Глава 7
16 февраля 2015 г., 21:50
Вдали, со стороны моря, на мысах и вершинах прибрежных скал горели огоньки; последние ночные звёзды погасли, кроме тех двух, что лежали прямо по курсу. Наконец они достигли цели путешествия – города Форлонда. Когда-то одного из самых цветущих на Западе Эриадора, а ныне лишённого былой силы и красоты.
Оказалось, что из всего отряда только Линрос, самый молодой эльда, никогда не видел открытых водных просторов, не слышал печальных криков чаек и глухого шума волн. Подобное открытие восхитило его, взбудоражило душу, зажгло огонёк в сердце, он неустанно целыми днями находился на палубе, и никакие холодные ветра не были для него преградой. Хэлтинель и Даэрлинд со сдержанной улыбкой наблюдали за его воодушевлённым метаниями.
К началу третьего дня в тишине светлого утра перед друзьями на склоне сбегающей к водной глади долины предстал Форлонд, безмятежно греющийся в лучах яркого солнца.
Просторный дом фермы стоял во дворе, засаженном яблонями и окружённом рядом дубов, круглый год борющихся с резкими морскими ветрами. Эту ферму Кирдан заранее нанял на время пребывания отряда в Форлонде. Хозяин фермы был уважаемым человеком, который торговал с Митлондом.
После отдыха с дороги, воинов позвали на кухню, где в их честь у высокого очага был накрыт стол и румянились на вертеле жирные цыплята, сок с которых стекал в стеклянное блюдечко.
― Благодарим, Радомир, за радушный приём, ― за чашкой горячего напитка искренне благодарил Хэлтинель.
― Не за что, господа! Лорд Новэ всегда благосклонно относился ко мне, я рад, что могу отблагодарить его подобным образом. Если позволите, лорд Хэлтинель, я бы хотел вам кое-что сказать, точнее, предупредить… ― мужчина явно нервничал и не знал, как подобрать слова. ― Мне, совершенно случайно, поверьте, стали известны ваши планы… цель... Так вот, ― наконец собрался Радомир, слегка повысив голос, ― в леса и в горы вам одним идти не следует. Всё чаще люди пропадают в лесах или калечатся, падая в расщелины. Окрестности очень изменились, господа. В лесах земля буквально уходит из-под ног, проваливаясь и открывая то ли выработки, то ли подземные хода...
Воины заметили, что даже от одних воспоминаний в глазах и в голосе мужчины появился страх перед неестественным, неизвестным ― тем, что нарушило спокойный, тихий уклад жизни Форлонда. Воины едва заметно переглянулись. Хэлтинель думал, негромко постукивая по столу длинными пальцами.
― Тогда нам нужен проводник, ― наконец ответил эльда чистым сильным голосом.
― Ох, вряд ли Вы найдёте кого-то, кто пойдёт с вами, ― отозвалась Дамира, жена хозяина.
― Да, вряд ли. Люди боятся…
― Папа, а Ведан? ― внезапно за спинами друзей раздался звонкий девичий голос.
Все разом посмотрели на юную рыжеволосую девушку, тихо доселе стоящую в проёме комнаты.
― Да! Он может согласиться! ― спохватился мужчина, улыбаясь дочери.
― Как его найти?
― Он кузнец. Найти его не составит труда. Завтра пойдём в город вместе.
От фермы до города не больше получаса ходьбы. Город, несмотря ни на что, жил своей шумной жизнью. Вымощенные булыжником улицы, широкие и прямые, не давали незнакомцам заблудиться. Дома белые, с крутыми крышами с тёмно-красной черепицей и побеленными дымоходами, откуда тонкой стрункой выходит сизый дым. Широкая ступенчатая улица под названием Крепостная вела от Старого города в новые кварталы с двухэтажными домами и недавно построенной пристанью, куда только вчера прибыли друзья.
Кузницу найти было нетрудно, она пряталась под заснеженными деревьями. В ней было темно, только красное пламя огромного горна яркими отблесками ложилось на фигуры пяти кузнецов с обнажёнными руками, оглушительно стучавших по наковальням. Они стояли в этих отсветах, точно балроги, устремив взгляды на раскалённое железо, терзаемое их молотами, вместе с которыми взлетали и опускались искры.
Радомир провёл друзей в самый конец помещения, где у наковальни стоял высокий, широкоплечий мужчина, большим молотом нанося удары по докрасна разогретому железу. Из-за стоящего в кузнице гула мужчина не сразу заметил, что к нему пришли.
