаешь плохо, ты ваще не думаешь… тебе все равно. Она замолкает, опуская голову. - Мне нахватает тебя, наставник. Если бы не ты, меня бы давно уже вышибли отсюда, и все, адио, поминай, как звали… как того парня, который сиганул с крыши… сиганул, потому, что над ним все смеялись… смеялись, понимаешь… не понимаю я… не понимаю. Почему он терпит мои выходки? Я нарочно провоцирую конфликты, меня просто прет от этого, я ведь дрянь… я знаю, какие люди… знаю, как они злятся, когда я довожу их до белого каления… пытаются поставить меня на место, но этот ублюдок… он просто ломает все стереотипы… Почему я все еще здесь, Юрай? Почему меня не исключили? Пацанка мотает головой, закидывает ее и присасывается к горлышку. Обжигающее пойло течет по пищеводу, опьяняет, греет, выводит с потом все сомнения и страхи. Повертев бутылку в руках, она пожимает плечами и швыряет ее в сторону, слушая, как та разбивается о пол. - Хуяк! Прямо, как мое сердце, - Пацанка хохочет на надрыве, нотки истерии сквозят в смехе, она резко замолкает, слушая эхо собственного, гуляющего по огромному пустынному помещению, голоса, - мне бы такого парня как ты Юрай… ой! Она прерывает треп, поняв, что толкает свое признание в любви, пялясь на промежность наставника, которая хоть и прикрыта тканью белья, но все равно выглядит весьма впечатляюще. Сделав над собой усилие, Пацанка поднимается с пола и, заметно пошатываясь, начинает моргать и тереть виски. Да уж, с алкоголем перебор! - Извини, тебе и так нелегко, а тут еще я… Нейт зависал сегодня с какой-то рыжей красоткой с огромными такими сиськами и кроваво-красными варениками. Ну, вот прям такая противоположность меня. Она качает головой. - Ну ладно, не будем об этом, - широко раскинув руки, Бритт встает на цыпочки и припадает к медкапсуле, нежно прижимается щекой к холодному стеклу, - спасибо, босс… за все… После этого наступает благоговейная тишина и длится до тех пор, пока в помещении не возникает посторонний голос: - Это очень трогательно, правда… Голос доносится со спины, Пацанка ворчит, не открывая глаз: - Вали отсюда к своей рыжей подружке… Нейт возникает из темноты, окидывает взглядом помещение и направляется к Пацанке. - Предупреждаю, еще шаг… - бормочет Бритт. - Я уже стою у тебя за спиной. Кончай дурака валять и пошли. - Никуда я с тобой не пойду. Оставь меня с моим единственным настоящим другом… мы отлично проводим время. - Это я уже понял. Ладно, давай отлипай уже от капсулы, Пацанка. Эй… Бритт начинает сползать вниз по гладкой стеклянной поверхности – ноги отказывают – и Нейту приходится подхватить ее под мышки. - Ох… сколько же ты выдула сегодня… - Он оттаскивает девчонку от капсулы и переворачивает к себе лицом. – Фуф… ну и запашок… а ну прекрати! Пацанка змеей пытается вывернуться из рук бесстрашного, раскрывает рот и показывает ему присингованный язык. - Может, поцелуемся… э-э-э? Нейт морщится и отворачивается. - Хорош дурачиться. Он ставит ее на ноги, сцапывает за чуб и несильно, но настойчиво, дергает назад, заставляя смотреть в глаза. Вау, агрессия? Не похоже на него. - Бритт, упокойся, - девчонка моргает, раз, два, движения заторможенные, ноги ватные, в голове вакуум космоса – очень знакомая картина, - Бритт, слышишь меня? Пацанка растягивает губы в пьяной и счастливой улыбке. - Ой, чет меня на нежность поперло… а ты помнишь, как мы зависали раньше? - Литры выпитого, заблеванные сортиры и вечные походы к копам для вызволения кое-чьей задницы. Как такое можно забыть? – Нейт тычет ее пальцем в лоб, несильно, больше шутливо, но девчонку нехило пошатывает, - стоять! - Хочешь мне двинуть? - Есть такое желание, только разве этим что-то изменить? - Щ-щ-то? – Бритт дурашливо фыркает и хохочет, - а давай! Давай подеремся, чувак! - Кончай, а? - Не ну давай. Я на полном серьезе. – Бритт отступает на шаг и занимает боевую стойку, которая выглядела бы весьма впечатляюще, не будь она так пьяна, - Давай, Нейт! Выпустим пар. Выскажем друг другу о наболевшем… - С чего ты взяла, что мне есть, что сказать? - В душевой мне так показалось. Бесстрашный хмурится. В его лице что-то неуловимо меняется. Какая-то закодированная эмоция, расшифровать которую Бритт никак не удается. - Ты слишком много воображаешь о себе, Пацанка. - Что еще? – Бритт замахивается, бьет и естественно мажет. Нейту даже напрягаться не приходится, - Говори-говори, я вся во внимании… - У тебя дрянной характер и паскудный, слишком длинный язык… странно, что его еще не укоротили… - Ты это о себе? – Она снова наступает на него, - Или о Лидере? Удар. Нейт перехватывает ее руку и притягивает к себе. Вау! Полегче… Пацанка замирает в объятьях бесстрашного, то, что это они, до нее доходит по ощущениям от прикосновения сильных рук к ее спине и плечам. Она смотрит на Нейта и, кажется, тонет в глазах бесстрашного. Черт, да это не объятья даже, а тиски. У Пацанки тут же отпадает всякое желание дурачиться. Почему-то на смену бурному веселью приходит сильная обида. Бритт по-детски, совершенно не контролируя себя, надувает губы и хмурится. - Почему ты так со мной, а? Чем я заслужила такое, Нейт? Он качает головой. - Какой же ты еще ребенок, Пацанка. – Улыбка трогает губы бесстрашного, - Пошли, уже практически утро, а завтра нам рано вставать… - Я не хочу обратно в этот гадюшник. Я и сюда-то пришла только за тем, чтобы с Юраем попрощаться. Хотела уйти сегодня. Рука Нейта сжимает ее крепче. Ему что, не наплевать? - Пошли… - Нет, не пойду в гадюшник… - А я и не веду тебя туда. Он, наконец, умудряется сдвинуть ее упрямую задницу с места, пока Бритт бормочет что-то невразумительное. Она неожиданно замирает и изумлено смотрит на бесстрашного: - Постой-ка… что значит «нам»? Он качает головой. - Сегодня ночуешь у меня. Пауза. - Перестань делать такое лицо… это ничего не значит. - Конечно, нет. А рыжая твоя не объявится случаем? Я ведь могу и не сдержаться. - Не воображай себе, пожалуйста. У нее, что б ты знала, третий… - Третий? Эт че, размер бюста, что ли? Маловат, я четвертый думала… - Дурында… третий дан. - Та лана! У меня вот нулевой и ниче… твоему боссу смогла влепить, а уж какой-то там ш… - Ш-ш-ш, она – девушка – приличная, и вообще, завязывай давай. – Нейт подталкивает ее к выходу. - Стой! - Что еще? - Я там бутылку разбила… там… - Не переживай, уберут… - Но это тупо… кто-нибудь порежется, потому, что я… я тупанула… - Не впервой. - Э? - Идем, говорю… Утро после литра выпитого алкоголя без закуси и часа сна по всем параметром должно стать самым паршивым из всех возможных, конечно, если бы она разлепила зенки в общей спальне. Если бы… Если бы все сложилось несколько иначе, и Нейт решил бы поразвлечься с рыжей, а не как в старые добрые времена, явиться спасать ее приключеньческую задницу. Если бы она не решила исповедать душу наставнику, сидя перед медкапсулой, как перед модифицированным тотемом какого-нибудь божества, спиртуя собственный организм перед ритуальным самоубийством. Если бы на все это ее не подтолкнули события последних дней. Будь все по-другому, она сейчас находилась бы неизвестно где, может в канаве с перерезанным горлом. Но… все вышло так, как вышло. Правда, заснуть все-равно не получалось, потому как