Новое о старом

      С конца нарбэлэт после недели морозов выпал снег. С севера надвигались тяжелые тучи, неся в себе густые белые хлопья. Ни один звук не нарушал тишины белоснежной равнины, кроме приглушённого топота копыт. Десять всадников сквозь мягкий и непрерывный шорох мёрзлой пыли преодолевали суровую холодную гладь.       Хэлтинель на норовистом белоснежном жеребце как предводитель отряда вёл доблестных воинов выбранной дорогой. Вот уже четыре дня, как отряд покинул гостеприимный Имладрис. Миновав переправу Бруинен, углубились в лес, который треугольником прижимался к Великому Восточному тракту.       Редкие звуки нарушали тишину этого места, только время от времени слышался треск деревьев, как будто их ветви ломались под корою. Бывало, отделяясь от ствола, толстая ветка с грохотом падала в белый плен сугроба, поднимая ввысь стаю чёрных ворон. Покружившись в серой вышине, они вновь опускались тучей в поисках корма, клевали снег крепкими клювами.       Путники кругом устроились у костра. Большие поленья лизало красное пламя, пуская навстречу снежинкам искры. Пойманные на охоте зайцы румянились на вертеле, прозрачно-жёлтые капли жира медленно стекали и падали на угли.       Попивая подогретое вино, воины негромко беседовали между собой. Элрохир, задумавшись, поднял глаза к небу, и на ресницы тут же опустились ажурные снежинки. Глубоко вдохнув чистый морозный воздух, эльда выдохнул белое облачко. Неожиданно в лесной глуши раздались мелодичные звуки ― Линрос держал небольшую арфу. Ловко и быстро перебирая пальцами тонкие серебрённые струны, эльда звонким чистым голосом запел прекрасную песню. Она лилась из его уст, точно вода из родника ― так естественно, так легко, так звучно, что слушать его было истинным наслаждением. Уставшие путники радостно внимали изящным переливам и звонким нотам, легко слетающим со струн.       Песня повествовала о далёкой земле, о местах, где заливаются в зелёных рощах соловьи и благоухают дивные цветы, где весь край наполнен их лёгким и властным ароматом.       ― Чудесная песня для столь морозного вечера, Линрос, ― не скрывая улыбки, сказал Оренар.       ― Музыку называют мостом между звёздами и землёй, ― благодарно принимая похвалу, ответил эльда.       ― Не будем задерживаться в этом лесу больше, чем на одну ночь, ― закончив поздний ужин, сказал Хэлтинель. ― Завтра с рассветом отправимся в путь. Элердин, Гиллах, разверните палатку. Тауридил, Фериан, пополните запасы хвороста.       Когда Хэлтинель говорил ― его слушали. Воины незамедлительно приступили к поручениям.       ― Надо оставить дозорных, ― с напряжением вглядываясь в темноту леса, сказал Даэрлинд.       Хэлтинель внимательно посмотрел на него.       ― Меня беспокоит эта тишина, в ней я чувствую угрозу, ― встревоженный взгляд эльфа метался по окружающему лесу.       Хэлтинель повернулся в ту сторону, которая привлекала внимание Даэрлинда. Но там лишь гулял северный ветер, сбивая снег с замёрзших ветвей. Больше никакого движения и признаков жизни не было.       ― Я останусь в дозорных, Хэлтинель, ― сбрасывая возле огня принесённый с Ферианом хворост, сказал Элрохир.       Эльда ничего не ответил и перевёл взгляд на своего собеседника.       ― Я тоже останусь, ― бросил на ходу Даэрлинд, направляясь к своему жеребцу.       Вернувшись с оружием, он положил ладонь на плечо другу и, взглянув в его голубые глаза, сказал:       ― Ступай отдыхать, друг. Будь спокоен.       