Новое о старом

      Огненное и круглое, как шар, солнце день за днём медленно катилось над голыми ветвями деревьев и остроконечными вершинами гор, делая снега розовыми. Рельефные, полуголые чёрные кроны ярко выделялись на фоне зарева. Во второй половине нарбэлэт начались частые холодные осенние дожди и ветры. Эльдар, так любящие солнце и нежные вздохи ветра, ласкающие лицо, вынуждены были проводить больше времени дома.       Леди Арвен в сопровождении отряда храбрых добровольцев ожидали со дня на день. Были сделаны последние приготовления, Имладрис решил послать на помощь народам Линдона троих своих лучших воинов: отважного и решительного Элердина, многократно показавшего себя на полях брани; медноволосого Фериана, храброго капитана стражи северных рубежей, и бесстрашного принца Элрохира. Последний же ещё не знал о трудном, но всё же принятом решении отца.       Осенью дни короткие, вечерние сумерки наступают рано, а если с самого утра небо затянуто серыми непроглядными тучами, то возникает ощущение, что солнце и не вставало вовсе. Имладрис окутали молочные облака тумана — казалось, что он навсегда поглотил долину, только золотистые расплывчатые точки зажжённых фонарей указывали на то, что тут есть жизнь. Последний Приют дремал, окутанный осенней сумрачной негой.       Неожиданно тишину разорвали звонкие трели серебряных рожков. Приближались всадники. Долгий месяц ожиданий закончился. Гости привезли важные документы, письма, требующие передачи лично в руки хозяину долины, и многое другое. Но ничто не могло превзойти радость встречи с той, кого владыка Элронд вместе с сыновьями ожидал больше всего. Не успели утихнуть последние звуки звонкого призыва, как новоприбывших путников встретил сам владыка Элронд вместе с Эллданом и Элрохиром. Они спешили поприветствовать гостей, но сильнее всего их сердца тянулись к их звёздочке, ненаглядной и любимой Ундомиэль.       — Арвен, дочь моя! — Элронд в объятия вложил всю нежность и любовь, которые таились в его отцовском сердце.       Серые глаза Арвен лучились счастьем и радостью от долгожданной встречи. Под горностаевым плащом виднелось синее с золотом платье, тёмные волосы, закинутые на спину, растрепались от быстрой езды, щёки разрумянились от холода и трепетного волнения.       С чёрного норовистого жеребца грациозно спрыгнул всадник и, широко шагая, направился к Элронду. Крепкого, широкоплечего и высокого, статного эльфа окутывал плащ из тяжёлого бархата насыщенно-изумрудного цвета, густо украшенный вышивкой из серебряных нитей. Голову гость прятал под широким капюшоном с песцовой оторочкой. Приблизившись и обнажив голову, эльф поклонился владыке, положив руку на сердце.       ― Daerlind, meldir! Gonod-Anor — сen-alca in! — двое мужчин обнялись, искренне радуясь встрече. — Ian limbe em u cenе!*       — Осмелюсь сказать, что более века, и не ошибусь, владыка, — широко улыбаясь, ответил эльф. — Печально, что наша встреча не состоялась в более благое время.       — Я желал бы этого не меньше, но не всё так, как мы хотим, Даэрлинд. В любом случае, я рад приветствовать тебя здесь, в Имладрисе.       Переодевшись с трудной дороги и поужинав, все собрались в Большой зале за кубком подогретого вина с пряностями. Умиротворяющее потрескивание огня в камине по-особенному согревало гостей в этот вечер, когда за окном господствовали ветер и холод.       Элронд внимательно и задумчиво оглядел всех, кто согласился разделить с ним этот вечер — тех, кто откликнулся на беду, обрушившуюся на западные земли Средиземья. Он был уверен, что храбрых и неравнодушных множество, но король Трандуил и владыки Лотлориэна решили — и Элронд был согласен с ними — что лучше отправить небольшой отряд искусных в военном деле эльфов, способных незаметно передвигаться по землям Эриадора. Трое героев от каждого королевства. Хорошая цифра. Мудрое решение. Вот они, девятеро эльфов, защитников мира и покоя, воинов света. Десятый — Хэлтинель, предводитель отряда. Пятерых владыка Элронд впервые встречал на пути своей долгой жизни, один из отряда — часть его самого, часть его души и сердца. Со своим сыном он будет на протяжении всего пути, их фэа будут неразрывны, будут единым целым.       