ей постоянно мерещились темно синие глаза… темно синие, как глубокий омут в погожий денек. Плохое место. Бесовские глаза. Алкоголь хотя бы помогал не думать об этом, но он выветрился, оставив лишь тошноту и головную боль…. А еще жу-у-уткий перегар…. у-у-ф-ф-ф-ф. …стоя у окна в человеческий рост и укутавшись в плед, Бритт следит за тем, как лучи утреннего солнца вызолачивают верхушки небоскребов. Колбасит – да. Тошнит – да. Хочется спать – еще бы. Но она счастлива. Счастлива потому, что… она и сама не знает, почему. Просто потому, что хранит на себе следы прикосновений его рук…. …Яма гудит, как разворошенный улей, что означает, все «как всегда». Вечеринка, похоже, удалась на славу, раз такой ажиотаж, думается Пацанке, пока она направляется по оживленным коридорам к спальням. Тот факт, что что-то не так, она осознает только, когда начинает вслушиваться в обрывки выхваченных из общего жужжания разговоров. Эт что еще за хрень такая? - Бо! – фигура крепыша является из-за очередного поворота, уже на подступам к спальне, - Бо! Что стряслось? Стоящий к ней спиной здоровяк резко оборачивается, и Пацанка замирает, как вкопанная, ибо на лице Бо замечает… слезы? - Пацанка? Где ты пропадаешь? Кима тебя все утро разыскивает... Альба… - Что? – Бритт таращится на кореша, - Что с Альбой? - Там, - Бо указывает ей на помещение впереди и идет прочь. Да что же это такое? Прибавив ход, Бритт идет в указанном направлении – к помещению, на пороге которого собралась целая толпа. Да с чего вдруг? Распихивая стоящих на пути кадетов, Пацанка врывается внутрь, сначала не понимая, что видит. Она делает несколько шагов вперед, переводит взгляд с Кимы на Чоло, который тихо плачет, стоя на коленях у чего-то непонятного, завернутого в белую ткань. Что за…? - Кима… - Бритт! – корефанка делает шаг навстречу и замирает, - Где ты была, Бритт? - Я… - она хочет ответить, но горло перехватывает, голос пропадает, а в глазах начинает темнеть, когда она, наконец, понимает, что закутанная в белую ткань, на полу лежит Альба… Альба. Красивая шестнадцатилетняя девушка, их подруга, солнышко их группы. Мертвая Альба. Бритт опускается на колени напротив Чоло, который, кажется, совсем не в адеквате, и переводит взгляд на лицо девушки. Великие Небеса, лучше б она этого не делала. Хорошенькое личико изуродовано настолько, что смотреть страшно. - Что случилось? – бесцветным голосом выдавливает из себя Бритт и смотрит на плачущую Киму, - Говори! - Ее нашли утром, - голос Кимы срывает плач, - она… она спрыгнула с крыши… с чертовой крыши, на которой мы всегда ошивались, где косяки курили, блять!... Как это возможно? Зачем она сделала это, Бритт? Зачем? Бритт знает зачем. Отвратительная по своему содержанию мысль возникает в ее голове моментально. Возникает в ту самую секунду, как она видит лицо девушки. Она не отвечает, просто поднимается на ноги и идет прочь. - Куда ты? – кричит Кима в спину Пацанки, но та даже не реагирует, мысленно готовясь к предстоящему. …Она находит его на крыше. Для этого ей не нужно выспрашивать. Отчего-то она знает, что он там, да не один, а с компанией других инструкторов, среди которых есть и Нейт. Холодный осенний ветер пронизывает каждого из них. Каждого, кто находится на крыше. - Куда? – один из инструкторов пытается преградить ей путь, но она отталкивает его в сторону с неизвестно откуда взявшейся силой, - а ну стоять! - Ты… - Бритт не контролирует себя, - Чертов ублюдок… Стоящий к ней спиной Эрик, оборачивается… оборачивается в тот самый момент, когда ее пальцы сжимаются в кулак. Удар следует незамедлительно. Костяшки пальцев обжигает болью. В глазах темнеет от ярости. Его голова поворачивается вправо. По энерции. Но недостаточно сильно. Кулаки Пацанки, хоть и малы, зато проворны и быстры. Жаль только для него, такой удар, что оплеуха. Ему не больно. Потому, как доподлинно известно – бездушные скоты ничего не чувствуют. А он именно такой. Бритт замирает на мгновение. Замирает, стиснув челюсти и сжав кулаки. До нее еще не доходит весь ужас совершенного ею поступка. Зато доходит до всех остальных. До всех присутствующих при этом бесстрашных, среди которых есть и пятерка министерских - специально созданная группа, которой поручено вести расследование происшествие. Пятерка тех, кто доложит начальству о результатах расследования, неприменув сообщить и об этом – о том, что один из кадетов на глазах у сослуживцев и подчиненных бьет по лицу Лидера фракции, того, кому поручено держать в кулаке всех этих мелких говнюков и учить их железной дисциплине. Эрик медленно поворачивает голову, вонзаясь в Пацанку посветлевшим от ярости взглядом, слишком непривычным для бездушной твари, вроде него. Зрачки расширены, а на щеках, под туго натянутой кожей начинают осатанело двигаться желваки. Она видит это и понимает, что сейчас произойдет что-то ужасное. - Ну, давай, - шипит Пацанка, провоцируя, - убей меня, как убил Альбу… Глаза Лидера сужаются, и только титаническая сила воли заставляет его сдерживать собственный гнев. Он метает взгляд в Нейта, и бесстрашный тут же подскакивает к Бритт. - Давай, пошли! - Ты ответишь за это, ублюдок… - Шипит и плюется Пацанка, пока Нейт пытается оттащить ее от Эрика, - Спросите его, что он делал вчера, спросите его об Альбе! Бесстрашный, уже не церемонясь, буквально за шкирку выволакивает Пацанку с крыши, которая жутко ругается и упирается, пытаясь вырваться из его рук. Как только они оказываются на лестничной клетке, Нейт швыряет Пацанку на стену и отвешивает ей отрезвляющую пощечину. - Идиотка! Заткнись, немедленно! - Да как ты можешь! Это он! Он убил Альбу! - Заткнись, я сказал. – Он вжимает ее в стену и хорошенько встряхивает, - Сейчас же возвращайся в квартиру, поняла? - Я никуда не пойду… Он снова бьет ее по лицу. - Еще раз. Ты не врубаешься, что только что натворила. Вали быстро и ни с кем не смей разговаривать. Поняла? Отвечай! Пацанка слабо кивает. Неконтролируемая слеза скатывается по щеке. Она снова кивает. Как китайский болванчик, скорее механически, чем отдавая себе отчет. Ее начинает трясти все сильнее. Нейт смягчается. - Пошли. Пошли, Пацанка, живее… …как оказывается в квартире, которую она покинула всего пару часов назад, Бритт не помнит. Все, как в тумане. Как в дрянном кошмаре. Одном из тех, что мучает ее по ночам. Пацанка находит бутылку виски и немедленно раскупоривает ее. Черт подери, перед глазами стоит лицо Альбы в тот вечер, когда они, наконец, начали говорить. Испуганный голос, затравленный взгляд. Все это терзает Пацанку, до которой, наконец, начинает доходить, что случившееся, вероятно, и ее вина. Не стоило оставлять Альбу, нельзя было провоцировать этого ублюдка. Почему она причиняет столько боли и страданий близким ей людям? Она довела его до белого каления, и он выместил свой гнев на Альбе. Он убил ее, сбросив со стены. Убил хладнокровно и без колебаний. И всему виной Пацанка… Она отставляет бутылку и начинает бродить по пустой темной квартире, в каждом углу которой ей мерещится мертвая девушка. Почему она оставила ее? Почему не увела с собой? Они могли бы сбежать. Уехать куда-нибудь от этого безумия, от всех этих жестоких людей. От этого подонка… туда, где