Двое воинов, негромко беседуя, ломали ветки и бросали их в костёр, и давно высохшее дерево снова оживало. Временами резкие порывы ветра разгоняли алые языки пламени. Поёжившись, Элрохир натянул перчатки и поднял капюшон. Даэрлинд невозмутимо точил изогнутый стальной клинок, и без того сверкавший. Простой, без вычурности и драгоценностей эфес был перетянут наискось тёмной и светлой кожей. Единственным украшением, кроме витиеватой гравировки по лезвию, был крупный гладкий опал в серебряном навершии.       Клинок, сделанный в кузницах древнего Дориата, обладал исключительной особенностью эльфийских клинков ― при приближении тёмных сил гравировка излучала яркое сияние. Меч Даэрлинда, закалённый заклинаниями древней магии Дориата, светился ярко-голубым с тёмно-фиолетовыми вспышками.       Лезвие меча, всегда идеально острое, не нуждалось в дополнительной заточке, но эльда медленными плавными движениями проводил точильным камнем по его краю. Элрохир понял скрытый смысл занятия воина. Клинок не в ножнах, и это говорит лишь о желании Даэрлинда быть предупреждённым о приближении врага. Внутреннее необъяснимое чувство опасности все ещё не желало его покидать.       За приятной беседой прошла большая часть ночи. Многовековая мудрость чувствовалась в речах Даэрлинда. Элрохир задавал ему множество вопросов, с жадностью слушал ответы, уточняя неясности, отмечая про себя остроумие и прямолинейность собеседника. Перетекая из одной темы в другую, беседа не могла не коснуться цели похода. Даэрлинд на некоторое время замолчал, колеблясь, тщательно подбирая слова.       ― Видишь ли, Элрохир. Я воин и верный подданный моего короля Трандуила. Не в моих правилах обсуждать или оспаривать приказы. Признаться честно, моё место в Лихолесье, на границах, у Эмин-Дуир. Вrannon Хэлтинель был непосредственным свидетелем и участником тех давних событий, сейчас он посланник от Лихолесья. Необходимости моего участия в этом походе не было. Но моему повелителю было угодно, чтобы я оказался среди вас, и вот я здесь.       Элрохира удивил ответ воина. Не произнося ни единого слова он смотрел на Даэрлинда в ожидании дальнейших объяснений, но они не последовали.       ― Мои слова неприятны тебе? ― невесело усмехаясь, спросил эльда.       ― Какой тебе нужен ответ? ― Элрохир не знал истинной причины недовольства Даэрлинда и не спешил его ни поддерживать, ни осуждать.       Мимолётный блеск холодной стали глаз исчез, воин звонко и громко рассмеялся.       ― Истинный сын своего отца! Никто бы не смог ответить лучше.       ― Не единожды от отца я слышал твоё имя. И всегда глубокое уважение и воинское восхищение чувствовалось в его речах.       Даэрлинд помолчал и продолжил своим обычным тоном, без раздражения или сарказма.       ― Элронд мудрый и дальновидный владыка. Под его внешней непоколебимостью, твёрдостью, куда уж там лукавить, в некоторых вопросах упрямством, скрыты тяжёлые решения и ответственность за свой народ, ― воин многозначно посмотрел на Элрохира. ― Но ничто не умаляет его качеств как друга, настоящего друга, на которого можно положиться в трудную минуту. Случись что, и ты точно знаешь ― он придёт.       Даэрлинд говорил чувственно, эмоционально, что не оставляло сомнений ― он делится личной историей, собственными воспоминаниями.       ― Ты в долгу перед отцом, ― утвердительно произнёс Элрохир.       ― Если ты вдруг окажешься на перепутье между выбором: поступить по совести и ослушаться приказа или выполнить его и всю жизнь жить с горечью… ― эльда запнулся, было видно, что слова даются ему трудно. Он резко отвернулся в сторону. ― Я не желаю тебе этого ощутить, Элрохир. Никогда!       