Сборы отряда, о котором владыки договорились в письмах ещё месяц назад, наконец-то завершились. Элронд перевёл взгляд на Хэлтинеля. Невозмутимым и твёрдым взглядом смотрел он перед собой, временами перекатывая резной кубок в ладонях и делая из него глотки. Сыновья почтительно ждали. Элрохир изредка бросал на отца нетерпеливые взгляды. Пауза слишком затянулась, дело требовало решения.       ― Я надеюсь, что вы, дорогие гости, уже отдохнули и подкрепили свои силы, и мы сейчас сможем поговорить о деле, которое собрало всех нас здесь.       Все разом взглянули на владыку Имладриса. Первыми взяли слово посланники Лотлориена.       ― Владыка Элронд, благодарим за гостеприимность вашего дома. Путь наш и правда был нелёгок. До встречи с воинами короля Трандуила на Кирит Форн-эн-Андрат, мы повстречали в Ирисной низине немногочисленный отряд орков, который устраивал засаду проезжающим мимо путникам. Отряд был уничтожен, — благородный, высокий светловолосый эльда уважительно выдержал паузу, после чего добавил: — Разрешите представить моих соотечественников: Оренар, Тауридил, Белгар, — называя последнее имя, эльф приложил широкую ладонь к своему сердцу и склонил голову.       После слово взял Даэрлинд и представил своих воинов. Высокого стройного эльфа с большим зелёными глазами звали Линрос. Широкоплечего крепкого эльда с тёмными волосами и выразительными глазами, в которых горел огонь его пламенной фэа, звали Гиллах.       ― Имладрис не остался в стороне. В пути и на ратном поле с вами будут храбрые воины: Элердин, Фериан и мой сын Элрохир.       Элрохир едва заметно вздрогнул: он до последнего не верил, что отец даст своё согласие. На лице Элладана отразилось явное потрясение. Бросив на брата быстрый встревоженный взгляд, он поспешил опустить глаза и, крепко сцепив пальцы, до окончания вечера не проронил больше ни слова.       ― Когда мы выдвигаемся, владыка Элронд? — Белгар, храбрый воин, готов был отправиться в дорогу немедленно — чем скорее, тем лучше.       Но и ответ Элронда его полностью удовлетворил:       ― Завтра будет устроен пир. Праздник по случаю вашего прибытия в Имладрис совпал с празднованием Квелле. Самое позднее — через два дня вы отправитесь в путь.       Элронд немного помолчал, внимательным взглядом обвёл всех присутствующих и продолжил:       ― Я полагаю, у каждого из вас есть вопросы, требующие обсуждения. Я слушаю.       ― Позвольте мне взять слово, владыка, — отозвался Даэрлинд. — Стоит обсудить дорогу, которой мы будем следовать. Наша цель секретна и важна, потому от Великого Восточного тракта придётся отказаться. Мой вариант пути заключается в том, что сначала следует пройти на север вдоль Хитаэглир, но, не доходя до Троллистого плато, повернуть на запад, пересечь топкий берег Буйной и следовать к Заветерным холмам.       ― Но недалеко от Заветерных холмов находится Форност, старая заброшенная крепость людей. Она не раз привлекала внимание тёмных сил. Отряды следопытов многократно замечали отряды орков вблизи Форност Эрайн, будто сила Короля-чародея всё еще не покинула его стен и собирает чёрных слуг в округе, — обеспокоенно сказал Элердин.       ― Стычек с орками можно избежать, но так или иначе нам придётся там проходить. Нас всего десять, мы сможем быть незамеченными, — предположил Линрос.       ― Я не могу согласиться с вашим планом, — размышляя над словами воинов, сказал Белгар. — Мы сделаем большой крюк, если отправимся на север и обогнём Заветерные холмы. Предлагаю следовать по направлению Восточного тракта и обогнуть холмы с юга, подальше от Форноста и равнин Эриадора, где наш, пусть даже немногочисленный, отряд будет как на ладони.       ― Амон-Сул и Комариные топи, — всего два слова сказал Гиллах и внимательно посмотрел на Белгара. — Эти два довода могут идти в сравнение с опасностью Форноста. Но я поддерживаю тебя, Белгар. Амон-Сул можно обогнуть с севера, Комариные топи, если нам будет благоволить погода, замёрзнут, и мы сможем там пройти.       ― Правильное решение. Хэлтинель, что скажешь? — Элронд перевёл взгляд на друга.       ― Каждый прав по-своему. Я соглашусь с Белгаром и Гиллахом. После Топей лес Четвуд на некоторое время будет прикрытием, а потом нас ждёт переправа через Брандуин, где начинаются западные земли. Шир — край полуросликов, холмов и полноводных рек. Восточный тракт в тех краях безопасен, и мы без происшествий сможем быстро добраться до Митлонда. В Форлонд переправимся на корабле.       Словно по незримому знаку, все присутствующие едва заметно вздрогнули. Шум волн и печальный крик чаек отозвались в сердцах эльдар. Даже в тех, которые никогда не слышали чарующую и волнующую песню моря, возникло необъяснимое и жгучее желание увидеть уходящую за горизонт зеленовато-голубую гладь, услышать удары волн о борт корабля и шуршание гальки, почувствовать свежий морской воздух и ощутить солоноватую пыль на губах.       Тень тоски по водным просторам, сродни текущей по жилам крови, проскользнула по Залу совещаний.       ― Владыка Элронд, меня и всех присутствующих интересует вопрос: существует ли оружие, которое сможет повергнуть чудовище? — нарушая тишину, спросил Тауридил.       ― Не могу сказать, что это не беспокоило меня изначально, — глухо ответил Элронд. — Неуязвимость чудовища пугает. Обычное оружие причиняет ему лишь незначительные царапины и будет бесполезно. Мои опасения поддержали король Трандуил и владыки Лотлориена. Только оружие, выкованное из небесного железа, закалённое сильнейшей эльфийской магией поможет сокрушить врага. История Англахеля, а позднее Гуртанга ещё не забыта. Ими было сотворено не только добро, но мы также должны вспомнить, что Гуртангом Турин убил Глаурунга, неуязвимого и жестокого дракона.       ― Отец, небесное железо — редкий металл. Его не найти в достаточном количестве, чтобы вооружить весь наш отряд, — произнёс Элрохир.       ― Да, ты прав. Оренар, — обратился Элронд к воину Лотлориена, — владыка велел привезти в Имладрис весьма ценную вещь, оберегать её в дороге как зеницу ока, ведь так?       ― Да, владыка Элронд. Вы не ошибаетесь, — удивлённо ответил молодой эльда, припоминая ларец, который Келеборн велел преподнести хозяину долины лично в руки.       ― И тебе, Даэрлинд, король Трандуил поручил такое задание, — утвердительно продолжил Элронд.       ― Ты прав, мой друг, — с тенью догадки в пронзительно-зелёных глазах ответил эльда.       ― Знайте, друзья мои, что это были не просто дары. С ними ничто не сравнится.       Как только исчезли придворные слуги, перед воинами на широком столе оказались три разных по размеру ларца. Элронд подошёл к первому. В лакированном футляре из бука на бархатной подкладке лежали десять стрел. Светлые гладкие древки отражали блики жаркого пламени очага. Стрелы, с тёмным вороньим оперением на одном конце и высоким, клиновидным наконечником с многоярусными зазубринами на другом, не оставляли врагу никакого шанса. По черноте своей небесное железо можно было сравнить лишь с обсидианом. Рядом лежал большой тисовый лук. Гладкое, отполированное дерево украшал тиснёный витиеватый золотой рисунок. Тетива из сухожилия дикого вепря служила гарантом дальнострельности и убойности.       ― Лук и десять стрел из небесного железа. Подарок отряду короля Трандуила, — поднимая одну стрелу, громко произнёс Элронд. — Даэрлинд, он предназначен одному из вас троих. Выбери лучшего лучника и пусть же, при случае, его глаз будет метким, а рука твёрдой.       ― Благодарю, владыка Элронд. Я по справедливости отдаю этот лук и стрелы Гиллаху. Лучшему из нас в искусстве стрельбы.       