Стальная бабочка

…Альба широко и счастливо улыбается. Поднимая голову, подставляет лицо лучам предзакатного солнца и указывает пальцем куда-то наверх… Интересно, что она все – таки имеет в виду? Место своей новой прописки? Это странно, ведь совсем недавно она утверждала, что там ничего нет… …Пацанка смаргивает, утрачивая галлюцинацию, и возвращается взглядом к зажигалке в своих пальцах, которую те периодически вертят и чиркают колесиком, раз за разом извлекая из ее недр трепещущий огонек… По колумбарию, куда поместили прах Альбы, праздно гуляет ветер, разнося по гигантским помещениям желтые опавшие листья и всевозможный сор. Разнося тишину и холод. Все они сейчас здесь, вся их компания, включая Чоло, стоящего у высокой обманчиво монолитной стены, напротив одной из сотен табличек с именами и фамилиями почивших бесстрашных. Кима, кутаясь в темный плащ, находится позади парня, и, придерживая его под руку, то и дело, бросает косые взгляды на Бритт. Это и понятно. Ввиду последних событий она пропустила похороны, пропав на пару дней, а затем подобно призраку также неожиданно объявилась в Яме в ту самую ночь… …до рассвета оставалась пара часов, когда он толкнул ее вперед, заставив пересечь порог Ямы, снова против воли погрузив ее в холодную и вязкую темноту тоннелей и помещений, из которых она так поспешно бежала всего несколько дней назад. Когда его пальцы, наконец, разжались, отпустив ее локоть, она побрела прочь, не оглядываясь и не произнося ни слова. Вроде как Бритт, но уже не совсем она… Ощущая себя скорее оболочкой, призраком, скользящим по пустынным коридорам, она добралась до спальни, переоделась и направилась в душевую… …Струи воды били в лицо, заставляя ее крепко жмуриться. Искусанные губы приоткрылись, исторгая болезненный хрип, ладони упирались в холодный кафель. Она раскашлялась и приложила ладонь левой руки к болящему животу. Ощущение было такое, словно ее выпотрошили, перемололи и вырвали все внутренности, оставив только истерзанную, кровоточащую, полудохлую оболочку. Крепко зажмурившись и осев на пол, она сжалась в комок, уткнулась носом в колени, чувствуя, как сознание вспарывают пульсирующие вспышки боли. Вот, наконец, и она пожаловала… Низ живота и промежность, казалось, превратились в одну сплошную ноющую рану, а сознание… сознание, похоже, грозилось стать самым страшным врагом, уже начав воспроизводить в ее чертовой голове отвратительные картины… Бритт застонала, стиснула в ладонях лицо. Холод и боль донимали ее и, видимо, тогда, ей и начала мерещиться всякая дрянь. - Бритт… Бри-и-ит… Голос был до боли знаком. Она крепко зажмурилась, не в силах созерцать замершую на пороге тень, и как только она сделала это, проклятое сознание, словно только этого и ожидая, в очередной раз начало проматывать перед глазами блядский фильм с ее участием в главной роли… - Хватит, - зашипела Бритт самой себе, - Довольно, ты переживешь это… ты, блять, не слабачка какая-то… ты сможешь… перетерпишь … - Ты права, Пацанка, слабачка я… но не ты… самоубийство не для тебя… Она открыла глаза. Уставилась на темный проем, заметив, как мелькнула и двинулась тень. - Встретимся на нашем месте… Черт… кажется, у нее начинает ехать крыша… Выключив воду и обтеревшись, она вернулась в спальню, переоделась и направилась туда же, куда и нанесший ей визит «призрак». …Утро было очень холодным. Встречаемый ею на крыше рассвет казался неприветливым, словно каким-то обличающим, таким, каким он теперь будет всегда для той, что отныне вынуждена скрывать... Что ей теперь делать? Сидя на карнизе, ощущая все больше, как немеет от холода собственное тело, она принимается размышлять о дальнейших перспективах своего бытия. Что ей, блять, теперь делать? Вариант первый сдохнуть - отпадает. Это не тот вариант, который она может себе позволить, на это ей уже недвусмысленно намекнули… К тому же, это слишком просто и предсказуемо. Сначала она расквитается с этой гребанной сволочью, а уж потом подумает, как ей быть дальше… Навестивший ее фантом прав, быть может, мысль о самоубийстве пришлась бы ей по вкусу, но, увы, истерзанное, изнасилованное им тело продолжало бороться с холодом и болью. Продолжало вне зависимости от ее желаний. Странно, ей бы и впрямь рыдать, биться в истерике, в крике, наложить на себя руки, но ничего такого не было. Только присутствие невидимой смерти, которая, словно явилась из неоткуда и теперь присела рядышком с ней, источая холод. Неужели, это и впрямь Альба? - Не, это у тебя в голове, Пацанка… призраков нет, а я теперь лишь кучка пепла в колумбарии… - Воздух справа от нее сгущается и приобретает форму призрачной фигуры, она, как и Бритт, сидит на карнизе, свесив ноги и глядя на занимающийся рассвет, - …кстати, чего это меня туда… я ж не сделала ничего выдающегося… - Ты прервала поток мучений… на самом деле, чтобы решиться на самоубийство, нужна нехилая сила воли… я восхищаюсь тебе, Альба, восхищаюсь и злюсь… на тебя, на то, что ты натворила с собой… и на себя, что не помешала этому… - Каждый выбирает свой путь… твоей вины тут нет. - Хм… вот и я теперь стараюсь принять официальную версию… я же знаю, что этот ублюдок причастен… если бы только ты сказала… если бы ты действительно была призраком… - Извини, я не призрак, Пацанка. Я… - …мое больное воображения, Я знаю. - Так, что ты решила? - Я думаю над этим… я в большой беде, Альба. - Нужно рассказать тому, кому доверяешь. - Разве что, только тебе… - Это не вариант. Тебе ведь очень больно, надо показаться врачу. Обратись к Таната, она поможет, гарантировано, и никто не узнает… - А ты обращалась за помощью, когда он сделал это с тобой в первый раз? А, Альба? Молчание и короткий ответ: - Нет… Пацанка хмыкает и кладет руку на свой нестерпимо болящий живот. Морщится. - Никто и впрямь не узнает, я сама со всем разберусь… - Что ты станешь делать, Пацанка? - Раз убить себя не улыбается, я поступлю проще, я убью того, кто причинил боль нам, Альба… он поплатится за то, что сделал… Порыв холодного ветра