― Ведан, дружище. Как поживаешь? ― улыбаясь, учтиво поинтересовался Радомир.
Ведан обвёл хватким взглядом из-под кустистых бровей Хэлтинеля, Даэрлинда и Элрохира, тихо стоящих за спиной Радомира.
― Что нужно? ― хрипловатым голосом не слишком дружелюбно поинтересовался кузнец.
― Нужно, кхм… ― запнулся мужчина, явно не зная с чего начать, ― разреши представить тебе светлых лордов, они приехали издалека…
― Что нужно? ― повысив голос, мужчина повторил свой вопрос.
― Ведан, я Хэлтинель, это мои друзья, ― эльда указал рукой на своих воинов, ― Даэрлинд и Элрохир. У нас есть к тебе дело. Где это можно обсудить? В тишине.
Ведан был явно удивлён: он не мог понять, какие дела у него могут быть с эльфами, к тому же явно чужестранцами.
― Следуйте за мной.
Мужчина оставил свою работу и провёл компанию в небольшое подсобное строение, примыкающее к кузнице. Опустившись за широкий стол, Ведан жестом пригласил сесть и их.
― Что нужно? ― снова спросил он.
― Нам сказали, что ты храбрый человек и тебе не страшны ни лес, ни Эред Луин. Мы хотим предложить тебе быть нашим проводником, ― произнёс Хэлтинэль и выжидающе посмотрел на Ведана, но мужчина молчал.
― Мы заплатим золотом, ― добавил Даэрлинд, считая, что из-за этого кузнец не отвечает.
― Хм, золото… ― тяжело вздохнул Ведан. ― Дело не в плате, а в безуспешности. Я подозреваю, почему вы хотите отправиться в лес и в горы. Вы воины, это видно сразу невооружённым глазом. ― Мужчина кивнул на меч Элрохира: ― Великолепное оружие. Таким врагов крушить, а не в ножнах носить. Сколько вас?
― Девятеро, ― после паузы ответил Элрохир.
― Девятеро?! Вас горстка! ― возмутился кузнец. ― Как же вы…
― Это наше дело, адан. Твоё же дать ответ ― да или нет, ― с железной ноткой в голосе сказал Хэлтинель.
Мужчина стиснул челюсти, отчего на щеках заиграли желваки. Глубоко вздохнув, он наконец ответил:
― Какой мне от этого прок, если мои дети останутся сиротами? Вот мой ответ, эльф. А теперь уходите.
Ведан положил локти на стол, подпёр голову руками и застыл в этой позе, отдавшись печальным думам. Хэлтинель встал, коротко кивнул Ведану и вышел с воинами вон. Радомир попросил подождать его около кузницы. Вскоре мужчина вышел с опущенными глазами и рассеянным взглядом.
― Что-то случилось? ― спросил Элрохир.
― У него с женой беда. Вот уже вторую неделю как слегла. Доктор приходил, сказал, что болезнь серьёзная. Недолго осталось… Хорошая женщина, жалко…
Хэлтинель задумчиво посмотрел на тёмные двери кузницы, а затем перевёл взгляд на друзей. Даэрлинд медленно кивнул, Элрохир тоже дал своё молчаливое согласие.
Радомир с изумлением наблюдал за этим бессловесным разговором и уважительно ждал.
― Пойдёмте в трактир, там можно встретить охотников. Возможно, кто-то и согласится.
― Нет, Радомир. Идём обратно на ферму, ― ответил Даэрлинд.
Мужчина пожал плечами и двинулся за эльфами.