Эльда с трепетом и благоговением принял дар, с осторожностью провёл подушечками пальцев по чёрным наконечникам, отметив про себя приятную гладкость и прохладу металла. Ощутил упругость тетивы и прочность тиса.        Элронд не спеша открыл второй ларец. На одной стороне в два ряда по десять штук были уложены небольшие плоские металлические пластины в форме звезды, на другой ― одним рядом в тридцать штук ― острые клинки размером с ладонь. Шестиконечные звёзды и острые ножи, казалось, заключили в себе всю темноту бесконечной Вселенной, откуда упал небесный металл.       ― Метательные лезвия и ножи. Подарок владык Лотлориена, — жестом указывая на футляр из красного дерева, сказал Элронд. — Белгар, содержимое этого ларца предназначено вам — воинам Золотого леса.       ― Владыка Элронд, лучше всех из нас таким оружием владеет Тауридил. Но даже до Лотлориена дошли слухи о мастерстве Фериана в искусстве метания ножей. Позвольте их отдать ему.       Белгар подошёл к изумлённому, но не менее обрадованному эльде. По залу пролетел лёгкий металлический звон, когда Фериан принимал столь неожиданный, но желанный дар.       Оренар был согласен с решением своего друга: он не умел владеть метательными ножами на достаточном уровне, а осквернять столь бесценное оружие неумением не стоит, безусловно.       На столе остался последний футляр. Тёмное дерево украшала орнаментальная резьба. В длину не меньше метра, ларец оставлял разные догадки о своём содержимом. Элронд долго не медлил. Повернувшись к столу, он откинул крышку и достал меч.       На тёмно-серое лезвие разом обратились все взгляды.       ― Дар Имладриса. Клинок, на треть выкованный из небесного железа. Лучшая сталь лишь дополняет его силу.       Элронд повернулся к воинам долины.       ― Элрохир, Фериан, Элердин. Один из вас станет его обладателем. Вам решать, кто это будет.       ― Позвольте взять слово, владыка, — поднимаясь, произнёс Элердин. — Разрешите сразу отказаться от притязаний на это оружие. Умением владеть мечом я не обделён, но мы знаем, что искусством боя на мечах принц Элрохир превосходит нас с Ферианом.       ― Элердин, пусть мой титул не помешает тебе выразить истинные твои желания, — с пылом произнёс Элрохир.       ― Ваш титул, принц Элрохир, здесь совершенно ни при чём, — уважительно продолжил эльда, — в моих словах скрыта не лесть, а лишь чистая правда. Ученик лорда Глорфиндэля, чье мастерство владения клинком известно далеко за пределами долины, достоин такого оружия.       Договорив, Элердин склонил голову в знак уважения и сел в своё кресло. Фериан полностью разделял его мнение.       Элрохир принял из рук отца меч. Баланс был идеален, лезвие грозно светилось, как и подобает стали, к краю которой даже прикоснуться опасно. Эльда чувствовал, что обладать таким оружием означало возложить на себя большую ответственность за успешность всего похода.        Ответы на вопросы были даны, а цель ясна как никогда, и оставалось только переступить порог Последнего Приюта. Впереди лишь дорога под быстрыми копытами коней и бескрайний купол неба, усыпанный яркими звёздами.       Противный мелкий дождь наконец-то перестал. Из-за тёмных рваных туч выглядывала убывающая луна. Долина словно была сделана из хрупкого стекла: огни масляных фонарей отражались на мокрых стенах, дорожках и крышах.       Двери Большой залы были распахнуты, совет окончен. Гости не спеша выходили и негромко между собой переговаривались. Одинокая фигура, отделившись от всех, подошла и оперлась о тёмный парапет. Приятно было ощущать холод гладкого камня под ладонью, вдыхать полной грудью свежий воздух, перевести дыхание, очистить взбудораженный рассудок. Слова отца всё ещё всплывали в памяти Элрохира. Они всё ещё казались невероятным миражом, который исчезнет, как только лёгкий ветер реальности покроет рябью озеро грёз и желаний.