заставляет ее ежится, Бритт скашивает глаза, но Альбы уже и след простыл. Девчонка исчезла, скрывшись в уютной влажной темноте Пацанкиной черепушки, туда, откуда и возникла… …- Может, расскажешь, где тебя носило? – Кима незаметно равняется с Пацанкой, пока они направляются через кладбище к воротам, удаляясь от колумбария, - знаю, что сейчас веду себя настырно, но… я просто… - Не стоит, Ким, я в норме, - Мне так не кажется. Это связано с Эриком? Бритт коробит от одного только имени ублюдка, но, несмотря на это, держится она хорошо, излишне, пожалуй, холодно, но по-другому она просто не может, стоит только дать слабину – и все, она разревется. А она не должна реветь. Ни в коем случае. Иначе сама себя по кускам не соберет. - Бритт… я понимаю, тебе тяжко… народ судачит о том, что ты вычудила… я, честно говоря, начала бояться, что больше не увижу тебя, как вдруг ты возвращаешься, и все резко утихает, но ты ничего не говоришь, не делишься… просто избегаешь нас. - Я хотела свалить, Кима, свалить из фракции, и сделала это… но… потом передумала, - слова даются Бритт невероятным трудом, она кутается в форменный плащ и морщится от моросящего дождя, впереди, по гравиевой дорожке бредут Чоло и Бо, плечи первого сильно сгорблены, полы плащей развиваются при каждом шаге, точно такой же был и на этой сволочи, которая явилась по ее душу в самое логово безфракционников, и почему его не порешили там, - …пару дней поошивалась у изгоев, но потом решилась вернуться обратно, Ким. - Черт, Бритт… но зачем… ты могла бы затеряться на улицах. - Это трусливый поступок, я не могу позволить себе такого. - Бритт, о чем ты вообще? Теперь тебя ждут большие неприятности, самоволка сродни предательству… - Я в курсе, Ким… наверное, стоило валить, но у меня не вышло… не смогла из-за Альбы… Ложь, но лишь отчасти… - То есть? Они уже приближаются к воротам с огромными статуями абстрактных титанов, подпирающих свод арки. Не иначе, бесстрашные себя так и видят. Ублюдки…. И почему Альбу не погребли в родной фракции? Ах да, у них же больше нет родного дома. - Накануне гибели, Альба призналась мне, что имела связь с Лидером. - Черт… - Мда, по-другому и не скажешь… - По-твоему, он причастен к ее смерти? - Не знаю, но не исключаю такой вероятности. Мы не можем знать наверняка, доказательств нет. Кима притормаживает Бритт за локоть и поворачивает к себе. - Что ты задумала? - Ничего. - Пацанка мягко, но настойчиво высвобождает руку, качает головой, понимая, что корефанка не верит ей. – У меня сейчас другие проблемы. Мне смягчили наказание за побег. Явилась, так сказать с повинной, но это ничуть не умаляет моей вины… сама понимаешь… Пацанка поднимает правую руку и демонстрирует Киме металлическое кольцо браслета, совершенно гладкое и ничем непримечательное. - Теперь о моем местоположении известно денно и нощно. Надумаю снять, оторвет руку… Сущая правда. Он предупредил ее об этом, причем крайне убедительно. - Твою мать, Бритт… я полагала, тебя упекут в тюрягу… - Собирались, спасибо Нейту, подсобил… вернее, не он, а отец его… А вот здесь – ложь. Прошло два дня, а с Нейтом она увиделась всего пару раз, в первый раз на строевой… Бесстрашный выглядел ужасно – бледный и нервный. Как только он заметил ее, у него глаза чуть на лоб не полезли… черт подери, это было ужасно… Бритт отвела взгляд, и как только строевая закончилась, быстро слиняла из зала. Пересекаться с Нейтом не было ни желания, ни сил… поэтому, хорошо, что во второй раз им тоже не довелось поговорить… на тот момент, она не знала, что сказать ему. Присутствие бесстрашного вызывало в ней приступ паники… это сейчас она немного привела мозги в порядок (если такое вообще возможно, с учетом всего случившегося с ней дерьма). Теперь у нее есть, что сказать Нейту, если до разговора, конечно, дойдет. Можно считать, что нынешняя беседа с Кимой – это разминка. Разминка в искусстве лжи, в котором Пацанка, чего греха таить, зеленая как весенняя листва. Ну да ладно, всему можно научиться, и не только этому… - В общем, я в черном списке… а что до Альбы, то мне нужно подумать… - Прошу, не предпринимай ничего. Ее уже не вернуть, а ты пострадаешь за собственное упрямство… Бритт, прошу тебя. Глаза Кимы выражают непритворное беспокойство. Она качает головой и запускает пятерню в буйные кудряшки. Были бы у Бритт такие, она ни в жизни не подстригла б их. - И что теперь? Только, прошу, не таись, расскажи, как есть… - Пока нечего. Продолжаем учиться, В любом случае я уж точно останусь здесь, до вынесения вердикта комиссии… Кивнув корефанке, Бритт возобновляет шаг, и Киме не остается ничего, кроме как последовать ее примеру. Так больше и не проронив ни слова, они доходят до ворот, пересекают арку и направляются к Яме, наблюдая, как ушедшие далеко вперед парни, идут тем же путем. Дождь расходится не на шутку, и Пацанке, как и остальным, приходится надеть капюшон, полностью сокрыв себя в «оболочке бесстрашного» и словно отгородившись от всего окружающего их мира. Сейчас это даже необходимо, ибо у Пацанки начинают предательски дрожать губы, а на глазах, несмотря на всю силу воли и титанические усилия, наворачиваются слезы. Идти больно, но еще больнее осознавать, что ей теперь все время придется лгать, мешать выдумки с реальностью, все глубже погружаясь в пучину собственной лжи. Придется… если она не хочет потерять близких ей людей, или… если все же согласится на его предложение… Если начало конца и существует, то, наверное, это оно и есть… …В палате светло и просторно. Ветер раздувает занавеси на окнах, которые оказываются здесь не иначе, как чудом. В этом супер модерновом, футуристическом помещении. Не иначе мамаша постаралась, чтобы Юраю было поуютнее. Пацанка улыбается, глядя на тяжело просыпающегося наставника, подозревая, что сейчас очень похожа на маньячку, но она все равно безумно рада его видеть, рада несмотря ни на что. Выглядит он и впрямь лучше. Когда ей рассказали, на что походит процесс формирования биологического материала, ее едва не