Неожиданно лицо эльфа осветило голубовато-сиреневое сияние. Даэрлинд и Элрохир вскинули голову и с тревогой переглянулись. В следующее мгновенье они стояли в боевой стойке, напряжённо вглядываясь в темноту. Тишина, прерываемая редкими завываниями ветра, давила на уши. Снова пошёл снег.       Элрохир со стрелой наготове вслушивался в тишину. Оставленный за спиной, чтобы не слепил глаза, костёр вытянул длинную тень эльды, которая плавно колыхалась в такт языкам племени.       Тишина. Меч, всё ещё полыхающий голубовато-фиолетовым цветом, указывал на близкую опасность. Даэрлинд медленно повернул голову в сторону. Шатёр оставался открытым и уязвимым. Их друзья мирно отдыхают и не подозревают о надвигающейся буре. Сейчас они ― лёгкая добыча, необходимо их разбудить как можно быстрее.       ― Даэрлинд, осторожно! ― раздался отчаянный вопль Элрохира.       Стрела с зазубренным ядовитым наконечником рассекла воздух и глухо воткнулась в землю. Эльда в последнее мгновенье успел отклониться в сторону. Следом последовали ещё четыре стрелы. Две Даэрлинд успел рассечь в воздухе, одна вонзилась в ствол сосны, за которой укрывался эльф, последняя пролетела мимо.       Элрохир одну за другой пускал стрелы в темноту, наугад определяя лучников по направлению полёта их стрел. Попали ли они в цель, Элрохир не был уверен, но ответа не последовало. Воспользовавшись паузой, эльда кинулся к шатру.       Оказавшись внутри, Элрохир встретил бодрствующих воинов. Вооружившись, они были готовы в любую минуту отразить удар. Небольшие прорези в плотной ткани шатра открывали достаточный обзор окружающего леса. Гиллах, Тауридил и Оренар держали луки наготове. Белгар вопросительно посмотрел на вошедшего.       ― Они где-то рядом.       Коротко кивнув, Белгар дал знак остальным воинам, и, обнажив мечи, они вышли наружу. Трое лучников остались в палатке, надёжно прикрывая отряд с юго-запада.       От костра остались тлеющие угли, а сам воздух казался застывшим. Вокруг стоял кромешный мрак. Громкое заливистое ржание разорвало воздух.       ― Арадан! ― раздался возглас Фериана.       Жеребец заржал и забил копытами, когда перед ним невесть откуда на поляну выскочил огромный бурый варг. Его густая жёсткая шерсть стояла дыбом, всадник ― низкорослый морийский орк ― держал в руке кривой длинный ятаган. Воспользоваться им он не успел: скрытые от глаз лучники среагировали моментально ― короткий свистящий звук, и враг упал в холодный снег.       В это мгновенье со всех концов поляны на воинов кинулись орки. Отвратительный визг, рык, скрежет и клацанье клыков заполнили лес ― отряд состоял из не менее трёх десятков врагов. Стрелы засвистели над головами эльдар.       ― Гиллах, лучники! Отыщи лучников! ― сражаясь с рослым орком, кричал Оренар.       Эльда услышал зов своего товарища ― он и так видел, какую трудность несут вражеские стрелы, но быстро определить местонахождение вражеских стрелков не мог. Но вот очередная чёрная вестница смерти вылетела из тьмы, Гиллах, наложив на тетиву сразу две стрелы, выстрелил. В это мгновенье, сорвавшись с ветвей высокого дерева, сверху вниз промелькнула тёмная тень.       Вскорости все стрелы были истрачены, лучники, обнажив мечи, отправились на помощь друзьям. Вокруг стоянки снег стал красным, тела орков тёмными бесформенными пятнами покрывали поляну.       Воины сражались храбро и искусно, не оставляя врагу ни единого шанса. Во время битвы трое орков сумели отделиться и, вскочив на уцелевших варгов, бросились прочь.       ― Не дайте им уйти! ― в пылу схватки крикнул Хэлтинель. Элердин кинулся вслед за беглецами, но дорогу ему преградили два орка.       ― Не уйдут! ― вскочив на своего смоляного Рингилла и пуская его галопом, прокричал Даэрлинд.       