* * *

      Йавенни весь день провела в беспокойстве, она ждала ответа от Элрохира. Она знала его слишком хорошо, и слова, сказанные накануне — «Я обещаю хорошо взвесить своё решение», — бесконечным круговоротом звучали у неё в голове. Итог вчерашнего совета Йавенни узнала от отца, и ужасный разлад охватил её. На празднество идти девушка не хотела, но после личного приглашения Элрохира отказать не могла. Закутавшись в плащ, из-под развевающихся складок которого временами выглядывал подол шёлкового вечернего платья, и опираясь на руку отца, Йавенни в задумчивости следовала по аллее к дому владыки Элронда.       Она чувствовала себя обманутой, и это ощущение острой болью отдавалось в сердце. Элрохир, как она считала, позабыл о данном ей обещании.       Неистребимое ничем, никакими уговорами или доказательствами, и совершенно непонятное для неё желание Элрохира отправиться на запад в Линдон, казалось, полностью захватило разум её друга. Как? Как она могла на него повлиять? Какими речами? Йавенни отдала бы всё, лишь бы узнать эти отрезвляющие его разум слова.       Тщетно. Йавенни чувствовала себя беспомощной, её не покидало ощущение того, что она сделала недостаточно. От эмоций горели сердце и разум. Ощущая это, она невольно раздражалась и злилась.       Большой зал полностью преобразился. Расставленные вчера полукругом тяжёлые кресла исчезли, открывая большое пространство посередине. На широкой каминной полке и подоконниках в больших узорчатых вазах стояли композиции из листвы и осенних цветов, которые своим видом радовали гостей. По стенам были развешаны гирлянды, пестреющие всеми оттенками золота и багреца. Столы были заполнены изысканными яствами, лёгкие ароматные вина в хрустальных графинах привлекали внимание приглашённых янтарным и рубиновым цветом. Переливчатые звуки арфы и флейты ласкали слух.       ― Я сочиню великую песню про подвиг вашего отряда, принц Элрохир. Её будет петь весь освобождённый от тьмы Линдон, — на «Вы» Йавенни разговаривала с Элрохиром лишь тогда, когда была на него обижена или раздражена.       ― Пожалуйста, леди Йавенни, — вместо брата ответил Элладан, — да будет достойно вознесён тот, кто ищет славы.       Явный сарказм так и сочился из уст Элладана: он всё еще таил обиду, хоть уже и не такую сильную как прежде. На речь брата Элрохир лишь поморщился, слова очередного оправдания остановились на языке, когда Элладан, махнув на него рукой, направился к вошедшим в залу Таурендилу и Белгару.       ― Серьёзный братский разговор? — пряча усмешку, спросила девушка.       ― Йавенни, если и ты…       Элрохир обернулся и не сумел сдержать восхищённого возгласа. Йавенни этим вечером была особенно хороша: распущенные золотистые волосы струились по белым плечам до самой талии, а зелёное с серебром платье необычайно ей шло, подчеркивая все достоинства стройной фигуры. Ожерелье с мелкими изумрудами едва заметной паутинкой оплетало тонкую шею. Но ярче всех украшений горели выразительные голубые глаза эльфийки.       ― Какая ты красавица, Йавенни, — восхитился Элрохир. — Позволь пригласить тебя на танец.       ― Следующий обязательно твой. Первый обещан Гиллаху, — улыбаясь при упоминании имени воина Лихолесья, она взглянула в его сторону. Гиллах разговаривал с Даэрлиндом, рассеянно слушая своего собеседника и часто поглядывая в сторону девушки. Последнее не ускользнуло от внимания Элрохира.       ― Ты приглянулась Гиллаху, Йавенни, — понизив голос, сказал он. — Возможно, вам следует познакомиться ближе.       Девушка, вскинув голову, посмотрела долгим пристальным взглядом на своего друга.       ― Да, возможно, — вздохнув, произнесла Йавенни и направилась к Гиллаху. Уже начинала звучать музыка.       Чья-то ладонь легла на плечо Элрохиру.       ― Глупец, — коротко шепнул на ухо проходящий мимо Элладан, некрепко сжимая холодный шёлк светлой туники брата.       Элрохир нахмурился, но получить объяснения не успел: владыка Элронд требовал его к себе. За бокалом вина вмести с Хэлтинелем и Белгаром они мирно беседовали, обсуждая последние детали предстоящего пути, и его присутствие было необходимым.       Мало-помалу вечер подходил к концу. Кто-то приоткрыл окно, и в сад полилась завораживающая мелодия. Ветер, вольно скользивший по аллеям, радостно подхватил её и разнёс по всей долине, и от его порывов весело задрожали и взметнулись пожелтевшие листья, словно затанцевавшие в такт песне.       Холодные яркие звёзды блистали на чёрном небе. Яркая Вильварин особенно привлекала внимание. Казалось, что стоит лишь протянуть руку и звёзды сами слетят в ладонь, озаряя своим сиянием этот удивительный вечер.

***

      День отъезда наступил быстро и незаметно. Первые лучи солнца только-только окрасили снежные вершины Хитаэглир. Мир ещё спал, но в Имладрисе уже кипела жизнь. Из разных уголков долины доносились звонкие голоса бодрствующих эльдар, для которых отряд под предводительством Хэлтинеля нёс частичку света в этот опутанный цепкой паутиной тьмы мир. На конюшне к долгой дороге готовили скакунов — сильных и выносливых. Животные, словно понимая значимость и важность задания, а также трудности и лишения пути, беспокойно били копытами и храпели.       ― Бередин, принц Элрохир приказал седлать Орикона, — отдал приказ главный конюх, когда заметил, что молодой помощник надевает уздечку на Исильмэ.       ― Но ведь Исильмэ всегда сопровождал принца во всех путешествиях? — искренне удивился эльда. — Орикон дальше Кирит Форн-эн-Андрат не бывал. Дальний и трудный путь ему не известен.       ― Он справится, Бередин. Принц в нём уверен, — поглаживая серого в яблоках молодого жеребца, тихо ответил Малгалад. — И я в него верю…       Вера. Доверие. Какие сильные слова... Они могут поднять внутренний дух до небес. Когда в тебя верят, то невыполнимое и невероятное становится возможным и осуществимым. Силы удваиваются, и мощь, поднимающаяся из самых дальних уголков души, удивляет тебя самого. Равно как и без доверия внутренний огонь иссякает, руки опускаются, и ты уже убежден в собственной никчемности.       Особенно важно и ответственно оправдать возложенное на тебя доверие, за которое ты отчаянно сражался. Оправдать — несмотря ни на что. Даже если у тебя самого хоть на мгновенье, но всё же появилось сомнение в целях твоей борьбы... Но для кого-то все твои амбиции и терзания могут быть неважны и второстепенны.       Например для того, другого, который не представляет своей жизни без тебя, для которого ты являешься продолжением его самого, частью души. Первые вздохи, первые крики, первый блеск серых глаз, взлёты и падения, удачи и провалы — всё они делили вдвоём. Всегда. Но сейчас он уезжает один. Как такое случилось?..       