вывернуло, но конечный результат, в итоге, превзошел все ожидания. Нога бесстрашного выглядит как новая… вернее, как родная. - Юрай… ты не представляешь, что стряслось за эти пару дней… хуже, чем то, что случилось ранее, когда я плакалась тебе в прошлый раз… Юрай шевелится, едва заметно хмурится и, наконец, разлепляет веки. Бритт тут же подается вперед. Улыбка сама собой расширяется на ее изнеможенном, украшенном синяками лице. - Здорово, наставник. Он смотрит на нее некоторое время, сглатывает, размыкая сухие губы и тихо шепчет: - Пацанка… как ты? - Все в порядке, сам-то ты как себя чувствуешь? Юрай кивает. - Давно ты здесь? С Нейтом не пересеклась? Он был здесь где-то час назад… перед отъездом из Чикаго… Да, она в курсе. Бритт слабо кивает. Как-то хреновато становится при упоминании имени бесстрашного, как будто ножом по сердцу, с недавних пор она стала излишне впечатлительной. - Он сказал, у тебя неприятности… - Небольшие… не переживай, и о ваших планах я тоже буду молчать. Он непонимающе смотрит на Бритт. О планах?… о связях с безфракционниками? О Ганте? О том, что она услышала, находясь у них в гостях… Юрай, что, не в курсе? Он словно не понимает, о чем она. Ладно, неважно пока. Если кому и стоит волноваться, так это Нейту, ибо он во всем этом по уши. О чем ей уже недвусмысленно намекнули… Пацанка тут же попыталась переключиться с неприятных мыслей. - Не волнуйся, наставник. Со мной все в порядке. Жду официального решения комиссии. Она благоразумно не демонстрирует бесстрашному свой браслет, понимая, что с ним этот номер не прокатит. - Что-то ты слишком беспечна, - Юрай морщится от боли, пытаясь приподняться, и Бритт быстро приходит на помощь, с пыхтением подтягивает бесстрашного повыше, взбивает подушку у него за спиной, - уф… спасибо, Пацанка, я чувствую себя девяностолетним стариком. Она, впрочем, чувствует себя еще хуже, и хвала Праотцам, что никто не видел ее ночных истерик. - …так вот… ты слишком беспечна… дезертирство…. Великие Праотцы, о чем вы с Нейтом думали? О чем думала ты, поступив так с Эриком? Черт, Пацанка, лучше б ты сбежала с концами… зачем вернулась? И почему ты не в камере? Не вернулась бы, если б ее не вернули. Она отвечает ему тоже, что и Киме: - Нейт подсобил… вернее, не он, а отец его… Черт, саму от себя тошнит. Юрай хмурится. - Он ничего мне не сказал. - У него мозги набекрень, - Пацанка вздыхает, впрочем, - как и у всех нас. Знаю, что поступила глупо, и Нейт тоже втянулся в это. Не переживай, я буду молчать. - Дело не в тебе. Дело в том, что вне зависимости от твоих желаний, из тебя, будь в этом необходимость, все равно вытянут правду. Такое уже делали… - Что? Юрай хмурится и замолкает. Кажется, он только что взболтнул лишнего. - Юрай, о чем ты говоришь? Более требовательно, чем это нужно, переспрашивает Бритт, ощущая отвращение к самой себе за то, что требует искренности от других, но сама не может быть искренней до конца. Юрай вздыхает и произносит, разминая пальцами бедро правой ноги. - Я о той драке в столовой… черт, смысла скрывать это я уже не вижу… - Скрывать? – Пацанка отстраняется и снова возвращает свой зад на стул. Теперь ее спина неестественно прямая, а плечи напряженные, - Ну же, говори, Юрай… Он качает головой. - Нейт просил не делать этого… да что уж теперь… после драки и тычка электрошокером тебя не сразу в лазарет приволокли… - А куда же? - На «Скотобойню»… Пацанка поднимает бровь. Что еще за дерьмо такое? - Это что-то вроде лаборатории на нижних уровнях… там над бесстрашными психологические тесты проводят… - Звучит зловеще, - Пацанка хмыкает, вспоминая свой первый в жизни «мозготраховый тест» и одновременно пытается держать себя в руках, - и что дальше? Говори уже, раз начал… - Ты была в симуляционном отсеке. Эрик выудил из твоей головы все до капли… При упоминании этого чертового имени по спине проходит морозец, а к горлу подкатывает ком отвращения. Снова. Почему все, творящееся с ней дерьмо, связано с этим ублюдком? Похоже, теперь он знает о ней абсолютно ВСЕ. Славно, Пацанка, просто славно… все тайники вскрыты, все грязное белье перевернуто… Теперь понятно, откуда он знает о всех ее страхах. Сердце начинает учащенно биться. - Пацанка… что случилось? Скажи Юраю… скажи сейчас же, одна ты не сможешь вынести этот чудовищный груз… Пацанка, ты сломаешься… скажи, пока не поздно… Она хмурится и, переведя взгляд на бесстрашного, произносит ровным, не выражающим никаких эмоций, голосом: - Все в порядке… просто плоховато себя чувствую… а что Нейт? Почему он просил не рассказывать… - Он был там, когда все это происходило. Остановил все и принес тебя в лазарет в бессознательном состоянии… - Значит, это он был в палате тогда, помимо нас троих? Юрай неожиданно опускает глаза, медлит с ответом. Да что, черт подери, происходит? Чего еще она не знает… - Юрай… - начинает было Бритт уже с явным раздражением, но открывшаяся в палату дверь, заставляет ее смолкнуть. - Простите, юная леди, но время свидания окончено, нашему мальчику нужно на процедуры, - Таната подходит к столу и ставит на него поднос со шприцем и прочими прибамбасами для укола. - Мисс, Таната, а вы не могли бы немного повременить, - обращается к женщине бесстрашный, но Бритт поднимается со стула и мотает головой. - Все в порядке, мне пора. Поправляйся, Юрай… до встречи, мамаш… - Пока… - Таната, похоже, удивлена такой покладистости от непоседливой девчонки. Что – то явно не так… Как только Бритт покидает палату, женщина обращается к Юраю: - Что стряслось? - У Пацанки серьезные неприятности. Из-за смерти сокурсницы. - Меня не было пару дней в Яме, но я слышала об этом. Только не говори, что это она врезала Лидеру? Юрай кивает. - Черт… и что теперь? - Вместо того, чтобы сбежать, она вернулась во фракцию… глупая девчонка… теперь у нее еще большие проблемы… решение Комиссии – это одно… волнует меня даже не это, а… - Лидер? Таната понимает все так же, как и Юрай. Действительно, глупо. Она бы не пропала на улицах Чикаго, зато теперь ее жизнь, что