он не смог бы достать девчонку. Бритт спрятала бы ее так, что ни одна живая душа не смогла бы отыскать, но вместо реальной помощи, она лишь все усугубила. Идиотка. Дрянь. Бритт наматывает круги по квартире до тех пор, пока не возвращается Нейт. Возвращается затемно, застав Пацанку стоящей у окна и бездумно пялящейся на огни ночного Чикаго. Устало отшвырнув на диван куртку, бесстрашный берет бутылку виски и припадает к горлышку. Глоток- второй… Он шумно выдыхает воздух. Выталкивает из легких и крепко жмурится. - Тело забрали в морг для вскрытия. О результатах сообщат завтра… твою мать… Пацанка молчит. - Я постараюсь сделать все быстро. Оформлю процедуру по правилам… - Исключение не поможет, - бормочет она, - ты же знаешь… - Какого черта? Ведь ты же отдаешь себе отчет. Ты прекрасно понимаешь, что ты творишь и при этом продолжаешь в том же духе! Почему, Бритт? - Потому что никто из вас не сделает этого. Никто из вас не собирается докапываться до правды, вам так легче. Не ворошить, не влезать, предпочитая оглохнуть и ослепнуть, но сберечь свои шкуры, а я так не могу… Говоря так, она чувствует себя последней лицемеркой. Если так любишь правду и справедливость, почему не помогла Альбе? О, Небеса, это невыносимо… Бритт опускает голову и крепко жмурится, слыша разъяренный голос бесстрашного. - Даже зная, что можешь пострадать за это? Даже так? Она медленно оборачивается к нему. - Если ты думаешь, что мне страшно, ты сильно ошибаешься. Страха нет. Он умер в тот день, когда Инсургенты похоронили под обломками здания триста пятьдесят человек, включая и моих близких… Она сильно преувеличивает, ибо ей страшно, но в тоже время и не врет, ибо страх, который она испытывает теперь и в подметки не годится тому, который она пережила под завалами. Нейт качает головой. - Обвинять Лидера в убийстве курсанта без веских доказательств невероятно глупо. Ты не представляешь, что теперь тебя ждет. - Представляю, Нейт. Я все прекрасно понимаю. - Но я не могу! Понимаешь? Я не могу и не желаю допускать этого! Ты считаешь, что я жесток с тобой? Это не так. Я слишком хорошо знаю гребанные законы фракции. Это место для ублюдков типа Эрика, но ты не такая, Бритт! Тебя не должно быть здесь! Он замолкает и опускает голову. Ее глаза, достаточно привыкшие к темноте, следят за бесстрашным. Наверное, впервые в жизни, она видит его таким подавленным, растерянным. Она делает шаг навстречу. Да, между ними пропасть, но кто сказал, что она непреодолима? Возможно, именно сейчас она возводит тот шаткий мост, по которому сможет добраться до человека, ради которого способна практически на все. Бритт замирает перед ним, не зная, что делать и что говорить. Обманывается ли она в своих ощущениях и чувствах? Испытывает ли он к ней хоть что-то? И если да, то сможет ли это «что-то» когда-нибудь перерасти в нечто большее? Она колеблется. Протянувшаяся между ними нить слишком призрачна и слишком тонка. Если сейчас она порвется, то это будет означать конец. Возможно, завтра ее уже не будет в живых… она просто не может позволить себе растратить впустую эти драгоценные мгновения. - Нейт… Ее голос звучит очень тихо, но бесстрашный отзывается. - Я не помню. Я пытался вспомнить, просматривал записи… записи твоих воспоминаний о том дне, но я не помню, Пацанка. Для меня все, как в тумане. Я вижу то, что видела ты – меня, несущего тебя на руках, но сам я этого не помню. Великие Праотцы, неужели? Неужели это так? Неужели она права, и память Нейта была стерта? Это действительно многое объясняет. В горле пересыхает. Она хочет что-то сказать, но слова не способны выразить и десятой доли тех эмоций и чувств, которые ее обуревают. - Нейт, я… - Ш-ш-ш… Он касается пальцами ее губ, и она вздрагивает и застывает. Сердце как будто останавливается, как птаха, попавшая в клетку. Трепет охватывает ее целиком от одного только его прикосновения. Трепет настолько сильный, что она начинает ощущать нарастающую болезненную сладость каждой клеткой собственного тела. Кажется, весь окружающий их мир чернеет и исчезает. - Не говори ничего, - шепот Нейта обволакивает ее, ласкает ее слух, в то время, как его пальцы нежно исследуют ее лицо. – Ты не понимаешь, как ты действуешь на людей, Пацанка. Ты не осознаешь, что делаешь с ними. Сейчас… сейчас я должен думать о другом… я должен думать не о твоем теле, а о том, как помочь тебе, как защитить тебя от Эрика… от его гнева… - Ты захочешь удалить меня от себя, а я не вынесу этого. Я не приучена прятаться Нейт, ты ведь знаешь… - Знаю, - он усмехается, - я знаю, что ты верна нашей дружбе, что ты не такая, как большинство. Что тот жетон, который мне передал Эрик, вовсе не находился в комнате Юрая, как он сказал мне… ты обронила его в спортзале. Он расстегнулся во время тренировки… верно? - Верно, - шепчет Бритт, чувствуя, как по спине проходит неприятная дрожь. Значит, вот как обстояло дело. Не Нейт, а Эрик. Этот мерзавец подлил масла в огонь только затем, чтобы еще больше втоптать ее в грязь, чтобы настроить против нее Нейта. Как же она ненавидит его! Как же презирает! Даже сейчас он умудряется стоять между ними, между ней и дорогим ее сердцу человеком! Бритт слегка отстраняется, чувствуя, как напрягается Нейт. Она больше не смотрит ему в глаза. - Ты ревнуешь меня к Юраю? Он качает головой. - И не только к нему. Я очень уважаю, Юрая. Я просил его позаботиться о тебе, просил приглядывать, но я ведь не слепой. Я вижу, как он смотрит на тебя… - Юрай мне, как брат. Я дорожу им и нашей с ним дружбой, но как саму себя, я люблю только лишь одного человека… Нейт неуверенно улыбается. - Как вышло, что мы встретились через столько лет? Великие Праотцы, это не может быть простым совпадением… - Шутка ли? Я, блин, искала тебя каждый день с тех пор. Искала восемь лет, не прекращая думать ни секунды, и когда, наконец, увидела в том баре… - Пацанка широко улыбается, - …я не смогла и шагу сделать. Сколько раз представляла себе нашу встречу, и вдруг… Он засмеялся. - Я тебя сразу заметил. Не знаю, что ты чувствовала, но вела себя более чем уверено. - Меня едва не парализовало от страха, ты спятил? Да я даже смотреть в твою сторону стесь.. Он не дает договорить, подается вперед и жадно целует ее. Смех резко обрывается, утонув в глубоком, нежном и чувственном поцелуе. Сжав ткань его майки, она притягивает бесстрашного к себе, и сама устремляется навстречу, в капкан его крепких объятий. Привыкший все контролировать, сейчас он не сдерживает себя, и этот напор неожиданно пугает Бритт. А вдруг она разочарует его? Вдруг все пойдет не так? - Погоди, - шепчет она сквозь поцелуй, - погоди, не так быстро… ты уверен? - Более чем… - А как же твоя репутация? - Я не единственный, у кого она подпорчена… Бритт не знает, улыбаться ей или плакать. Что останавливает теперь? Нужно бросаться в омут с головой, сейчас же… отринув все сомнения и страхи… но почему-то всегда храбрая Пацанка теперь медлит. Медлит как ссыкуха-школьница, и он чувствует это… чувствует, но не настаивает… - Как ты? - Я нормально… только вот Альба…если бы она не погибла… Он молчит. - У меня не выходит из головы. Я словно что-то упускаю… Черт, они снова возвращаются к больной теме. Он