Или для той, в сознании которой эти два дня пролетели как миг. И вот последняя ночь его пребывания здесь. Она отчаянно молила майа Тилиона задержаться на небе и как можно дольше не уступать путь ладье деве Ариэн. Но Тилион был глух к её просьбам. Первые слабые лучи нового дня пробрались в просторную комнату, ещё заполненную серыми, бесцветными красками ночи. На широкой кровати вырисовывались контуры силуэта. Временами свернутое калачиком тело сотрясалось и вздрагивало. Длинные волосы разметались по до сих пор не расстеленной кровати. Глаза покраснели, ресницы слиплись, под опухшим носом блестела влага, а нижняя губа закусана до крови. Тонкие длинные пальцы сжимали последний подарок, который она сможет ему преподнести. Серебряными нитками вышито его имя. Имя, которое с напускной лёгкостью, простотой и шуткой она множество раз произносила при нём, и которое с нежностью и лаской шептала, будучи одна.       Или для него, для которого принятое решение далось как никогда трудно. Он без страха и сомнения не единожды отпускал их двоих с отрядами дунаданов далеко за пределы своих владений, в места, которые славились опасностью. Так почему же ему сейчас так тяжело? Он знал ответ, но боялся признаться себе в этом, сказать вслух. В случае беды, вина и боль потери будут тревожить его до скончания веков.       Широкая круглая площадка купалась в лучах солнца. Непоколебимый Хитаэглир надёжно защищал долину, которая ещё удерживала последние крохи тепла этой осени. Десятеро всадников были готовы отправиться в путь.       ― Элрохир!       Эльф обернулся на голос. К нему спешила Йавенни.       ― Йавенни! Ты пришла меня проводить? — он нежно обнял свою подругу и, немного отстранившись, заглянул в голубые глаза. — Я вернусь. Я обещаю.       Прикрыв глаза, девушка кивнула головой. Из-под тёплого плаща мелькнуло что-то светлое.       ― Это тебе. Мой подарок. Я заказала их для тебя.       В изящных ладонях Йавенни лежали перчатки. Из тонкой оленьей кожи с тёплой меховой подкладкой внутри и опушкой снаружи. На правой перчатке серебряными нитями рукой Йавенни было вышито «Elrohir».       ― Это лучший подарок, который я получал. Благодарю! — искренне обрадовался Элрохир, немедля надевая подарок.       Владыка Элронд вместе с Элладаном, леди Арвен и жителями долины Имладрис пришли проводить отряд и пожелать лёгкого пути и достижения цели. Крепко обняв и поцеловав сестру, брата и отца, Элрохир вскочил на Орикона. Как только в сёдлах оказались и другие воины, под трели серебряных рожков по мостовой застучали копыта резвых скакунов.       Одна фигура подалась немного вперёд. Резкие порывы ветра взметнули золотые волосы, опуская непослушные пряди на бледное лицо. Сзади к ней незаметно подошли.       ― Не печалься, Йавенни, — мягко сказала леди Арвен, заключая руки девушки в свои. — Он вернётся. И наконец-то откроет свои глаза.       После её слов Йавенни, прикусив губу, опустила глаза и тихо спросила:       ― Так заметно?       ― Да. Всем, кроме моего брата, — слегка улыбнувшись, ответила Арвен, обнимая подругу за плечи.       Обе они, не отрывая взора, смотрели вслед удаляющимся всадникам, мысленно взывая к Свету о защите дорогих сердцу воинов.