С сияющим мечом наперевес, эльда мчался лесом вслед за орками. Тёмные всадники пускали стрелы, Даэрлинд ловко уворачивался. Он почти нагнал преследуемых, но неожиданно откуда-то сверху перед Рингиллом с треском упали сухие ветви, засыпав белой пылью глаза всадника. Испуганный жеребец заржал и стал на дыбы. Даэрлинд натянул поводья.       ― Dinen, nin meldir. Dinen*, ― поглаживая Рингилла по шее, мягко сказал эльда.       Орки успели скрыться, но далеко уйти они не могли. Тишина. Снова тишина. Деревья трещали от мороза, кроме них ― ничего. Орки рядом ― меч пылает неизменно. Даэрлинд не спеша тронулся вперёд. Всё безмолвствовало в прозрачно-белом пространстве. Но вот голубовато-сиреневое сияние вспыхнуло ярче, густой кустарник, покрытый сухими листьями, раздвинулся, и оттуда перед эльфом выскочил громадный тёмный варг. Противно зарычав, всадник варга кинулся на Даэрлинда. Схватка длилась недолго, но этого было достаточно, чтобы дать время уйти оставшимся двоим. Как ни было досадно, Даэрлинду пришлось это признать.       ― Его долго нет, ― вглядываясь сквозь предрассветную темноту в лес, обеспокоенно сказал Элрохир. ― Я пойду, отыщу его.       ― Нет, ― строго ответил Хэлтинель, вытирая от чёрной орочьей крови меч. ― Даэрлинд опытный воин, с ним всё хорошо.       ― А что вообще делает отряд из трёх дюжин орков недалеко от границ Имладриса? ― громко спросил Гиллах, собирая стрелы. Вопрос, заданный, казалось, всем, был адресован Элрохиру. ― Разве не работа стражников границ ― не допускать врага к долине?       ― Существует немало возможностей, к сожалению, избежать зорких глаз наших стражей. Они, скорее всего, спустились с Эттенмурса, хотя среди них были и орки из Мории, ― спокойно ответил принц.       ― Это не просто отряд орков, Гиллах, ― добавил Оренар, ― и не разведчики. А отряд, посланный с единственной целью ― уничтожать.       Воины замолкли, переглядываясь. Они мысленно делились догадками, вслух которые осмелился высказать Хэлтинель:       ― Не знаю как именно, но врагу стали известны наши планы.       ― Не могу с тобой не согласиться, друг, ― раздался голос Даэрлинда. Его грудь тяжело вздымалась, на лбу выступили капли пота, несколько тёмных прядей прилипли к виску. ― Двое, к сожалению, ушли. У третьего было это письмо.       Эльда на кончике кинжала протянул Хэлтинелю письмо. На рваном недублёном куске кожи тёмным орочьим языком значился приказ об уничтожении отряда, идущего в Линдон, и награда за их головы.       ― Мы им значительно испортили планы, ― указывая кивком на орков, сказал Линрос.       ― Собираемся в путь, ― Хэлтинэль, смяв в кулаке кусок кожи, бросил его в догорающий костёр. ― Нет теперь смысла скрываться, выезжаем на Великий Восточный тракт. Ровная дорога удружит нам больше, чем кочковатая степь. Остановимся в руинах Амон-Сул, ― уже в седле делился Хэлтинэль дальнейшими планами на дорогу.       ― Амон-Сул? Орки, сбежавшие этой ночью, уже успели оповестить другие отряды. А Заветерные холмы всегда считались их оплотом, как и сама разрушенная крепость. Не будет ли это беспечным? ― раздумывая над словами главы отряда, осторожно произнёс Белгар.       ― Дальше лишь Комариные топи. Место ничуть не лучше, ― отозвался Оренар.       ― Ни всадники, ни кони не выдержат несколько дней пути до леса Четвуд без отдыха. У нас нет выбора, ― закончил Даэрлин, направляя своего жеребца из леса в сторону Великого Тракта.

* * *