все еще держит ее в своих объятьях, но момент утрачен. Пульс и дыхание восстанавливаются, хотя жар его рук по-прежнему силен. - Почему ты решила, что это Эрик? - Она сама сказала мне. Рассказала, как он склонял ее к сексу путем шантажа. Обещал расправиться с Чоло, если она не станет выполнять его пожелания или кому-нибудь расскажет. Ради брата, она на это шла… - Шантажом, значит… - Грязным и подлым шантажом… - Увы, доказательств нет… - Я знаю, что поступила глупо. Нейт, но по-другому я не могу. - Теперь ты понимаешь, почему я был против твоего вступления во фракцию? Я просто предчувствовал, что будет что-то такое… - Прости, Нейт… у меня нет мозгов, ты прав. - Я переживаю за тебя, Пацанка. Теперь я должен найти способ спрятать тебя. Оградить от гнева Лидера. - Я не могу прятаться и подставлять тебя. - Погоди! Погоди упираться и послушай меня. Спрятавшись, ты не покажешь свою трусость. Спрятавшись, ты выиграешь время. Мы сможем собрать улики. Найти доказательства его вины. - Шутишь? У него же лицензия на убийства, не ты ли мне талдычил об этом? - Ты права, но далеко не все поддерживают Эрика. Пацанка хмурится и смотрит внимательно. Он серьезно? Нейт кивает. - Понимаешь меня? - А есть возможность? - Всегда есть. - Но ты сам твердил о его неуязвимости… - Я делал это, чтобы ты не лезла на рожон… теперь уже поздно. – Нейт внимательно смотрит ей в глаза, - Сейчас тебе нужно будет укрыться. Укрыться так, чтобы ни одна живая душа тебя не отыскала… - Расскажешь мне о своем плане? - Да, но как только буду уверен, что нас поддержат нужные люди. - Нейт, - Пацанка внимательно, без тени улыбки смотрит в глаза бесстрашному, - я хочу быть частью твоего плана, одной из тез людей, кто уничтожит Лидера… Нейт кивает. Конечно, он все понимает. Он даст ей эту возможность Он должен дать ее ей. - Мы обсудим это, Пацанка, а пока нам нужно решить более насущные проблемы, например, как вывести тебя из фракции наиболее безболезненным путем… …Нейт покидает квартиру задолго до рассвета, оставляя Бритт досыпать драгоценные часы в уютном полумраке спальни. Когда она, наконец, открывает глаза, на часах 12:30. Ничего себе, продрыхла, называется. Пацанка потягивается и зевает, сползает с кровати и бредет в ванную, на ходу почесывая правую ягодицу и попутно бросая взгляд в окно. День, на удивление, солнечный. Нетипичная погодка для этой местности в такое время года. Когда, умывшись и приняв душ, она покидает, наконец, пределы ванной, пейзаж за окном заволакивают серые тучи. Ну, вот это уже более привычно. Электронный замок на входной двери щелкает, и в квартиру входит Нейт, который сразу же застает Пацанку за тяжелыми думами над кружкой остывшего кофе. Быстро он обернулся. - Бритт, ау-у! – он щелкает ее пальцами по носу. - А? - Ты медитируешь, что ли? Она качает головой и вымученно улыбается. Нейт садится на табурет напротив, по другую сторону стойки. - Сейчас вскрытие проводят. Пока нет никаких результатов. Все на ушах. Тебя разыскивает Эрик, все, как я и предполагал. Бритт хмурится. - Мне нельзя оставаться здесь. Не безопасно. - Я позаботился об этом. – Нейт выуживает из кармана и демонстрирует ей ключ. - Серьезно? – Пацанка скептически вскидывает бровь, - не кодовая карточка? Откуда такое ретро? Он перебрасывает ей ключ, и Пацанка, без труда поймав его, начинает вертеть в руках. - Райончик, как я понимаю, тот еще… - Зато там спокойно. Все свои. - Не знала, что ты водишься с низами… Нейт промолчал. Ах, ну да… конечно водится, она ж сама практически из низов, хоть и не безфракционник. - Когда выезжаем? – Бритт меняет тему, крепче сжимает ключ в ладони. - Сейчас. Она без лишних слов поднимается с табурета и начинает собираться. Нейт остается на месте. Взяв чашку с холодным кофе, к которому она так и не притронулась, он начинает его потягивать, попутно следя за Пацанкой. Вчера они много чего сказали друг другу, раскрепощенные алкоголем и рвущимися наружу эмоциями. Нейт не предполагал, что выложит ей все, о чем думал. Вчера она была горячая и страстная, сейчас от этого не сталось и следа. Мрачные мысли вернулись и заняли свое место в голове той, ради которой он теперь рискует своей шкурой. Рискует осознанно и совершенно оправдано, ибо, знает, что в случае чего, она сделает для него то же самое, если не больше. - Я готова. Пацанке требуется минут пять. И это понятно, вещей ее здесь нет. - Раньше ты такой расторопной не была. - Ну, хоть на что-то эта фракция годится. Нейт решительно отставляет пустую чашку и поднимается с места. Приобняв Пацанку, ведет ее к выходу. - Придется пошифроваться. Внизу ждет мобиль. Надень капюшон. Я бы переезд до ночи отложил, но боюсь, ко мне наведаются раньше. - Раз я не явилась сегодня на занятия, шманать начнут ближайших знакомых… - Именно… - От улик избавляться будешь? - полушутливо-полусерьезно спрашивает Пацанка. - Не переживай за это. Все предусмотрено. – Ответ более чем серьезен. Они покидают квартиру, спускаются на первый этаж и, скрыв лица под капюшонами, быстро скрываются в недрах мобиля. На мгновение в голову Бритт закрадывается мысль, а не играет ли с ней Нейт? Позорная и недостойная мысль, если подумать, но вклинивающийся голос бесстрашного отвлекает ее от вышеупомянутой, грозящейся разрастись, подобно раковой опухоли, в ее мозгу. - Забыл сказать, Юрай пришел в себя. Еще слаб, но ногу ему сформировали. Все-таки умники есть умники, скоро научатся мертвых воскрешать. - Тогда наши жизни совсем ничего не будут стоить. - Хм, ты, пожалуй, права. Юрай, кстати, в деле. Как только придет в себя окончательно, начнем подготовку. Где-то через пару недель. - Это опасно, Нейт… - Я знаю, но творящийся произвол достал. Рано или поздно, это должно было случиться. Ты просто стала катализатором, Пацанка. Бритт не отвечает, следит за проплывающим за затонированным окном городом. Она и забыла, как он красив в это время года. - За меня можешь не переживать, Пацанка. Есть привилегии в богатстве и власти. Мой папаша сможет защитить меня, если ситуация выйдет из под контроля. Он защитит нас обоих, но я предпочитаю все же оставить этот вариант на самый крайний случай. - Я думала, вы с батей не в ладах… - Поэтому это и зовется «крайний случай». Бритт качает головой. Черт подери, значит вот как обстоят дела. Никакого плана нет и в помине. Он просто импровизирует. Это не обнадеживает, впрочем, кто она такая, чтобы осуждать, в отличие от нее, он действительно рискует шкурой и пытается помочь ей. Она слишком хорошо знает Нейта, чтобы допустить мысль о недоверии. И она знает Юрая… если он в деле, то у их команды самоубийц, есть хотя бы шанс. Остаток пути они едут молча, пока не добираются, наконец, до нужного места. До одной из окраин города. До ее нового пристанища… Пристанищем оказывается одна из полуразрушенных, но не заброшенных, многоэтажек на окраине Нового Чикаго. Один из старых жилых комплексов. В таких, наверное, обитали гангстеры двадцатых – тридцатых. Были такие люди и такие времена, сотню лет назад много чего интересного существовало. - Все в порядке, нас встречают. Нейт первым выбирается из мобиля. Их и впрямь встречает пара человек на крыльце здания. Вроде бы изгои, судя по району