* * *
― Фериан, какие лекарства вы приобрели в Бри? ― едва переступив порог дома, спросил Хэлтинель. Эльда выставил перед командиром всё, что было. Тот взял одну настойку, пару мешочков с сушёными травами и снова скрылся за дверью вместе с хозяином и воинами. ― Ведан, открой! Ведан! ― Радомир стучал кулаком в высокую, выкрашенную в синий цвет дверь. Дверь со скрипом отворилась, на пороге в наскоро накинутой куртке появился мужчина. ― Чего вы опять хотите? ― хмуро, недобро сощурив глаза, спросил Ведан. ― Мы хотим помочь! ― мирно произнёс Элрохир. ― Папа, кто там пришёл? ― раздался тонкий детский голосок. Из-за спины кузнеца выглянула девочка лет десяти. ― Илида, иди в дом. А вы уходите, ― Ведан начал закрывать дверь. Радомир стремительно подошёл и вставил в щель ногу. ― Да что с тобой такое? Тебе бы впору радоваться любому шансу, а ты? ― разгневанно прошипел Радомир. Ведан, понурив голову, молчал, а мужчина продолжил: ― Это же эльфы! Им в искусстве врачевания доступно больше, чем людям! ― И все-таки… это правда? ― с надеждой спросил Ведан. ― Да, ― ответил Даэрлинд. ― Проходите, ― посторонился хозяин, пропуская гостей в дом. Внутри оказалось довольно мило. Скромно, но уютно. Во всем чувствовалась женская рука. Из просторной столовой вели три двери, одна из них была зашторена тканью вишнёвого цвета, через которую были видны яркие блики горящего очага. ― Вам что-нибудь нужно? ― спокойно спросил Ведан. ― Вскипяти воды, ― скидывая плащ на высокую спинку стула, ответил Хэлтинель. ― Где твоя жена? Мужчина жестом указал на комнату с зашторенным входом. Оттуда навстречу эльфам выбежал мальчишка лет четырёх-пяти. Его большие карие глаза были красными и полны невыплаканных слёз, под носом блестела влага. Он испуганно посмотрел на незнакомцев, кидая на отца изумлённые взгляды. ― Папа, прости. Я не уследила. Он опять прошмыгнул к маме, ― спохватилась Илида, подбегая увести малыша, но Элрохир остановил её. Улыбнувшись, он присел на корточки и, притянув к себе малыша, вытер уже сбегающие слёзы. ― Не плачь. Как твоё имя? ― Вилен, ― дрожащим голоском ответил мальчик. ― Твоя мама там? Проведи нас к ней… ― Папа говорит, что мама просто устала и отдыхает, ― Вилен неожиданно кинулся к Элрохиру, обнял ручками за шею и прислонился щекой к мягким шелковистым волосам эльды. Мальчик повторял слова отца, как заученные строки книги, но едва ли он им верил. ― Мы дадим твоей маме вкусный отвар, после которого она почувствует себя бодрой и отдохнувшей. ― Элрохир немного отстранил мальчика, чтобы заглянуть ему в глаза. Искорки радости зажглись в их потухшей глубине. Губы Вилена дрогнули, и спустя мгновенье широкая улыбка украсила милое детское лицо, вырисовывая на щечках ямочки. Хэлтинель зашёл в комнату к больной. Перед ним предстала совершенно не весёлая картина. На широкой кровати, в свете ослепительно пылающего камина лежала красивая молодая женщина-адан. Она была бледна как мел. Её светлые волосы разметались по подушке, несколько прядей прилипло к мокрому от пота лбу. Сердце воина сжалось от сострадания, и в то же время в нём нарастало возмущение против природы. Безрассудной, жестокой, отвратительной и неразборчивой в разрушении прекрасного. Эльда присел на край кровати, взял в руки её тонкую горячую ладонь и закрыл глаза, потом дотронулся до её головы. Зашли Ведан и Даэрлинд ― он принёс отвар из ацеласа, пижмы и вербены. ― Как её имя? ― обернувшись через плечо, спросил Хэлтинель. ― Цили... Цилена, ― нежно, вкладывая тепло в каждую букву имени любимой, ответил Ведан. ― Выйдите, ― негромко сказал эльда, переливая зеленовато-жёлтый отвар в глиняную пиалу. Они послушно вышли. Даэрлинд пошёл к Элрохиру, что сидел в широком кресле у окна с Виленом на коленях. Эльда что-то задорно рассказывал своему новому маленькому другу. Мальчик с замиранием слушал, временами восхищённо распахивая глаза, улыбался. Даэрлинд невольно залюбовался ими, вспоминая, как, казалось, недавно сам в Имладрисе сидел на верхней галерее с сыновьями Элронда. Маленькие сероглазые озорники, перебивая друг друга, щебетали, пытаясь задать вопрос раньше другого. Но, к сожалению, Элрохир не мог этого помнить, он был ещё слишком мал, а Даэрлинд не считал нужным напоминать такую безделицу. Радомир безмолвно сидел в кресле возле камина. Ведан ходил взад и вперёд по