      Северный ветер, свиставший на открытой местности, пробирал до костей и слепил снегом глаза. Противная колючая крошка, начавшая идти с самого утра, без перерыва продолжалась до захода солнца.       Всадники мчались ровной белоснежной дорогой. Плащи хлопали на ветру, жеребцы выдыхали белые облака пара, которые тут же растворялись в морозном воздухе.       Амон-Сул встретил воинов пустотой и безмолвием. Элрохир решил осмотреть развалины башни. Это были действительно развалины ― кроме крепостной стены почти ничего не сохранилось. Здешние звуки не нравились Элрохиру. Ветер очень неприятно свистел в развалинах, наполовину уцелевшие помещения скрипели; под потолком большого чертога раздавалось эхо от каждого движения. Двор превратился в маленькую рощицу, где сплелись ветвями тонкие деревья, а мёртвые листья покрыл тонкий слой снега. Эльда поднялся на холм ― центр бывшего укрепления, откуда прекрасно были видны окрестности. Лунный свет озарял волнистую гряду холмов, покрытых белым ковром снега.       На месте конюшни тоже выросли деревья, из продырявленной крыши кухни качалась тонкостволая берёза. Но всё же эта постройка была разрушена менее остальных. Хэлтинель распорядился укрыть там от холода и резкого ветра коней. Взмыленные, уставшие, они требовали отдыха не меньше своих всадников.       Линрос поджаривал на костре ломтики ветчины, в котелке варилось с два десятка яиц. Оренар разлил всем подогретого вина. Элрохир взял предложенную чашу двумя руками, вдохнул аромат, выпил. В груди разливалось тепло.       Фериан присел у огня, вороша костёр палкой. Этим вечером он был очень настороженным. События раннего утра заставили всех быть готовыми в любое мгновенье столкнуться с врагом.       Элердин что-то рассказал Тауридилу, отчего эльда звонко рассмеялся и пересказал это Гиллаху, последний же, криво улыбнувшись, устремил взгляд на яркое пламя. Белгар кормил коней, привязав каждому по котомке с овсом. Даэрлинд стоял на оборонительном холме и вглядывался в серебристую равнину. Пришло время сна и покоя, но никто из воинов не сомкнул глаз.       Снова начался снегопад. Большие хлопья снега летали в холодном воздухе, бесшумно опускаясь на землю и притихших воинов.       ― Что скажешь, друг? ― за спиной Даэрлинда раздался голос Хэлтинеля.       ― Я не чувствую угрозы этой ночью, Хэлтинель. Но тьма в этих краях давно закрыла свет, слилась с землёй и стала незаметной для наших глаз, ― устало, не отрывая от равнины взгляда, ответил эльда.       ― Нам всем необходимо передохнуть.       ― Да. Выставим дозорных. Я распоряжусь.       ― Нет. Пусть воины отдыхают. И ты ступай. Этой ночью останусь я.       Мириады звёзд неслись по ночному небу. Среди пустыни темноты горел один-единственный оазис света.       Хэлтинель закрыл глаза и слушал окружающую Амон-Сул тишину. Внутреннее чувство подсказывало, что этой ночью враг не потревожит. И оно не подвело.       Утром кровавое на востоке небо разбрасывало по белоснежным равнинам яркие лучи, воспламеняло горизонт, освещая скачущих воинов огненными бликами и золотя снег на тонких ветвях одиноких деревьев.       Вскоре унылая местность сменилась мелкими рощицами, а затем ― густым кустарником. След, оттиснутый на снегу копытом, быстро темнел и наливался водой. Несколько раз жеребцы оступались и проваливались по колено в воду. Комариные топи.       Кустарник скоро совсем окончился. Перед друзьями стеной возвышался шуршащий камыш. Ветер гнул тонкие стебли из стороны в сторону, снег припустил сильнее. Тёмная полоска на горизонте совершенно не внушала оптимизма и говорила лишь о скором приближении настоящей снежной бури.       Никто не высказывал каких-либо предложений о дальнейшей дороге, все ждали Фериана и Элрохира. Они отправились разведывать местность, искать возможность обогнуть это шуршащее море с северо-восточной или юго-восточной стороны.       