и виду местных обитателей, но есть в них что-то необычное, не типичное для изгоев. Держатся уверено и свободно. Словно эти люди не безфракционники, а их внешний вид – фальшивка. Это настораживает Бритт, но она выбирается из мобиля следом за Нейтом, и следом за ним приближается к двум мужчинам. - Добро пожаловать, господа, - Голос у высокого приятный и глубокий, - рад знакомству, мисс, меня зовут Ганта, а это Ксавьер. Мы – председатели этой коммуны. - А название у нее имеется? – Спрашивает Пацанка. Она вовсе не хочет грубить, но настороженность не отпускает ее. Мужчина по имени Ганта широко улыбается. - Безфракционники – вот ее название… - Ну, как тебе место? - Нейт раздвигает шторы на очередном окне и осматривается, пытаясь освоиться на новой территории так, словно сам собирается здесь поселиться. Только не сглазь, Пацанка, не сглазь, - Не так плохо, как я полагал. Он шутит? Да это просто потрясающее место. Буквально раскрыв рот, Бритт пялится по сторонам, изучая взглядом просторные апартаменты с высокими потолками, хранящие на себе следы былой росписи и лепнины – декаденсное великолепие, не иначе. - Блин, я такое только в старых фильмах видела… - Фьюф, великие праотцы, выходит, я напрасно боялся. Она усмехается. - Ну да, из серии «с милым и в шалаше рай». Нейт приближается к ней и крепко обнимает. - Прямо счастливая семейная пара при покупке дома своей мечты. Старого, обветшавшего и, возможно, с приведениями. - Ты сам его выбрал. - Знал, что тебе понравится. Прости, что захолустье такое, со временем все изменится. Бритт окидывает взглядом бесстрашного. - Скажи, кто все эти люди? Секта или… - Нет, не секта. Она отступает от Нейта. - Не Инсургенты? - Нет, не переживай за это. Они безфракционники, но в отличие от других, из родных фракций их не выставляли, они ушли сами. - Психи? - Ага, как и мы с тобой. Ты тоже без пяти минут бесфракционник. Здесь безопасно, поверь. Народ странноватый, но тебе понравится. С такими не заскучаешь, и они никого не выдают. Бритт хмурится заметнее. - Ты собираешься объединяться с этими людьми? Это попахивает заговором… и это не выпад против Лидера… это действия, направленные против всей фракции. Нейт молчит, не подтверждая ее слова, но и не опровергая их. - Просто переговори с Гантой. У этого человека есть, чему поучиться. И у него есть стержень. - Как и у любого лидера сектантов. - Уверяю, это другое. – Нейт улыбается и окидывает ее взглядом, - Я вернусь через пару дней. Пообвыкнись здесь, пообщайся с народом, они будут приглядываться к тебе, ты, естественно, к ним, но особого недоверия не будет, за тебя поручились… - Не предполагала, что у тебя здесь такой авторитет, мистер загадочность. Нейт уклончиво пожимает плечами. - Как только Юрай поправится, мы приступим. У него есть неплохие соображения на этот счет. - Как будем держать связь? - Через Ганту. У него все налажено. - Славно, - Пацанка обвивает руками шею бесстрашного, притягивает к себе, крепко целуя в губы. - Здесь не то место, где бы мне хотелось заняться с тобой любовью, Бритт… - Знаю, только мне не легче от этого. Она смотрит на него так, что у бесстрашного перехватывает дыхание, и как он раньше не замечал, насколько она хороша. Все свои эмоции и чувства он вкладывает в поцелуй, который длится гораздо дольше всех предыдущих. Легкий привкус горечи в нем тоже имеется, потому, что Нейту пора уходить. - Не переживай, Пацанка. Все будет хорошо. Она хочет его проводить, но светиться нельзя, поэтому за его отъездом она наблюдает из окна апартаментов. Шпионские страсти, что б их. Бритт проводит языком по губам, слегка прикусывает нижнюю, ощущая на них вкус его поцелуя. Нежного, сладкого и горького… Пара дней тянется, как пара недель. Все это время Бритт изводит себя ожиданием. Сказать, что она обеспокоена, значит, ничего не сказать. - Пока все спокойно, не волнуйся, - уверяет ее Ганта, - тебе не обязательно сидеть в этой коробке все двадцать четыре часа в сутки. - Спасибо, но на общение меня пока не тянет. - Никто и не обязует. Поброди по зданию, много интересного найдешь. Нейт сказал, ты любознательна. Любопытна, скорее всего. О, да. Любопытство ее и в самом деле распирает. Масса вопросов, которые вертятся в голове, и Ганта видит это. Он обещает переговорить с ней, но чуть позже, ибо сейчас есть более насущные дела. Бритт кивает, благодарно принимая поднос с едой из рук пришедшей с Гантой женщины, решая про себя, что совершенно не заслуживает таких почестей и на следующую трапезу явится сама. - Просветите, какой здесь распорядок и обязанности. Шататься праздно, конечно, здорово, но просто так у вас на шее прозябать желания нет. Ганта улыбается и кивает. - После того, как поешь, спускайся в общий холл. Мы каждый день выходим на промысел, допоздна нас нет, но сегодня, пожалуй, подзадержимся, ребята будут рады познакомиться с новым жильцом. - Что скажешь о местной братве? Нейт сидит на матраце, скрестив ноги и потягивает кофе из слегка треснувшей кружки, наблюдая за тем, как Пацанка разбирает привезенные им вещи. Как и было обещано, он возвращается к концу второго дня, правда без Юрая, который, как оказалось, по прежнему находится в лазарете. - Нормально. Большинство и впрямь интересные личности. На изгоев разве что шмотками походят. Кстати, незачем было везти, могла бы и здесь подобрать себе что-нибудь. - Ну уж нет. С чужого плеча лучше ничего не брать. - Хех, а ты брезгливый, приятель. - Дело не в этом, лучше перестраховаться. Ты здесь долго не пробудешь, так что… - Откуда ты знаешь? - Знаю… - Нейт качает головой, - я постараюсь как можно скорее разобраться в деле… - Какие новости? - По Альбе. Дело собираются закрыть. Как ты и предполагала. Официальное заключение – самоубийство. - Ну еще бы, - Пацанка скрипит зубами. – Есть, чем удивить, или все предсказуемо? - Да, твои поиски официально прекращены. - Так скоро? - Меня и самого этот вопрос занимает. Кипишь быстро погасили, не без помощи Эрика. - Что он задумал? - Хотел бы я знать, но есть и хорошая новость. Через пару дней встретимся с нужными людьми. - Сколько ты в этом, Нейт? Он чешет мочку уха и жмет плечами. - Чуть больше года. - Поддерживаешь связь с безфракционниками? - Ну и что? Ты – тоже…. - Да, но я по сути с ними только травку курила, а здесь ребята очень серьезно настроены. Мысли о свержении системы и все такое… - Я не обираюсь свергать систему, Бритт… я собираюсь избавить нас от проблемы… поместив тебя сюда, я, по сути, просто скрываю тебя. Бритт понимает. Он хочет помочь ей, но только ли это желание движет бесстрашным… ну и мысли… какие у них, по сути, шансы? О да, находясь здесь, она много чего передумала... - Долго пробудешь здесь? – Бритт откладывает в сторону принесенные Нейтом вещи. Нужно срочно перевести тему. - Хотелось бы вечность, но мне нужно светиться в Яме, так что, максимум пару часов. - Может, займемся, наконец, любовью? - О, да, предложение заманчивое, но я умаю, что это случится через пару дней, и не в этом клоповнике. Нет. - Отлично, - Пацанка чувствует досаду, но на ее лице не отражается не единая эмоция. Отчасти он прав, как бы глупо это не звучало, но хотелось бы чуток романтики, так что лучше повременить, - ты