называется, реально на волоске… - Даже не знаю, что делать… - бесстрашный мотает головой, - как помочь этой ненормальной… если бы я сам понимал, что происходит… - Ты об Эрике? Он кивает. - Чертовщина какая-то… с ним явно что-то не то после того случая с Бритт… хотел бы я знать, какого черта он ошивался здесь все то время, пока вы приводили в чувства Пацанку… Таната хмыкает, качает головой, вспоминая затаившегося в темноте Лидера фракции, который явился в лазарет после ухода Нейта, доставившего к ним, находящуюся в глубоком обмороке, девчонку… Когда Таната вежливо поинтересовалась, что ему нужно, он ответил, чтобы они не обращали на него внимания и занимались своим делом… его, мол, как бы и нет вовсе… Ушел же он только после того, как девчонку привели в чувства… Таната хмурится… мда, дела… На ее памяти ничего подобного ни разу еще не происходило. Обычно Лидер не заботится о здоровье своих подопечных, он давит их сапогом, как жуков навозных, чем же тогда продиктованы такие его действия? Здесь явно что-то неладно, только вот что… …записка в вещевом ящике могла бы быть весьма романтична, если бы не предвещала ничего хорошего. Подчерк незнакомый, буквы ровные и размашистые. Только там отнюдь не признание в любви (да и кому оно нахрен нужно), а указание прийти этим вечером в «Ганзу». Пацанка оглядывается по сторонам и, убедившись, что рядом никого, осторожно поднимает клочок бумаги. Хмурится, читая всего пару строк. Отлично, вот и понеслось. Все то, чего она так боится. Все то, чего она не желает ни при каких обстоятельствах ни за какие золотые… Прочитав записку, она выуживает из кармана джинс зажигалку и, черканув колесиком, подносит огонек к ее краю. Пара мгновений, и от записки остается лишь кучка пепла… вот бы так со всеми проблемами. Она передергивает плечами, стряхивает пепел с руки, и тянется на верхнюю полку шкафчика. Шарит там пару мгновений, пока, наконец, не выуживает из под вороха других вещей свой нож-бабочку. Пара дней и пара бессонных ночей с момента возвращения в Яму, в ожидании ужаса, охваченная страхом и отвращением к себе, находящаяся под прицелом многочисленных взглядов и пересудов всех тех, кого она считала своими товарищами, среди которых есть и ее, наверное, уже бывшие, друзья … Этого достаточно, чтобы сдвинутая на справедливости, не пресмыкавшаяся прежде ни перед кем, Пацанка, решилась на этот шаг. Когда все закончится, ей будет уже все равно… либо она успеет свалить, либо нет. Впрочем, беспокоиться об этом она станет позже, сначала нужно порешить ублюдка… …В «Ганзе» нынешним вечером не особо людно. Пару столиков на троих, да у барной стойки еще двое бесстрашных… Она замирает взглядом как раз на этой парочке… вернее, на одном, сидящим к ней лицом. Пальцы, спрятанных в карманы плаща, рук, машинально сжимаются в кулаки. Только сейчас она понимает, каким же было счастьем, не встречаться с этой сволочью пару дней. Сейчас же ее словно снова макнули головой в дерьмо. Макнули и заставили захлебнуться. Она скидывает капюшон, проводит по волосам, убирая их со лба. Стряхивает дождевые капли с плаща. Делает все, чтобы хоть немного оттянуть время. Безуспешно пытаясь успокоить колотящееся сердце. Привести в порядок панически мечущиеся мысли. Взгляд Эрика отрывается от сидящего перед ним парня, и переходит на Бритт. Искусственный свет освещает его лицо-маску… свет, который обличает перед ней все его внутреннее уродство. - Наконец-то пожаловала… - небрежно бросает этот полудемон – получеловек, от голоса которого все ее раны начинают нещадно ныть. Что? Бритт переводит взгляд на его собеседника, который после слов Лидера тут же оборачивается, и у нее подкашиваются ноги, когда она вдруг понимает, что это Нейт… Окинув ее взглядом, бесстрашный, совершенно неожиданно, улыбается ей, и эта вымученная улыбка выносит ей мозг, окончательно добивая Пацанку… - Чего замерла? - Эрик нарочно беззаботен, с ней он, понятное дело, не церемонится. – Или так и будешь на пороге жаться? Что вообще происходит? Эти двое, заседают здесь, будто лучшие друзья, а ублюдок ведет себя так, словно ничего не случилось. Черт, кажется, ее сейчас вырвет… Она чувствует холодный металл ножа-бабочки, запрятанного за голенище сапога левой ноги. Всадить его в шею ублюдку теперь, похоже, не удастся… Сука… что он задумал? «Подойди и узнаешь» - безмолвно отвечают ей наглые темно-синие глаза, и Пацанка делает шаг… но в сторону, к вешалкам, куда собирается пристроить свой промокший плащ. Только затем она направляется к бару. Эрик пододвигает ногой табурет, точь в точь, как в тот вечер в клубе, когда она вела себя как идиотка… как зарвавшаяся дура. Табурет как назло располагается между бесстрашными. Эрик - слева, Нейт – справа. Вот и реши, что делать в такой ситуации… - Присаживайся, Пацанка… - Нейт внешне спокоен, но кому, как не ей знать, что на самом деле творится у него на душе, - что будешь пить? - Воду, - отвечает Бритт, собственный голос кажется самой себе до безобразия скрипучим, - мне обычную воду без газа. Эрик кивает бармену, чтобы тот поторопился, затем поднимает бокал с коричневатой жидкостью. Похоже, виски… он не смотрит ни на кого из них, потягивает напиток. Спокоен едва ли не больше обычного, но Пацанка буквально кожей ощущает исходящую от него угрозу. Угрозу для них обоих… Стараясь не смотреть ни на кого из них, она протискивается между двумя мужчинами и пристраивает свой зад на табурете. - Разве кадетам положено… - Сегодня да, отменим правила ненадолго… - Эрик чуть поворачивает голову, следуя взглядом за рукой бармена, поставившего перед Бритт бокал с водой, - может, что покрепче? Ей кажется, или она слышит в его голосе насмешку? Она жмурится, пытаясь задушить в зародыше волну нарастающего отвращения и ужаса. - У нас тут разговор, - голос Нейта звучит над правым ухом. Бесстрашный сидит очень близко. Еще совсем недавно она бы все отдала, за такое счастье, сейчас же, его присутствие ее только нервирует. - О чем разговор? – она подносит бокал к губам