Всадники вернулись довольно быстро и оба принесли неутешительные новости ― камыш раскинулся далеко на юг и север, идти придётся через него.       Один за другим, след в след воины зашли в камыш. Необходимо было всё время идти прямо, но дорога была трудной. Потревоженные пушистые кисточки осыпали своё семя на землю, попутно проникая путникам в глаза. Из-под белой пелены торчали редкие кочки, всадникам пришлось спешиться и под уздцы вести своих жеребцов. Даже через снег ноги тонули в покрывавшем кочки буром мху, точно в мягком ковре.       Элрохир взглянул на небо. Среди кисточек камыша, что тихо качались над головой, выглядывал кусочек серых свинцовых туч. Из-за высокого и густого, как щётка, камыша нельзя было ничего разглядеть вокруг.       Бесконечными показались часы перехода сквозь Комариные топи. Однообразный окружающий вид и шуршащий шум наводил тоску. Эльфы шли долго, не зная времени суток.       Шелест камыша.       Он ёжился перед воинами, сжимал со всех сторон, догонял сзади, ловил корнями за ноги, колол и резал широкими зазубренными листьями. Жёлтые, гладкие, высокие стебли будто смеялись над эльфами, без остановки качая над их головами пушистыми кисточками. У всех возникла почти ненависть к этому безжизненному и бескрайнему шуршащему лесу. Камыш раздражал. Неожиданно Линрос выхватил меч и набросился на тонкие жёлтые стебли, он крушил его с яростью, как своего врага.       ― Линрос, перестань! ― строго крикнул Хэлтинель. ― Успокойтесь, мы скоро отсюда выйдем, осталось немного.       Но этот момент всё не наступал. А тем временем короткий зимний день угасал. Тёмно-синие сумерки прокрались среди камыша и обволокли темнотой всё вокруг. Факелы зажечь было невозможно, иначе сухие листья и стебли моментально вспыхнут. Временами Элрохиру казалось, что между стеблями камыша что-то мелькает. Он поделился замечанием с Хэлтинелем, тот приказал держать оружие наготове и быть внимательными.       Крупные хлопья снега подхватывал сильный поток воздуха и бросал из стороны в сторону. А стебли камыша всё обступали воинов вражеской ордой и шептались между собой.       ― Хэлтинель! ― Голос Элрохира прозвучал глухо, стена неприятельского камыша не пускала возглас далеко, забрала в себя, проглотила.       Даэрлинд остановил колонну и, оставив Рингилла, стремительно направился к Хэлтинелю, с жаром заговорив:       ― Нужно остановиться, Хэлтинель.       ― Где, Даэрлинд? ― хлопнув себя по ноге, возмутился эльда. И насмешливо добавил, обводя рукой окружающее их пространство. ― Тут?       ― Да. Мы не сможем выбраться отсюда засветло. Мы можем заблудиться.       ― Необходимо следить за ветром, он должен дуть в спину, ― уверенно ответил Хэлтинэль.       В это мгновенье оба воина глянули вверх. Кисточки качались то в одну, то в другую сторону. Сложно было решить, куда идти.       ― Боюсь, ты прав, мой друг. Останавливаемся.       К Даэрлинду подошёл Белгар и, получив новые распоряжения, отправился передать другим. Чем сильнее темнело, тем больше казалось, что шум камыша заглушал даже мысли. Ничего не было слышно, кроме однообразного шу-шу-шу… шу-шу-шу…       Воины продрогли и проголодались, лембас и холодный травяной напиток ― единственное, что они могли себе сейчас позволить. Вдруг в воздухе стал ощущаться запах дыма. Все разом встрепенулись и забеспокоились. Гиллах вскочил на своего жеребца и, балансируя во весь рост на седле, попытался рассмотреть, что случилось. Оглядевшись и посмотрев на небо, он заметил красные тучи, почувствовал тёплые порывы ветра, увидел неспокойно улетающих птиц. Камыш горел. Огненные волны обступали их маленький отряд со всех сторон, несли всему смерть.       