прав, приятель, тогда давай поедим, я жутко проголодалась… Спустя пару часов, они направляются к выходу из здания, так и не дождавшись появления Ганты и его собратьев. - Сегодня не вернутся, - сообщает Нейту и Бритт охранник на входе, - у них рейд… - С пацанами из соседнего района рамсят, - усмехается девчонка. Охранник хмурится, не поняв прикола, и Пацанка тут же напускает на себя невинный вид. - Так вы уходите? – охранник переводит взгляд на бесстрашного, на котором сейчас естественно не форма, а старые обноски, - А вам, девушка, показываться на улице не рекомендуется… - Верно. Пока, Пацанка, буду завтра. Не скучай. Он целует ее и выходит на улицу, которая этим вечером довольно оживлена. Темнеет рано, и по всему району зажигаются костры. Электричество тут – большая роскошь. Люди, больше похожие на тени, бредут по своим делам. Наблюдая за ними из окна холла, Пацанка замечает несколько высоких, закутанных в плащи и безликих из-за надвинутых на лица капюшонов - люди Ганты – рослые ребята, патрулирующие территорию, как пояснили Бритт. Некоторые из них бывшие бесстрашные. Проследив за тем, как Нейт, надев на голову капюшон, направляется прочь от здания, растворяясь в густеющих осенних сумерках, Пацанка еще раз окидывает взглядом улицу, с легким удивлением осознавая, что царящая вокруг атмосфера очень ей привычна. Сколько раз она ночевала в таких вот местах, убегая из ненавистного приюта. Они, наконец, поговорили с Нейтом, и это должно было стать самым счастливым моментом в ее жизни, но иные события поубавили градус «счастья», это и понятно. Да, не совсем так, как она ожидала. Не то место и не те чувства. Ей бы прыгать до потолка, но на самом деле хочется плакать. Что ждет ее теперь? Разминая кисть левой руки, Пацанка направляется обратно к себе. Охранник курит сигарету и занимает себя чисткой оружия. - Бать, а лишней не найдется? - Держи… - Спасибо, бать… а почему сегодня не вернутся? - Ты же сама сказала, рамсят… Прикурив от сигареты мужчины, Бритт усмехается и возобновляет путь с твердым намерением завалиться спать, правда ее намерения резко меняются, когда до апартаментов остается пара лестничных пролетов. Спать, конечно, хочется, но все же жалко тратить время на сон, когда ее окружает такое великолепии – старое здание, в котором наверняка куча всего интересного. Пацанка все же решает прогуляться по пустынному зданию. Слишком много навалилось в последнее время, сейчас ей совершенно не хотелось думать, но мысли не укротить, а прогулка может немного развеять, ну или доконать ее окончательно, чтоб уж точно без задних ног. Потягивая сигарету, Бритт ползет по зданию, перетекая из помещения в помещение и то и дело натыкаясь на следы прошлого великолепия. Многие помещения заперты – владельцы сейчас отсутствуют, на их счастье, она уважает частную собственность, хотя в некоторых из таких через стеклянные панели можно разглядеть красивую древнюю утварь, каким-то чудом уцелевшую спустя столетия. Вот уж руки загребущие. Вскрыть, в принципе, не проблема, но как потом объяснять? А смотреть днем при уйме снующего туда-сюда народа как то совсем не то… Да и нах оно ей по сути надо… Успокоившись на этой мысли, Бритт бредет дальше, натыкаясь на множество комнат, коридоров, холлов и лестничных пролетов, самым впечатляющим из которых становится пролет винтовой лестницы…. Блин, как же огромно это здание. Ей даже парочка конференс залов попалась. Целый, мать его, микромир. Нашелся даже магазин на первом этаже. Магазин, в котором все товары давно истлели. В остальном здании местные жильцы поддерживали порядок, а в этой части – нет. Отчего – до нее доходит спустя десять минут шастаний по помещению. Здание, где обитает община Ганты – наполовину разрушено и вплотную примыкает к другому, в которое она незаметно перебралась. Бритт тут же решает вернуться обратно. Правильно, хрен знает, чья это территория. Может, Ганты, а может и нет. - Там у вас интересно, - улыбается Пацанка охраннику на входе, к которому ее как-то сами собой вернули собственные ноги, - в том крыле… - Ты в соседнее попала? - Ага. - И не напугалась? - С чего бы? - Ну, местечко… жутковатое, не? - Есть малость, а что там раньше было? - Детский приют. Разбомбили еще во время войны. - А дети? Зря она задала этот вопрос. Охранник хмурит брови и переводит взгляд на свое оружие. Все ясно. - Прости, батя, не знала… - Забудь. Есть, чем вечер скоротать? - Буду плевать в потолок, овец считать. - Могу подкинуть пару книжиц. Честно говоря, она думала о косячке, ну да ладно. - Было бы здорово, бать. - Только их найти надо. Ты поднимайся, я занесу. Она кивает и направляется к лестнице. Света в этой части здания нет, и приходится пробираться на ощупь. Пару раз запнувшись о какое-то дерьмо, она, наконец, добирается до двери и начинает возиться с замком. К удивлению Бритт, дверь поддается быстро. Апартаменты встречают холодной темнотой. Ветер раздувает занавеси на открытых окнах, донося с улицы отголоски чьих-то разговоров и запахи костров. Бритт тут же закрывает их, ежась от пронизывающего холода. Следующие полчаса уходят на то, чтобы зажечь расставленные по помещению свечи. Удовлетворившись разнообразием пляшущих по стенам и потолку теней, Бритт принимается стягивать с себя одежду. Тяжелый день, ничего не скажешь. Чем больше ей сообщает Нейт, тем отчетливее она понимает, что ей необходимо что-то предпринять. Да, стремления бесстрашного похвальны, он хочет помочь ей, но Пацанка не может позволить парню подставить себя под удар. Итак, что ей остается, вернуться во фракцию и лицом к лицу предстать перед сильными мира сего, сбежать в подполье или все таки принять предложение Нейта. Предложение, попахивающее самоубийством… Почему все так тяжело? Бритт хмурится, сидя на матраце и расшнуровывая ботинки. Погруженная в свои мрачные мысли, она не сразу улавливает шаги по коридору по ту сторону двери. Деликатный стук. Похоже, здешний народ еще не позабыл хороших манер. - Иду, - Бритт поднимается с матраца, выныривает из обувки и босиком идет к входной, потирая на ходу шею, - а ты быстро, бать… Она распахивает дверь. - Гляди, что откопал… - массивная фигура охранника замирает на пороге, освещенная неярким светом свечей. - …романчики. От одной из наших постоялец остались. Бедовая девица, вечно приключения на пятую точку находила, но читать любила, на удивление. Вот эти я тоже прочел… Война Маллиган и Альтернативный Детектив, ага, должны понравиться… - Спасибо, бать, - Бритт принимает книги из рук мужчины, - я б тебя угостила, да нечем… - Не переживай, к тому же мне нельзя в любом случае подолгу отсутствовать на посту. Тебя как звать – то? - Пацанка, а тебя? - Я – Куп, Купер, если точнее, но можешь звать меня и батей. Лан, пошел я… до завтра. - Спасибо! Бритт закрывает за Купером дверь и, держа в руках книги, направляется к столу. Положив одну рядом с другой, она рассматривает в неярком свете свечей когда-то красочные, теперь же потускневшие, протертые обложки, начинает хмурить брови… Странно, почему-то в левый висок, словно сверло, начинает ввинчиваться боль. Отчего бы… Громкий стук в дверь заставляет ее вздрогнуть. Пацанка оборачивается, медлит