и делает глоток. Умоляю, пусть только руки не дрожат… пусть только не дрожат… - О тебе, - Эрик отводит бокал ото рта, теперь уже смотрит на нее внимательно и с насмешкой, - Нейт вот заглянул в гости. Решаем с ним, как быть. Просит не применять к тебе дисциплинарное взыскание, а я ему, я бы с радостью, но все произошло на глазах у министерских крыс, так что, разборок не миновать… в чем-то я согласен с ними… ваше поведение, кадет, вызывает опасения… Бритт слушает и смотрит на пальцы его левой руки, легко поигрывающие практически пустым бокалом, а сама, словно в замедленной съемке видит, как эти самые пальцы, проникают в нее… как больно хватают за волосы и дергают назад… их четкие отпечатки несмываемыми следами остаются на ее теле, на руках и бедрах… они вызывают в ней отвращение и боль… Пацанка едва заметно вздрагивает. Сейчас она сама готова отдать себя в руки Умникам, лишь бы те стерли к чертовой матери все эти блядские воспоминания. Лживый, лицемерный ублюдок… да что б он сдох… Она моментально напрягается, и он чувствует это. Чувствует ее отвращение, боль и страх – всю ту гамму чувств, которую он в ней вызывает. Чувствует он, но не Нейт… который, словно оставаясь слепым, все продолжает свои безуспешные попытки, спасти их шкуры, не зная, как забавляет этим Эрика, который, похоже, все уже решил за них обоих, Нейт не понимает, что для нее уже слишком поздно. Ведь ее с Лидером разговор состоялся гораздо раньше. - Я полностью разделяю твое мнение, Эрик, но все же прошу подумать… - Ну и зачем тебе все это? М? Вас связывают какие – то отношения, помимо рабочих? Бритт хочет встрять, но он реагирует быстрее, его правая рука уже какое-то время находится под столешницей. Стальные пальцы тут же стискивают ее левое колено - Молчать! - и она, черт подери, застывает. Нет, пусть ответит, словно говорит он этим своим жестом. Пусть твой ненаглядный Нейт, сам скажет. ЧТО ВАС, МАТЬ ЕГО, СВЯЗЫВАЕТ! Нейт колеблется некоторое время и отвечает: - Мы – давние друзья, Эрик… От слов бесстрашного, Бритт ощущает привкус пепла во рту. Друзья… вот оно как. Еще одни пальцы сжимают ее колено, только уже правое. Бля-я-ять… Ты-то какого хрена делаешь, Нейт? Друзей так не хватают, придурок ты чертов… Ей хочется орать, но она выдает только. - Простите, мне нужно в туалет… Поднявшись с табурета и отодвинув его, она берет курс на дверь с надписью «WC». Оказавшись в туалете, склоняется над раковиной, ее вроде как тошнит, а вроде и нет… Черт, пора уже определиться… Если не сейчас, то когда…. когда ей прикончить этого ублюдка? Ублюдка, который наглядно продемонстрировал сейчас, кто хозяин положения… сейчас он втягивает Нейта в какое-то дерьмо, он пообещает ему смилостивиться и помочь, но на самом деле, все обернется еще хуже… Она не посмеет рассказать Нейту о случившемся между ними, из страха потерять его… Даже после его слов, она по-прежнему нуждается в нем… Что же ей теперь делать? Ясно, что, убить ублюдка… …дверь в туалет распахивается. - Славно, я полагал, ты уже смылась, - Эрик переступает порог, вонзаясь в нее ледяным взглядом, - надеюсь, тебя не вырвало… Она резко оборачивается к нему. Воздух между ними, кажется, начинает накаляться. - Где Нейт? - Тебя ждет. Он делает шаг навстречу. Брит отшатывается. Черт, вокруг стены, она в ловушке. Да что с ней такое, почему она так трусит? - Что, не хочешь пересекаться с ним? Он сейчас с моими ребятами на улице… если хочешь попытаться убить меня, милости прошу, только учти, ему не поздоровится, не сегодня, так завтра, его прикончат, будь уверена в этом… - он усмехается, окидывая ее взглядом, - …Пацанка… что, не веришь мне? Голос его суровеет. Он не шутит, нет. Уж кто-кто, а Лидер бесстрашия всегда держит свое слово. - Дай мне пройти, - шипит Пацанка разъяренной бестией, - дай мне пройти, или, клянусь… Он отступает на шаг, спокойно пропуская ее к двери, и Бритт затыкается, но ни секунды не веря в его лживое благодушие, не сдвигается с места. Бесстрашный едва заметно приподнимает бровь, смотрит на нее терпеливо и спокойно. Сам черт не разберет, что сейчас творится в его проклятой башке. Сузив глаза, она продолжает в том же духе, успешно изображая гадюку. - Что задумал, а? - А ты выйди через черный ход и узнаешь… Нейт? Он что-то сделал с парнем? Бритт срывается с места и выскакивает из туалета. Эрик не спеша выходит следом, посылая ей вдогонку: - Да, поторопись, а то ненаглядный твой уйдет, тебя не дождавшись… Она проносится по коридору и врезается в дверь. Заперто! Начинает осатанело тянуть на себя. Толкать вперед. - А это уже диагноз… Мощная татуированная рука, возникшая у нее над правым плечом, заставляет девчонку шарахнуться в сторону, но он сцапывает ее за шкирняк второй раньше, чем она успевает что-либо предпринять, палец его вдавливает кнопку на панели механизма, встроенного в дверной косяк, и дверь сразу же открывается. Эрик бесцеремонно выпихивает ее наружу, под струи холодного ночного дождя. Выходит следом. Пацанка бросается к углу здания, и тут же отскакивает назад, заметив метрах в десяти за углом Нейта в компании других бесстрашных, очевидно, тех самых дружков Эрика. Они смеются и болтают, стоя прямо под дождем, но Бритт не может не замечать того, как держатся эти парни… они очень незаметно окружают Нейта, так, что он, и, не заметив, оказывается практически в центре неровного кольца. Похоже, и правда ждет ее. Черт подери… - Забавно, еще пять минут назад, они были лучшими друзьями, сейчас готовы вгрызться парню в глотку, интересно, что станет с ним еще через пять минут… Голос Эрика разносится над ухом. Он у нее за спиной, в опасной близости. В задницу сомнения! Бритт делает шаг вперед, трезво рассудив, что лучше уж напороться на Нейта, чем остаться в компании этого ублюдка, но стальная пятерня быстро сцапывет ее за грудки, не дав улизнуть, и притискивает к стене. - Отпусти нахрен… - решает оборзеть она, шипя ему в лицо и упираясь руками в каменную грудь. - Гони нож… - еще более эффектно рычит он, стискивая ворот