Гиллах быстро спрыгнул и громко крикнул:       ― Камыш горит. Огонь ещё далеко, если быстро уйдём ― спасёмся.       Стало душно, тяжело, будто что-то гонится сзади и дышит в затылок, повисая на плечах.       ― По коням! ― скомандовал Хэлтинель. ― Вперёд!       Эльфы бросились сквозь темноту в неизвестность, подгоняемые огнём. Каждый уже слышал приближающийся треск огня, жуткое гудение, будто зверь-великан громил всё на своём пути. «Это ж верная смерть нагоняет нас», ― промелькнуло у каждого в мыслях.       Кони, чуя опасность, ощущая в воздухе дым, обеспокоенно мотали головами и храпели, всадники прилагали усилия, чтобы успокоить своих друзей, уменьшить страх перед наступающими волнами огненного моря... А оно наступало. Оно катилось за всадниками неустанно и непобедимо, золотом рассыпалось по пушистым кисточкам, с жадностью поглощало белые густые снежные хлопья, поджигало небо…       Над Комариными топями стоял едкий дым и яркое свечение. Среди жёлтого шуршащего моря скользили тени, немые и многочисленные; иногда красный огненный блик высвечивал во мраке сталь штыка, влажный конец стрелы или зазубренное лезвие тесака…       Воины мчались прочь от ненасытного красного зверя, но оказалось, что огонь нагнал их быстрее и наступал прямо на них.       ― Хэлтинель, это ловушка! Нам устроили ловушку! ― равняясь с ним, громко прокричал Элрохир.       Неожиданно стрелы засвистали среди тонких стеблей камыша. Врасплох застать эльфов удалось, но всё же они были всегда готовы отразить любые удары. Завязался бой, враг наступал и окружал со всех сторон. Их было слишком много, Хэлтинель, да и каждый воин, понимал, что сдержать натиск не удастся.       ― Уходим, ― прокричал Хэлтинэль, прорываясь вперёд, прорубая сквозь вражеское кольцо коридор для отступления.       Воины послушались своего предводителя ― один за другим уходили, прикрывая спины друг друга. Элердин был последним. Отражая удар длиннорукого орка, эльда открыл правый бок, и в этот момент вражеская стрела вонзилась в тело. Пошатнувшись, он всё же сумел усидеть в седле. Враг наступал, слабость, охватившая Элердина, не позволяла отражать всё новые и новые удары, его окружали.       Элрохир следовал за Оренаром, но странное, необъяснимое чувство заставило принца обернуться назад. Высокие стебли камыша плавно опускались, несмело закрывая уходящих воинов.       ― Элердин! ― резко натянув поводья и остановив Орикона, громко позвал Элрохир. Но никто не отозвался. Эльда, не раздумывая, повернул назад, он мчался во весь опор. Орикон выскочил на место, где, отдавая последние силы, сражался Элердин. Правый бок воина кровоточил, красные капли, стекая по доспехам, падали на небесно-голубую попону.       ― Элрохир, уходи! ― отчаянно кричал эльда, когда заметил своего принца и друга. ― Уходи…       Слова Элердина растворились в громком ржании его жеребца. Животное стало на дыбы, ослабевший всадник рухнул на землю, а через мгновенье рядом упал и его верный друг.       ― Леголин! ― испугано закричал эльда. Жеребец неподвижно лежал на земле, чёрная стрела торчала из его крупа ― он защитил хозяина ценой своей жизни. Стрела предназначалась Элердину.       Отражая удары орков и отбросив их на мгновенье, Элрохир бросился к своему другу, подхватив его на скаку одной рукой, перекинул через своего коня и во весь опор помчался прочь.       