несколько секунд, но все же идет к той, справедливо полагая, что это батя забыл передать ей еще какую - нибудь книжицу. - Секунду… Бритт хватается за ручку. Ключ в замке проворачивается. Она чувствует странную волну холода на коже. Сквозняк? Отчего бы… Дверь жалобно скрипит, пропуская внутрь того, кто стоит по ту сторону, и в следующее же мгновение Бритт сталкивается со взглядом темно-синих глаз… Невероятная боль от удара обжигает щеку, заставляя Пацанку отшатнуться упасть на пол. Черт! Она на корачках отползает назад, не веря собственным глазам и пялясь на того, кто сейчас вторгается в ее убежище, скидывая с плеч темный плащ и скользя взглядом по помещению, всколыхнув все до единого свечи и заставляя тени в ужасе метаться по стенам и потолку. Метаться в поисках спасения, в поисках защиты… В ее голове словно что-то взрывается, обдавая ее волной ужаса и отчаянья. Нет! Этого не может быть! Как… как он нашел ее? Как попал сюда, пройдя через всю охрану Ганты? Встать! Сейчас же встать! Пацанка стискивает зубы и, вскочив на ноги, моментально наносит удар. Перехватив, он выворачивает ее руку и, развернув, припечатывает к стене. Стиснув горло, дергает назад и прижимает спиной к себе с явным намерением придушить. И все это, не проронив ни звука. Силы берутся совершенно неоткуда, видимо близость смерти так влияет на нее. Несмотря на разные весовые категории, Пацанка каким-то чудом умудряется качнуться вперед, сделать пару шагов и резко дернуться назад впечатывая его спиной в ту же самую стену. Блять, как больно… А еще глупо… как шлепок по заднице тероназавру. Етиху мать… срочно соображай… срочно… или тебе конец. Даже не поморщившись, Эрик еще крепче сжимает ее шею, согнутой в локте рукой, отрывая девчонку от пола, и тащит, брыкающуюся, вперед, попутно сшибая всю попадающуюся на пути утварь. Очередная попытка вывернуться, и он разжимает тиски, бьет кулаком по спине. Бритт валится на колени, как подкошенная, но этого оказывается недостаточно, чтобы утихомирить ее. Она тут же бьет его ногой в ответ, метясь по паху, но попадает чуть левее. Воспользовавшись его некоторым замешательством, взивается на слабопослушные ноги, наносит второй удар локтем в челюсть, болезненный и на этот раз точный, добавляя новой порции боли им обоим. Голова Эрика дергается, но недостаточно сильно. Неприятно до зубовного скрежета, но совершенно недостаточно, чтобы свалить этого буйвола с ног. Он тут же хватает ее за гребешок волос и толкает через комнату. Больно ударившись, Пацанка валится на пол, шипит гадюкой, встряхивает головой и начинает медленно отползать по полу. Левая рука саднит. Она, похоже, порезалась. Черт… Бритт хрипит и пытается дотянуться до примеченного ею осколка стекла на полу в паре метрах впереди. Почему он медлит? Почему не добивает ее? Пнув попавшийся на пути стул, Эрик подходит к двери и запирает ее на ключ. По-прежнему не произносит ни звука. Его злость скорее сродни обоюдоотрому клинку, а не всепоглощающему пожару. Хладнокровная, хорошо продуманная месть и трезвый расчет, ничего кроме. Даже теперь, при взгляде на ее аппетитную задницу… Даже теперь… Эрик приближается к ней быстро, в тот самый момент, когда она хватает осколок. Он наступает на ее ладонь, вжимая ее в пол и заставляя порезаться об острые края. Пальцы разжимаются, и Пацанка громко кричит от боли. Он поднимает ногу и повторяет их «любимый трюк», но только уже с ее спиной, припечатывая ее к полу. Давит сильно и безжалостно, уничижая холодным взглядом. - Умоляй… - рычит он сдавленно, решая, наконец, нарушить молчание. - Да пошел ты, ублюдок хренов… - Вы, детки, такие забавные, никак не можете наиграться в свои глупые игры... ладно ты, но Нейт… признаться, я не ждал такого от него… смертная казнь за измену… впрочем, ты все еще можешь его спасти… умоляй меня, и тогда, возможно, твой ненаглядный лишится лишь пары конечностей… - Нет! Лидер стискивает зубы и давит сильнее. Бритт яростно кричит, но не собирается сдаваться. Ничего, и не таких ломали… - Вот и славно… признаться, другого я не ожидал, тем интеренее будет ломать вас обоих… Неожиданно он убирает ногу, склонившись, сцапывает ее за ворот рубашки, отрывает от пола и, волоча, как кусок мяса, швыряет на матрац. Перенеся одну ногу, опускается сверху, похоже, намереваясь оседлать ее, как кобылу перед скачкой. Внезапное осознание того, ЧТО он сейчас будет делать с ней, накатывает на Бритт волной ужаса. Она резко дергается, желая подняться, но он стискивает пальцами ее черепушку, и впечатывает ее голову обратно в матрац. Задыхаясь от отвращения, боли и отчаянья, она, словно незрячая шарит руками за спиной, впивается ногтями в его вторую руку, пытаясь остановить ее движения, пока он стаскивает с нее штаны, опуская их до колен, и срывает с нее белье. Ему не нужно обнажать ее полностью, достаточно избавить от белья, открыв взору упругую задницу, которую он тут же опробывает, до боли стиснув пальцами. Славно… как раз то, то нужно. Бритт не прекращает попыток вырваться, но он держит крепко. Держит так все то время, пока с силой разводит ее ноги и… Пацанка резко дергается. Он вводит пальцы глубже, но неожиданно замирает. Черт, не может быть… Девчонка извивается и шипит, но не только от унижения. Это – боль. Боль от того, что, похоже, он у нее первый… Неужели, этот придурок Нейт еще не оприходовал сучку? Быть того не может. Хотя … почему же, так даже интереснее… Эрик резко меняет планы. Вытащив из нее пальцы, он неторопливо принимается расстегивать молнию на штанах. - Нет! Нет … не надо…. Пацанка отрывисто вскрикивает, чувствуя, как он входит в нее своим членом, но не на всю длину, а лишь наполовину, заставляя ее вцепиться в простыни и уткнуться лбом в матрац, кусая до крови губы. Только не это… только не так… только не здесь и не с ним… Тени от свечей точно обезумевшие носятся по помещению, наблюдая за отвратительной и безжалостной экзекуцией над ее телом, которое сразу же предательски слабеет, словно он выпивает из нее остатки сил. Давление на ее голову тут же прекращается - он перемещает руку. Мужские пальцы сжимаются на ее запястьях, сжимаются крепко, так, что не дернуться, он приподнимается, опирается на свои руки и, вздымаясь над ней, начинает резко двигать бедрами, проникая в нее с каждым толчком все глубже, извлекая из осипшего горла девчонки болезненный крик. Он делает это до тех пор, пока на члене вместе со смазкой не появляется кровь… Тогда, отпустив ее и поднявшись, он меняет ее положение, силой ставит ее на колени и, держа за бедра, снова с усилием входит в нее, но уже на всю длину. Не двигаясь, дает ей возможность почувствовать его в себе. Пацанка шипит, стискивая простыни, слезы стекают по щекам и капают на матрац. Тошнотворный ком подкатывает к горлу. Стянув майку, он располагается на коленях позади нее. Первый резкий толчок, вырывается из ее горла с криком, но внутри нее уже намного свободнее. Он ускоряет темп, расширяя ее и делая все более податливой. Руки не держат Пацанку, она хочет опуститься на матрац, но он не позволяет. Пока его мускулистые бедра бьются о ее задницу, он сжимает пальцами гребешок ее волос и больно дергает назад, заставляя ее опираться на собственные