майки и не давая порываться. - Какой еще нож? - Которым решила меня прирезать… ты ведь не просто так явилась сюда… - А как же, по твоему блядскому приглашению… - ее начинает потряхивать от злости. Он жестко усмехается, сильнее сжимает пальцы на вороте майки: - Ни за что не поверю в такую покладистость… Бритт кривится, и ему приходится ее встряхнуть. - Может, моим ребятам стоит подрихтовать Нейту мордашку, а, сучка? Может, так до тебя, наконец, дойдет вся суть происходящего? Черт подери…. вот же ублюдок… Бритт откидывает голову, касается макушкой мокрой бетонной стены и, согнув ногу в колене, выуживает из-за голенища сапога «бабочку». - Подавись… Он хмыкает, забирает оружие из ее рук, но не отпускает. Бритт становится не по себе. Он смотрит на нее, чуть прищурив глаза, словно обдумывает что-то. Его присутствие вызывает в ней страх и отвращение. Но она вынуждена держаться. Ради себя, ради Нейта, ради Альбы, в конце концов… еще не все… блять…. нихрена не все… - Что смотришь? – не выдерживает она и шипит ему в лицо, - задумал очередную гадость, подлый сукин сын… Ее конкретно несет, но он реагирует совершенно спокойно, усмешка сильнее искривляет губы бесстрашного. - Интересно, твой поганый рот способен только дерьмо исторгать? Ну почему же только дерьмо? Она паскудно усмехается и смачно схаркивает, явно намереваясь продемонстрировать ему, что не только… Эрик тут же отвешивает ей неслабую оплеуху, так что башка бьется о стену, одновременно он сграбастывает ее за грудки и подтягивает к себе, затем, брыкающуюся, тащит прочь, обратно к черному, мать его, ходу… Уводя с переулка, уводя от Нейта… - Куда ты, блять, меня тащишь? – Пацанка упирается изо всех сил, в который раз проклиная все на свете, за то, что не родилась здоровенным мужиком, а тощей девчонкой, у которой просто физически нет сил противостоять этой твари. - Ну уж нет, я не стану с тобой трахаться, ублюдок! - Закрой пасть, - бросает он веско, минуя коридор, и втаскивает ее обратно в помещение бара. – Нахрена ты мне сдалась… - Пусти, сука… Сейчас! Вот сейчас… ударь в спину, наплевать, что подло… другого шанса может и не представиться. - Нет, блять! Не смей, - истерично верещит в голове другой голос, - сделаешь так, и Нейту - конец! Они пересекают помещение под взглядами немногочисленных посетителей. Эрик кивает бармену: - Проследи, чтобы этого недоумка отправили в «Яму»… - Конечно, - мужчина паскудно усмехается, наблюдая за тем, как девчонка пытается безуспешно вывернуться из рук Эрика, - не переусердствуй там… …Огни ночного Чикаго проплывают за окном мобиля всю дорогу, пока они движутся в неизвестном направлении. Она пялится в окно, уперевшись в боковое стекло лбом. Голова раскалывается, тело болит… но это еще пол беды… Хуже то, что она не знает… не знает, куда они направляются, и что ее ждет… Дерьмовее ситуации и не придумать, а сидящий справа от нее ублюдок прямое этому подтверждение… Мрачное и тяжелое молчание, пропитывающее ненавистью каждую клетку измученного тела, проникающее в легкие с воздухом, кажется ей медленно действующим ядом. Ядом, отравляющим их обоих. Подумай хорошо, он сказал. На что ты пойдешь ради своих близких? Так не оригинально, но так чертовски действенно. Отработанная до идеала схема. Интересно, скольких девиц он так оприходовал? Хотя, нет, нихрена не интересно. Можно ненавидеть эту мразь сколько угодно, но злиться она должна только на себя. За то, что была такой дурой. От начала и до конца. Предпочитая делать все, что угодно, но только не использовать мозги. Лезть туда, куда ее не просят. Зарвалась в конец, вот теперь и получай… добро пожаловать на место той, чью слабость ты так презирала… ведь презирала же… признайся, хотя бы самой себе. Пальцы моментально сжимаются в кулак. А вот хули! Она стискивает зубы… отрывается от стекла и оглядывает неожиданно знакомую подземную парковку, на которую они въезжают. Что? Они черт подери в Яме что ли? Чуть повернув голову, Бритт скашивает глаза вправо, вонзаясь взглядом в его невозмутимый профиль… Мобиль резко тормозит и замирает. Молчание становится невыносимым, она не выдерживает и дергает дверную ручку, к удивлению своему понимая, что дверь не заперта. Каблуки сапог стучать по асфальту, когда она, быстро выбравшись из салона, идет прочь, совершенно сбитая с толку всем происходящим. - Ты ничего не забыла? – ледяной голос вонзается в спину подобно кинжалу, словно пропарывая ткань плаща… да-да… того самого, который она повесила на вешалку в баре и который он не забыл прихватить на выходе и накинуть ей на плечи, словно, блять, в насмешку… такая трогательная забота… Какого хрена он вообще творит? Чего он добивается? ЧЕГО он хочет от нее, ведь не тела же ее… совсем недавно он явно дал понять, что она ему нафиг не нужна…. Бритт замирает, витиевато матюкается, резко оборачивается и впивается в него взглядом. - Че, блять? - Закрой пасть и подойди ко мне… Он стоит, прислонившись к капоту мобиля, облаченный в такой же плащ, как и она. Холодный взгляд исподлобья прожигает ее плохо скрываемым презрением. Ого, похоже, их ненависть взаимна. Она стискивает зубы. Наплевать на все и пришить гниду… а потом смотреть, как расправляются с Нейтом, Кимой, Чоло и Бо… смотреть на то, как убивают ее друзей… ее любимого человека… Смотреть и понимать, что это целиком и полностью ее вина. Нормально? Вот именно, нихрена не нормально. Значит, смерь свою гордыню и подойди. - Мне долго ждать? – в его голосе появляется угроза. Отлично, чего нам, повысим градус накала еще немного. - Какого черта ты хочешь? А? Чего ты хочешь от меня? Зачем весь этот фарс? – она почти срывается на крик. - Затем, что мне доставляет удовольствие наблюдать за вашими жалкими потугами и сопливыми страданиями, это очень забавно… Она качает головой: - Лучше прикончи меня, я не буду делать то, что тебе приспичит. – Ее голос эхом разносится по пустынной парковке. – И ты прекрасно знаешь это… - Неужели? Даже ради Нейта? – он выуживает из кармана какую-то блестящую