Новое о старом

      Был предутренний час, дышащий свежестью, морозом, час глубокого сна, тишины, покоя. Стих ветер и все шорохи ночи. Только где-то вдалеке заливисто лаяли собаки. Небо посерело, снег посветлел, заискрился, засверкал, и восток начал розоветь. Перед воинами и Веданом раскинулась широкая, словно море, белая равнина, усеянная большими деревьями ― остатками некогда пышных лесов, покрывавших землю от Эред Луин до Форлонда. Белые дороги перерезали обширное пространство, кое-где виднелись замёрзшие пруды. Толстый слой льда отражал утренние солнечные лучи, вольные ветра разметали белый снег по гладкой поверхности к берегам. В лёгкой синеватой дымке едва вырисовывался далёкий лес. До него было не больше тридцати километров, и это расстояние отряд преодолел ближе к полудню.       Путники зашли под высокий хрустальный полог леса; невесомые хлопья, срываясь с веток, с тихим шорохом медленно опадали на глубокие сугробы. Было холодно, мороз пощипывал глаза, нос и уши. Но воинам в тёплых плащах и Ведану в бараньей шубе было тепло. Солнце ярко и весело светило в голубом небе, хоть совсем и не грело.       ― Эх, как было бы хорошо поохотиться этим свежим зимним днём, ― потянув носом, улыбаясь, заметил Белгар.       ― Может на обратном пути, ― удовлетворённо кивнув, ответил Хэлтинель.       ― Мы можем переночевать эту ночь в лесу, а завтра вернуться в Форлонд, ― предложил Элрохир.       ― Не будем спешить загадывать. Посмотрим, ― задумчиво протянул командир отряда.       Элрохир кинул на Хэлтинеля удивлённый взгляд. Он понимал, что эльда не может знать всего, что ждёт их в том месте, где века назад в глубокой тёмной пещере скрылось неуязвимое чудовище. Дорогу туда Хэлтинель мог найти с закрытыми глазами ― ноги сами несли в то место, никакой проводник и не нужен, ― но предостережения Радомира, и правда, были нелишни. Снег прикрыл тонким слоем упавшие в узкое, но глубокое ущелье ветки. Даэрлинд запоздало заметил эту ловушку природы: Рингилл тонко заржал, когда переднее и заднее копыта правой ноги соскользнули и едва не провалились в пропасть. Всадник вовремя натянул поводья, и после этого случая воины ехали колонной след в след.       Было так тихо, как только бывает в лесу зимою в безветренный день. Налипшие на ветвях пышные комья снега давили их книзу, придавая деревьям чудесный, праздничный и холодный вид. Но временами с вершины срывалась тоненькая веточка, и чрезвычайно ясно слышалось, как она, падая, с лёгким треском задевала другие ветви. Снег розовел на солнце и синел в тени. Всадниками завладело очарование этого торжественного холодного безмолвия, каждый, казалось, чувствовал, как время медленно и бесшумно проходит мимо них.       День понемногу угасал, длинные тени уже прокрались сквозь высокие могучие стволы, зацепили ветви и спрятались за заснеженными кустами. Необходимо было принять решение: останавливаться ли отряду под сенью и защитой леса или же, пока совсем не стемнело, подняться в горы и отыскать пещеру.       ― Пещеры редко когда бесхозны, а особенно сейчас, когда мы знаем, что облюбовавший эти горы враг где-то близок, ― отзывался о предложении Тауридил, и все были с ним согласны.       Когда солнце уже полностью село, путники сидели у костра. Беспечность, которую они себе позволили с разжиганием огня, была оправдана ― стоял лютый мороз. Согреться и выпить чего-нибудь горячего было просто необходимо. К тому же, костёр разожгли за каменным уступом, тем самым не давая возможность оркам увидеть этот крохотный маячок. Выставленные дозорные попеременно охраняли сон и покой своих друзей, внимательно прислушиваясь к звукам ночного зимнего леса.       Рассвет не заставил себя ждать. Чистое, нежное небо разбрасывало первые яркие лучи нового дня по сонной земле. Этот день важен, он на многое откроет глаза, а если суждено, то и положит конец тому страху, который опутал Линдон, как липкая паутина.       Буйное нагромождение гор было разделено узкими ущельями, по которым неслись стремительные потоки; кругом только громадные гранитные валы и гигантские волнообразные складки гор, покрытые одинокими низкорослыми соснами. Путники вереницей спустились в узкую небольшую долину. За ней находился ещё один перевал, откуда воины попадут к той пещере, которую Элронд и Хэлтинель беспечно оставили много лет назад.       Крутые склоны гор с покрытыми слепящим снегом гребнями, усеянные обломками скал и высокими тонкими деревьями, сжимали, как две мрачные стены, сумрачную ложбину. По тропинкам, проторенным дикими горными козлами, Ведан провёл эльфов к перевалу, который здорово занесло снегом. Временами жеребцы грузли в снегу до самого крупа, и в такие моменты казалось, что цель их путешествия может погибнуть, замёрзнуть, исчезнуть в этом белом море. Но всадники, подбадривая своих четвероногих верных друзей, неутомимо продвигались вперёд. Чем дальше они ехали, тем теснее смыкались утёсы с обеих сторон. Кристально чистая лента ручья, неутомимо сопровождавшая всадников по всему пути, привела их к истоку. Каменные берега обросли льдинками, но под тонкой коркой ещё журчала вода.       