комнате. Садился. Опять вставал. Подходил к окну, потом снова к столу. В конце концов, сел на стул и, устало откинувшись на спинку, вытянул под столом длинные ноги. Илида управлялась на кухне: она повесила над огнём котёл, чтобы сварить ужин, но постоянно замирала, прислушивалась к неясным звукам, долетавшим до неё сквозь открытую дверь кухни. Голос Хэлтинеля утих, половиной отвара ему удалось напоить женщину. Тёплой, мягкой ладонью он провел по её лбу и щекам ― жара больше не было. Он запомнил, очень ясно запомнил до конца своей долгой жизни, как к нему медленно повернулось бледное лицо Цили, и что на этом прелестном лице в одно мгновение отразились, сменяя друг друга, недоумение, испуг, тревога и нежная сияющая улыбка благодарности. Когда эльда вышел в гостиную, Ведан сидел за столом, скрестив руки и положив на них голову, но при появлении эльфа встрепенулся, вскочил и направился к Хэлтинелю. ― Ты можешь к ней зайти. Поспеши, пока она не заснула, ― негромко ответил эльда на безмолвный вопрос Ведана. Судорожно вздохнув, мужчина кинулся к любимой. За приоткрытой шторкой Хэлтинель видел, как мужчина упал на колени перед кроватью и нежно, и в то же время жадно, покрывал запястье любимой поцелуями. Цили же с лёгкой, усталой улыбкой медленно гладила его по смольным кудрям. ― Останетесь на ужин! ― быстрым движением вытирая влагу с лица, предложил Ведан, когда вышел к эльфам и Радомиру в гостиную. Не дождавшись ответа, продолжил: ― Илида по рецепту Цили приготовила замечательное рагу. За столом никто не требовал от Ведана ответа ― и намека не было об утреннем разговоре. Когда стемнело, Илида принесла свечу в стеклянном шаре, освещавшую стол слабым мерцающим светом. Ужин прошёл в дружеской и домашней атмосфере. Снег, начавшийся на закате, к вечеру повалил так густо, что луны не было видно за белой пеленой. Белые мелькающие хлопья всё падали и падали на землю; они стёрли очертания предметов, опушили всё льдистым мхом. В великом безмолвии затихшего города, погребенного под покровом темноты, слышался лишь зыбкий, неясный, неизъяснимый шелест падающего снега. Это было скорее ощущение звука, чем самый звук ― лёгкий шорох белых звёздочек, которые, казалось, заполняли всё пространство, окутывали мир. Эльфы и Радомир из тёплого и уютного дома кузнеца вышли в белое царство. Редкие прохожие спешили быстрее добраться в нужное место, укрыться за надёжными стенами. Но друзья никуда не спешили, было приятно пройти сквозь эту белую пелену. К тому же вдоль улиц в чёрных тяжёлых фонарях, развешенных на столбах, горело масло. Добравшись до фермы по едва заметной дороге, воины и Радомир были запорошены снегом и походили на белые статуи. Уставшие, но довольные, они легли отдыхать с мыслью, что лучше этот день пройти не мог. На следующий день за два часа до полудня на ферму пришёл Ведан. Улыбка, сияющая на его лице, говорила сама за себя, но Хэлтинель всё же спросил: ― Как себя чувствует Цилена? ― Уже намного лучше! Здоровый румянец, сегодня поела и не кашляет почти. ― Ты даёшь мой отвар? ― Да. Я… ― мужчина запнулся, нахмурил брови, будто сосредотачиваясь и что-то вспоминая. ― Я пришёл дать своё согласие. Буду вашим проводником. Я в таком долгу перед вами ― ничем не искупишь! Но если смогу отдать долг подобным образом ― я согласен! Здешний лес и западную сторону Синих гор знаю достаточно хорошо. До того, как Илида родилась, я был лесничим. ― Десять лет, Ведан! Это срок. Говорят, что здешние леса и горы уже не такие, как были, ― подумав, сказал Тауридил. ― Согласен. Но и в течение этих десяти лет я охотился там и знаю некоторые скрытые тропы и удобные ходы в горы. ― Ведан, мы с благодарностью примем твои услуги. Стоит обсудить цену… ― Вы меня обидеть решили?! Я с вас и монеты не возьму! Если хотите кому-то заплатить, ищите другого проводника! ― рассерженно воскликнул мужчина. ― Ну-ну, Ведан! Прости, не желали обидеть! ― Элрохир, смеясь, поднял руки, пытаясь успокоить не на шутку разгневанного Ведана. ― Когда выдвигаемся? ― спросил Линрос, стоящий поодаль с кружкой в руках. ― Я предлагаю дня через три-четыре. Необходимо приготовить кое-что в дорогу. Да и Цили ещё слаба, я хотел бы побыть с ней, пока ей не станет лучше. ― Хорошо, Ведан. Через четыре дня ждём тебя на рассвете у ворот, ― произнёс Хэлтинель, пожимая руку мужчине. Следующие