Задыхаясь от чёрного дыма и копоти, воины выскочили на небольшое круглое озерцо, тонкая кромка льда надломилась, и жеребцы с шумом вошли в холодную воду. Хэлтинель, с чёрным от орчьей крови мечом в руках, с тревогой рассматривал своих воинов.       ― Где Элрохир? ― громко спросил эльда. ― Где принц Элрохир?       ― Он следовал за мной, ― откликнулся Оренар.       ― Кого ещё нет? Оглянитесь.       ― Элердина, лорд Хэлтинель, ― направляя к нему коня, отозвался Фериан.       ― Я возвращаюсь. Даэрлинд, уведи остальных подальше, впереди уже виден Четвуд. Быстрее.       ― Мы будем ждать вас на его границе, ― пожимая плечо друга, ответил Даэрлинд. ― За мной!       Хэлтинель с закрытыми глазами вновь стоял среди шуршащего моря. Гул пожарища доносился со всех сторон, крики орков притихли. Среди окружающих звуков эльф пытался различить один-единственный ― стук копыт мчащегося Орикона. Он не услышал желаемого, но уловил кое-что другое. В ту сторону и направился Хэлтинель.       ― Элрохир, постой, ― тихо прошептал Элердин, облокотившись о его спину, ― я задерживаю тебя, орки могут напасть в любую минуту, тебе необходимо уходить. Со мной ты не сможешь этого сделать…       ― Мы выберемся вместе, ― твёрдо ответил Элрохир, рассеянным взглядом осматривая всё вокруг. Он должен был признать ― они заблудились. С каждой минутой Элердин слабел. Если не выбраться вовремя, это будет стоить жизни его друга.       ― Дай мне лук и стрелы. Я буду прикрывать нас сзади, ― протянув руку, негромко попросил Элердин.       Его ранение не позволяло в полной мере защищаться, но оставить друга без оружия Элрохир не мог. Наклонившись к уху жеребца, Элрохир ласково прошептал:       ― Tog emil, Orikon!*       Продвигаясь трусцой вперёд сквозь колыхающийся камыш, Элрохир всё время оборачивался из стороны в сторону. Чувство, что орки где-то рядом, не оставляло его. Едва он успел об этом подумать, как стрела со звоном вонзилась в заледенелую землю возле передних копыт Орикона. Жеребец испуганно заржал, всадник едва успел его успокоить, как три стрелы пронеслись над головой Элрохира.       Элердин смог убрать двух вражеских лучников, но, натягивая тетиву для третьего выстрела, его рука дрогнула. Он промахнулся и едва ничком не повалился наземь. Элрохир успел ухватить его за плащ.       ― Элрохир, осторожно! ― неожиданно раздался вскрик Хэлтинеля. Эльда мчался во весь опор, занеся далеко назад руку, а потом, резко взмахнув, метнул кинжал.       Элрохир резко пригнулся, смертоносно острое лезвие пролетело над ним и вонзилось в голову громадного безобразного орка, что так и рухнул замертво с занесённым копьём в руке.       ― За мной, Элрохир, ― отбивая атаку, крикнул эльда.       Спустя немного времени, двое жеребцов мчались по белой равнине, оставляя за спинами горящее шуршащее море, столбы дыма и копоть.       ― Они едут! ― воскликнул Тауридил.       ― Всадников только двое, ― вглядываясь вдаль, тихо, будто сам себе, сказал Гиллах.       Даэрлин, досадливо поджав губы, наблюдал за их приближением.       ― Скорее, помогите, ― соскакивая на ходу, прокричал подъехавший к воинам Элрохир.       Элердина осторожно сняли с Орикона и уложили на расстеленные плащи.       ― Хэлтинель, мы не поможем Элердину тут. Ему необходимо лечение, тепло и постель, ― встревоженно сказал Белгар после осмотра раненого.       Даэрлинд развернул карту и, указывая на маленький городок, сказал:       ― Здесь недалеко селение эдайн ― Бри. Там мы можем остановиться ненадолго.       ― Хорошо, едем.       Воины пустились в путь. Уставшие, вымотанные и опечаленные ранением товарища, они мчались в поселение людей, дабы их друг до срока не отправился в чертоги валара Мандоса.