штуковину, которая, при внимательном рассмотрении, оказывается чипом, - Здесь данные на твоего ненаглядного… доказательства его связи с безфракционниками, - он снисходительно улыбается, вертя в пальцах чип, - все его жалкие потуги нарушить систему… клянусь, если бы ни его папочка… он бы давно получил от меня хорошего пинка… - Зачем ты рассказываешь мне это? - Нейт - славный парень, только глупый… он, похоже, и впрямь хочет защитить тебя, что ж, я не против, чтобы вы, голубки, потешили себя, поиграли в эту вашу любовь, так даже лучше, так никто не заподозрит истинное положение дел. - О чем ты? – Бритт кажется, что у нее пересыхает в горле, а перед глазами начинают плясать бешеные круги. Она что, в каком-то наркотическом трансе? Что происходит? Эрик пожимает плечами: - Хочешь поиграть в спасителя своего ненаглядного, пожалуйста. Спасайте друг друга на здоровье, обещаю не трогать его, когда мы доберемся до его отца… Чего, блять? Что этот ублюдок несет? - Я не понимаю… Он растягивает губы в жесткой усмешке, вертит чип в пальцах. - На нем все, что тебе нужно знать. Сделаешь то, что тебе велено, и Нейт не пострадает, даю слово. Слову лидера можно верить безоговорочно. Так же, как и его вере в дело… Слова ни кого-нибудь, а Юрая… ее, блять, наставника. - Нет… - Бритт качает головой, - это все фарс, фикция… Бесстрашный вскидывает голову, приподнимает бровь. Усмешка не сходит с его губ. - Возможно здесь, - он машет перед ней чипом, - есть ответы, на интересующие тебя вопросы… например, инсургенты и все, что связано с ними… Бритт вонзается в него пристальным взглядом. Что он сказал? Что этот ублюдок только что сказал? Куда нахрен заводит их этот разговор! Он терпеливо ждет ее реакции. Выходит, дело не в ней, а в Нейте, в его вероятной связи… нет, черт подери, в связи его отца… что… с Инсургентами?! С гребаными ублюдочными Инсургентами? Бритт ушам своим не верит. Стискивает челюсти и делает шаг навстречу. Один, затем другой. Это болезненно тяжело. Это невыносимо. Это ложь… он вполне может лгать ей. Видя ее сомнения, он протягивает ей чип. Спокоен, как удав. Ни единый мускул не дрожит на лице бесстрашного. Она медлит некоторое время, замерев в метре от него, но потом, решившись, все же делает шаг, протягивает руку и выхватывает у него чип. Пальцы разжимаются, он беспрепятственно передает ей носитель, видя, как загораются глаза девчонки при одном только упоминании слова «инсургент» и как она вся напрягается… в любую секунду готовая броситься прочь. Именно поэтому он передает ей чип так легко… и также легко, в следующее же мгновение перехватывает ее запястье другой рукой. Не так быстро, детка… Девчонка вздрагивает и резко дергается, но этого оказывается недостаточно… пусть ее успехи значительно превосходят успехи других кадетов, она все равно слаба, именно поэтому так быстро и оказывается на капоте мобиля… это необходимо исправить. Стискивая чип в пальцах, она начинает отчаянно вырываться, пока он забирается руками за ремень ее форменных брюк. Со стороны это может выглядеть, как угодно, скрывать тот факт, что ему понравилось ее трахать, он не собирается, только сейчас его интересует другое… …то лезвие, которое она припрятала про запас… Честно говоря, он ожидал удара. И то, что она так и не нанесла его, стало для бесстрашного неожиданностью. Возможно, мозги у нее все же имеются… - Сволочь, - прошипела она, когда, выудив острое лезвие из потайного внутреннего кармана, он приставил его к горлу девчонки, - ну давай… режь… - Тебе так хочется сдохнуть? - Лучше сдохнуть, чем стать чьей-либо марионеткой. - Даже если представится шанс разобраться… найти тех, кто виновен в твоих кошмарах… в твоих неизлечимых страхах… а? Отвечай, – он стискивает ее шею и отрывает от капота, заставляет сесть перед собой и посмотреть в глаза, - ну давай, скажи мне… кого ты ненавидишь больше, меня или их? Чертовых ублюдков, лишивших тебя семьи и дома? В глазах бесстрашного теперь одна лишь клокочущая ярость. Видя ее теперь, она понимает вдруг, что он одержим… одержим идеей столь разрушительной, что ей невольно становится страшно. Страшно еще и от того, что, вероятно, он как-то связан со всем тем, что произошло тогда… восемь лет назад… Она не знает, почему это пришло ей в голову. Ничего такого он не говорил. Разве что ненависть в глазах этого ублюдка, навела ее на подобную мысль. Мысль, которая сама по себе была отвратительна Бритт. Неужели, каким-то непостижимым образом, у них есть что-то общее? И это что-то - это ненависть к инсургентам… Если так, то он попал в самую точку… зная, что рыпаться она не станет и ради Нейта пойдет на все… Ради Нейта, который, как оказывается, совсем не так прост, как она могла думать. Также, как и все в этой проклятой Яме… - Убери руки, - сдавленно отвечает Пацанка, - убери… или я клянусь, что ты поплатишься… - Конечно, еще пара секунд… Он хмыкает, засовывает одну руку в карман плаща и выуживает оттуда металлический браслет… Одно движение, и он защелкивается у нее на запястье. - Какого черта? – Бритт дергается, и он сразу же отпускает ее. – Что это? - Небольшая перестраховка, на тот случай, если надумаешь чудить, - следя за тем, как девчонка спрыгивает с капота, отшатывается от него, как от чумного и вонзается пальцами в металлическое кольцо, поясняет, - не пытайся снять, в противном случае, тебе оторвет руку… - Что? – она офигевает от такого «подарочка», - что ты наделал? - Это всего лишь перестраховка… теперь скрыться, выкинуть что-либо или попытаться прикончить себя не выйдет… Она обалдело пялится на него. - А теперь вали… - Он убирает отнятое у нее лезвие в карман плаща, огибает капот и открывает дверцу мобиля со стороны водителя, - советую провести остаток ночи с Нейтом, поскольку завтра он уезжает из Чикаго… - глаза бесстрашного чуть сужаются, - можешь покувыркаться с ним… теперь ты знаешь, как это делается… Бритт стискивает зубы, изо всех сил пытаясь сдержаться. Она не ответила на его вопрос, кто больше ненавистен ей… хотя, они оба и так