руки, испытывать животную боль, но ему этого явно мало, ее тело и ее ощущения не заботят его, заботит лишь собственное удовольствие. Он хочет кончить, пусть даже для этого придется разорвать девчонку на части. Поэтому он отпускает ее волосы. Крепко держа за бедра обеими руками, он направляет ее в том ритме, который нужен ему. Заставляя ее двигаться на нем, он движется сам, теперь уже трахая ее очень быстро и жестко. Снова и снова, пока все, наконец, не заканчивается, и он, глухо прорычав, не выходит из нее,. Бритт бессильно опускается на смятые простыни и утыкается носом в матрац. Ее бьет дрожь… Перед глазами все темнеет…. Между ног мокро и горячо, а в горле настолько сухо, что, кажется, оно вот вот растрескается. Сердце колотится так, что готово выпрыгнуть из груди - ему больно… так же, как и остальному телу… Сдавленно простонав, она стискивает зубы, безуспешно пытаясь унять текущие слезы… … Воздух в легких быстро заканчивается, а чертова паника возрастает…. Проклятье, ей конец…. нет, только не так… только не так… Проходит, кажется, целая вечность, прежде, чем ее наконец отпускают… отпускают только затем, чтобы продемонстрировать всем пойманным перепуганным кадетам, которые уже очень близки к тому, чтобы заговорить. Нет. Только не это. Молчите, идиоты… не смейте произносить ни слова. Не выдавайте своих товарищей. Ее взгляд, полный боли и мольбы о молчании, обращен на пленных… видя ее, они не произносят ни слова… - Значит, мы продолжаем… - шепчет он ей на ухо и снова наклоняет над бочкой. Когда, интересно, в его больном мозгу зарождается эта отвратительная мысль. Когда Альба вдруг перестает интересовать его? Сейчас или за пару дней до этого…. Или это все случается гораздо раньше… - Ты уверена, что не хочешь ничего мне рассказать? - Да… - шипит Пацанка, тяжело дыша и глядя на неспокойную воду в бочке, - …кажется, мне надо принять ванну… …получив от нее желаемое, он не уходит. Поднявшись на ноги, застегивает штаны, но не ремень… тяжело дыша, проходится по помещению, восстанавливая дыхание. Смертоносное тело напряжено до предела, и уродливые шрамы и гротескные татуировки не кажутся сейчас лишними и чуждыми этому монстру без души, совести или сожаления. Монстру, только что растоптавшему еще одну жизнь… Бритт не открывает глаз, не шевелится. Думает о самоубийстве, почему-то это мысль появляется сразу же после того, как по ее лону начинает течь его семя. В тот самый миг, когда он ощущает оргазм, она решает, что убьет… Убьет, потому, что не смогла защитить себя, не смогла противостоять ему, не смогла довести до конца начатое. Не смогла остаться чистой для Нейта… Она шевелится и приподнимается с матраца. Тело едва слушается. Скорее механически, нежели отдавая себе отчет, не понимая, чего он теперь ждет. Унизил, так почему теперь медлит и не добивает ее? Задранную до ребер рубашку, ту самую, которую привез ей Нейт, она одергивает вниз, прикрывая свою постыдную наготу. Стянутые до колен изодранные белье и штаны сейчас, как кандалы. Бритт садится на матрац и снимает с себя и те и другие, отшвыривает в сторону. Нет, она не может умереть грязной. Нужно отмыться… сейчас же… Она поднимается на ноги, делает шаг по полу, совершенно не чувствуя босых ступней и боли собственного травмированного лона. Хотя боль определенно должна быть… наверное, это шок. Пошатываясь, она бредет по помещению в направлении ванной… удивительно, но тут она имеется… и даже вода есть… холодная, но на это наплевать… наплевать на все, только бы смыть с себя позор и следы преступления… Она не думает о том, что случилось, не думает о нем, оставшемся там… позади, в полумраке комнаты… не думает, что ей осталось, по всей видимости, совсем немного… конечно, а чего она ждала… что сможет уничтожить его? Глупые детские мечты разбились о жестокую действительность… какая же ты наивная дура, Пацанка… была… Невидимые потоки воздуха, разгоняемые ее остывающим телом, заставляют испуганно трепыхаться огонек одинокой свечи. Бритт наливает воду из кувшина, ополаскивает тряпку, но неожиданно замирает и поднимает глаза на свое отражение в большом осколке зеркала… Кто стоял со свечой перед зеркалом и смотрел на себя в окружении чуть отступившей темноты? Лицо становится похоже на личину мертвеца… глазницы впалые, темные… черты острые, резкие… значит, примерно так она будет выглядеть после… Она не понимает, как он оказывается в той же самой комнате. Замечает вдруг в осколке зеркала еще одно отражение, выступающее из темноты, и понимает, с каким-то отстраненным равнодушием, что они, оказывается, одинаковые – два мертвеца, запертые в одной клетке… Они – мертвецы… он здесь, чтобы забрать ее в ад… или что там по другую сторону… Черт, нет, только не сейчас… она еще не привела себя в порядок… В голове застывает пустота, а в глазах равнодушие. Нужно поторапливаться, но она почему-то медлит… стесняется его присутствия? После того, что случилось? Стоит хоть что-то сделать… сказать… Он нарушает паузу первым: - Мы ведь оба хорошо знаем Нейта. Я, например, с того времени, когда мы пацанами были, - голос у бесстрашного сиплый и сухой, как и положено мертвецу, - ты… ты не так давно, но, думаю, все же осведомлена о его привычках, Есть у него такой закидон, - Эрик вращает кистью правой руки, сжимает и разжимает пальцы, которые, кажется, могут и сталь погнуть, - он никогда не играет поломанными игрушками… его фишка в том, что у него всегда все самое лучшее… шмотки, дружки… девушки… На этом слове он притормаживает. Бритт стоит по-прежнему не двигаясь… почему? Почему он говорит ей это? -…если не соответствуешь его требованиям, отправляешься в мусорный бак, да? - Зачем… - хрип вырывается из глотки Пацанки - ого, да у нее голос не лучше - но резко переместившийся, сумрачный взгляд Эрика, тут же заставляет ее умолкнуть. Он бросает неожиданно очень зло. - Как думаешь, что он сделает, узнав, что случилось здесь? - Если надумал прикончить меня, делай это быстрее… не желаю слушать твой бред… - Прикончить? – он усмехается, и ее перекашивает от отвращения, - Зачем бы мне делать это? С трупа мало толку, а с тебя, как я понял, можно кое что получить… Кое что… это как с Альбы, да? Пальцы Бритт сжимаются в кулак, но голос звучит ровно, почти как у бездушного ублюдка у нее за спиной. - Что ты хочешь? Он медлит. Медлит несколько, как ей кажется, бесконечно долгих мгновений, словно впитывая всю боль и всю окружающую их тьму, и, наконец, произносит: - Хочу только одного… и это довольно просто… я хочу, чтобы ты жила… …никто из них не произносит ни слова, никто из тех, кто был пойман, не ломается и не предает своих соратников. Бритт улыбается разбитыми губами, всем и каждому, выходящему из клетки, и они улыбаются в ответ. Никто не говорит, что ей пришлось тяжелее, а им легче… но ее стойкость, придала им сил, об этом ей потом скажет ни один… Все кончено. Они прошли экзамен. Казалось бы, совсем немного, для того, чтобы испытать эйфорию и пусть, как окажется в дальнейшем, ложную, но в тот момент все же непрошибаемую уверенность в том, что она смогла победить своего врага… Своего заклятого врага… именно того, который очень скоро запустит процесс ее необратимого саморазрушения…