четыре дня делать было нечего, кроме как готовиться к предстоящему походу в леса и горы Линдона. Элрохир решил прогуляться по здешним землям, осмотреть местность. Он отправился один, никто не разделил с ним подобный энтузиазм. ― Засиделся тут, дружок? ― поглаживая и нежно похлопывая Орикона по шее, улыбаясь, спросил хозяин. Конь тихонько всхрапывал, пританцовывая на месте. ― Сейчас прогуляемся, ― открывая стойло, весело пообещал эльда. Он выехал за ворота и потянул носом морозный чистый воздух, огляделся кругом: ночная вьюга улеглась, снега лежали белые и важные, небо ― высокое и чистое ― сулило хорошую погоду этим днём, но чувствовались сильные порывы ветра. Элрохир не знал куда отправиться, он остановил Орикона на распутье дорог: одна вела на побережье, другая ― к древнему замку Форлонда. Тут внимание эльды привлекла чёрная точка. На одной из облетевших ветвей каштана, над самой дорогой, сидел нахохлившейся от холода ворон. При виде эльфа он распустил крылья и заорал. Элрохир громко свистнул, и птица, сорвавшись с криком, улетела в сторону замка. ― Спасибо за совет, ― направляя Орикона вслед улетающей птице, улыбаясь, поблагодарил эльда. Замок был врезан в скалу и представлял собой огромное, монументальное строение. Пять высоких башен, увенчанных железом. Виднелись просторные палаты с высоким потолком, залы с множеством окон, крытые переходы, казармы, амбары, подсобные склады. Зубчатые массивные стены из тёмно-серого камня, который выглядел ещё темнее из-за яркого контраста со снегом. Элрохир смог подняться на верхнюю площадку самой высокой башни. Перед ним предстало великолепное зрелище ― Форлонд был как на ладони. Внизу лежала под снегом земля, покрытая мертвенно-белой плотной пеленой, конца которой не было видно на плоской равнине до серой полоски леса на северо-востоке и едва заметных пиков Эред Луин. На юге чернели воды залива Лун; они бушевали, катили волны, словно собираясь наброситься и растерзать умиротворённое, бледное побережье. Ветер нагнал серых низких туч, которые плотным покрывалом укутали ещё с утра чистое голубое небо. После Элрохир неспешным шагом направил жеребца на побережье. Они продвигались вдоль берега ― высокого, отвесного, как стена, ― где выступы скал круто спускались к воде. Поодаль виднелся пологий склон и, удерживая Орикона за поводья, воин спустился на побережье. Ветер без устали гнал воды залива, терзал весь изъеденный берег, кое-где поросший жёлтой безжизненной травой. Полосы белесоватой пены цеплялись за чёрные выступы гигантских валунов, то тут, то там прорезающих волны. Ветер и день, и ночь свистал в их расщелинах, создавая поистине жуткие звуки. Местные жители уверяли, что это древние морские чудовища, которые вышли на землю. Рассматривая их и вспоминая местные предания, Элрохиру на мгновенье показалось, что они вот-вот оживут и двинутся обратно в водяные просторы медленной, тяжёлой поступью. «Почему же меня так тянуло сюда? ― размышлял Элрохир. ― На эту землю, чужую и незнакомую мне? На землю, где мой отец однажды нашёл дом. Он говорил, что в Линдоне его одолевало такое чувство, будто он находился на родине своей души. А может в теперешнем состоянии, когда этой земле угрожает опасность, мне просто необходимо было быть здесь? И не мной это было решено? Может быть здесь, среди равнин, лесов и гор, видевших рождение и процветание великого народа и их правителей, вдруг в наших душах забьётся живительный источник, целебная сила, которая очистит Линдон от тьмы навсегда? Это наше призвание. Нас, девятерых». Элрохир раздраженно потёр лоб и посмотрел на бесконечную водную гладь. Сейчас зима, дни коротки, вечерние сумерки наступали рано. Солнце катилось за горизонт, но небо все ещё пламенело. Вздымающиеся, точно горы, бушующие волны покрывали кровавые блики. Отблески заката рдели на лице Элрохира, в больших тёмных глазах Орикона, на прибрежных скалах и высоких железных крышах замка. Но постепенно небесный пожар угасал, и ночь неспешно простирала над землёй свои тени. Принц повернул жеребца назад к ферме. Ветер усилился, эльда продрог, да и Орикона временами пробирала дрожь. Взобравшись снова на равнину, Элрохир окинул взглядом покинутое побережье, водные просторы и потемневшие небеса, где слабо проступали первые звёзды ― далёкие, еще не успевшие разгореться.