знают ответ. Окинув ее напоследок взглядом, он добавляет: - У тебя пара дней на то, чтобы решить судьбу Нейта и свою заодно. Если он и сдохнет, то только по твоей вине. – И он скрывается в салоне мобиля, который, спустя несколько мгновений, резво тронувшись с места, направляется к выезду с парковки, оставив Бритт в одиночестве. Ошалевшая от всего происходящего девчонка стоит какое – то время на парковке, тупо пялясь в никуда… и… пытается понять, что только что случилось? Это ее завербовали так что ли? Типа как хренова шпиона… Бритт разжимает пальцы, впившись взглядом в чип в своей ладони. Впившись так, как впиваются в своего заклятого врага… в объект своих сексуальных грез… в жертву маньяка… в лотерейный билет… в старый, сука, телек, выдающий помехи на финальной игре любимой футбольной команды… Впившись так, как впиваются в приближающуюся смерть… Инсургенты… что он знает об инсургентах… наверняка многое… Сжав чип в кулаке, она плотнее кутается в плащ. Черт подери. Шаг, другой… Бритт направляется к одному из выездов с парковки, не очень пока понимая, куда и зачем идет. Явно не в Яму. Нахрен ее. Запястье холодит кольцо браслета. Брехня или правда? Оторвет ей руку, если попытается снять? Да это же отстой полный… теперь ей даже в сортир не сходить незамеченной? И как эта хрень не даст ей покончить с собой, решись она на это? …Наведайся к Нейту… Он сказал это так, словно знает о ней еще что-то… что-то, что она, блять, сама о себе не знает… Неприятные мысли ворочаются в мозгу, подобно клубку растревоженных змей, все происходящее прокручивается перед глазами, как поставленная на ре-плей запись. Она, не замечает, как оказывается там… На кладбище посреди ночи, прямо у входа в колумбарий… Бритт смаргивает, замирает и вскидывает глаза на величественное здание. С момента возвращения во фракцию, проходит несколько дней, а погибшую подругу она так и не навестила. Только пообщалась с ее «фантомом» на карнизе, с которого та спрыгнула… Или ее скинули… Бритт ежится, кладет руки в карманы, нащупывает зажигалку и делает шаг ко входу в колумбарий. Сейчас где-то середина ночи, до рассвета далеко, можно побродить с зажигалкой, поискать плиту с именем девушки. Удивительно, но она находит ее очень быстро, находит и прикасается рукой, стоит так некоторое время, потом разворачивается и сползает по холодной мраморной стене вниз…. Растекается по не менее холодному полу… Им много чего нужно обсудить… - Выходи, Альба, нужно поговорить… выходи, где бы ты ни была… Она надевает на голову капюшон, ежась от пронизывающего ночного ветра. С холма, на котором расположен колумбарий, открывается вид на все кладбище, а за ним и на город… далекий и какой-то словно нереальный… переливающийся ночными огнями – далекая мечта в царстве окружающего мрака… Бритт закрывает глаза и ежится. Не совсем подходящее место, чтобы провести ночь, но и не самое худшее, в Яме намного хуже. …Альба широко и счастливо улыбается. Поднимая голову, подставляет лицо лучам предзакатного солнца и указывает пальцем куда-то наверх… Интересно, что она все – таки имеет в виду? Место своей новой прописки? Это странно, ведь совсем недавно она утверждала, что там ничего нет… - Эй, Бритт… Бритт, просыпайся! Ты чего тут делаешь? Пацанка разлепляет веки, видя перед собой нечетких с спросонья Киму, Бо и Чоло. Они нависают над ней, стоя полукругом и смотрят так, что, Пацанке становится не по себе. - Лежачего не бьют, погодите, пока встану… Бо протягивает ей руку, и Бритт не отказывается, уцепившись за нее, поднимается на ноги. Тут же охает. Все тело затекло. - Пацанка, ты чего тут спишь? Совсем с ума сошла? – Кима смотрит на нее, как на привидение. – В Яме тебя не выловишь, а ты, выходит, тут пасешься… замерзнуть до смерти решила? Бритт ежится от утреннего холода и мотает головой. Сразу же вспоминает о браслете на запястье… резко засовывает руку в карман и нащупывает чип. Блин… так это все не сон. Она отходит в сторону, стараясь не показывать своей растерянности, чувствуя как взгляды друзей перемещаются следом за ней. Она резко оборачивается и растягивает губы в какой может улыбке. - Извините, ребят… я просто к Альбе пришла… вы давайте, а я в сторонке постою… подожду вас… Утренний холод - штука неприятная. …Пока ждет своих друзей, Пацанка смаргивает и ежится, вспоминая минувший сон, в котором ей вроде бы мерещилась улыбающаяся Альба. Она смотрит какое-то время на небо, на которое девчонка ей указывала, потом возвращается взглядом к зажигалке в своих пальцах, которую те периодически вертят и чиркают колесиком, раз за разом извлекая из ее недр трепещущий огонек… По колумбарию, куда поместили прах Альбы, праздно гуляет ветер, разнося по гигантским помещениям желтые опавшие листья и всевозможный сор. Разнося тишину и холод. Все они сейчас здесь, вся их компания, включая Чоло, стоящего у высокой обманчиво монолитной стены, напротив одной из сотен табличек с именами и фамилиями почивших бесстрашных. Кима, кутаясь в темный плащ, стоит чуть позади, и, придерживая парня под руку, то и дело, бросает косые взгляды на Бритт… … Позже, когда они, покинув кладбище, направляются в Яму, дождь расходится не на шутку, и Пацанке, как и остальным, приходится надеть капюшон, полностью сокрыв себя в «оболочке бесстрашного» и словно отгородившись от всего окружающего их мира. Сейчас это даже необходимо, ибо у Пацанки начинают предательски дрожать губы, а на глазах, несмотря на всю силу воли и титанические усилия, наворачиваются слезы. Идти больно, но еще больнее осознавать, что ей теперь все время придется лгать, мешать выдумки с реальностью, все глубже погружаясь в пучину собственной лжи. Придется… если она не хочет потерять близких ей людей, или… если все же согласится на его предложение… Предложение докопаться до истины… возможно, найти виновных… Насколько его слова могут быть правдой? Насколько все происходящее вообще может являться правдой? Сейчас же ей ясно лишь одно: Если начало конца и существует, то, наверное, это оно и есть…