На другой стороне перевала снега было меньше; высокие горы задерживали беспокойные снежные бури, давая возможность склонам освободиться от белой холодной крошки. Но каждый год, почти в одно и то же время, холодные порывистые ветра с севера приносили многодневные снежные вихри и метели. Завывая, снежные потоки кидались из стороны в сторону, играли большими хлопьями, пурга беспощадно заметала весь мир, с каждым днём всё гуще и гуще становилась снежная пелена, и ничего нельзя было разглядеть даже на метр впереди. Ведан предупредил Хэлтинеля об этих, уже ставших традицией, капризах природы.       ― Ждать этих метелей стоит не раньше, чем через неделю, ― закончил Ведан, но тут же добавил: ― Но никто точно предугадать их появление не может.       Хэлтинель, дослушав, молчаливо кивнул и направил своего Остилиана дальше вперёд по тропе. Она вились над обрывистым ущельем, откуда доносился беспрерывный шум ― глухой и глубокий голос хрустального потока. За очередным поворотом горы расступились, открывая заснеженный лес и синее небо.       Воины один за другим осторожно спускались по пологому склону к основанию гор, всё чаще и чаще на снегу попадались отпечатки сапог орков и огромные, с глубокими следами когтей, оттиски лап варгов. И чем ниже по склону, тем больше их становилось, снег у подножия гор превратился в плотно утоптанную массу. Ко входу пещеры тянулись красные полосы ― нечто, истекающее кровью, не так давно было затянуто в бездонную черноту туннеля горы.       Ведан раздал каждому пылающие факелы. Оставлять жеребцов в том месте, где врагам нет числа, воины не желали; животные упирались, фыркали, обеспокоенно мотали головой, и немало усилий было приложено, чтобы их успокоить. Проход был достаточно широк, чтобы пройти сразу двоим всадникам и жеребцам. Высокий, грубо высеченный потолок покрывали копоть и лоскуты запылённой паутины. Продвигаясь вперёд, приходилось не забывать смотреть под ноги; частенько попадались брошенные предметы: сломанный шлем, древко копья, обглоданный череп давно убиенного животного. Чем глубже воины и Ведан заходили вовнутрь горы, тем сильнее невидимые силки потрясения и тревоги сжимались вокруг них. Вскоре перед ними предстала леденящая душу картина: весь небольшой коридор до очередного поворота, с самого низа до высокого потолка, был обвешан частями скелетов. Среди них можно было признать и человеческие. С многих костей свисали гниющие зеленовато-жёлтые куски, а кишащую червями, издающую отвратительный запах массу когда-то можно было принять за плоть. Эльфы и Ведан поёжились. От запаха тошнило и слезились глаза, жеребцы мотали головой и раздували ноздри, чуя смерть, воины поспешили скорее пройти ужасное место. Блики факелов играли на стенах, тени двигались и шевелились, мерцающий свет прикасался к висевшим черепам, заглядывал в пустые тёмные глазницы, которые, будто со страхом и опасением, провожали нежданных гостей.       Следующий коридор встретил их разветвлением ходов, одинаково мрачных, зловещих, тёмных и пустых. Последнее особенно удивляло. Всё чаще и чаще Хэлтинеля и его воинов беспокоили подозрения, некое внутреннее чувство не давало покоя. Почему так тихо и пусто? Но меч Даэрлинда блистал холодной сталью и не более. Создавалось впечатление полной необитаемости этой пещеры, будто всё вокруг ― дешёвый бессмысленный маскарад, созданный исключительно для них, десятерых, для глупцов, решивших, что смогут одолеть армию. С ними играют, водят вокруг пальца, пользуясь преимуществами этого подземного города.       Хэлтинель кивком головы указал на туннель справа, отряд послушно повиновался. Выбранный проход был втрое шире, чем все предыдущие, через которые воинам пришлось пройти. Вырытый и наспех укреплённый грубо обтёсанными стволами деревьев, туннель мало чем походил на конструкцию, которой собирались долго пользоваться. Порой верхние потолочные балки были повалены, возле кучи досок, земли и снега воины замечали человеческий сапог, охотничью сумку или часть одежды.       ― Думаю, одного из этих бедняг, а точнее его часть, мы уже видели, ― горько сказал Ведан. Он поднял глаза к потолку и сквозь просвет, образовавшейся при падении балок, увидел небо.       Даэрлинд с Элрохиром обменялись обеспокоенными взглядами, Линрос отвернулся, Гиллах до хруста в костяшках сжал поводья своего Ильтара. Все были огорчены тем, что это отверстие принесло кому-то смерть, но, тем не менее, сквозь него заходил свежий воздух. Нечистоты и явный трупный смрад не давали ни вдохнуть, ни выдохнуть. Воины прибавили шаг, и вскоре Хэлтинель заметил, что конец коридора светлеет. Сильные порывы ветра от сквозняка двигали плащи, колыхали пламя факелов.       Чем ближе к выходу, тем шире становился проход; недавно выпавший снег был утоптан тысячами ног, отпечатки были свежие и вели вон из пещеры на юг.       ― Очевидно, отряды орков ушли в другие свои форты в этих горах, ― негромко заметил Оренар через плечо Элрохира, который, присев, рассматривал следы.       Элрохир ничего не ответил. Быстро поднявшись, он снова перевёл взгляд на чернеющий широкий вход, а потом на Хэлтинеля. Эльда, услышав мысленный вопрос сына своего друга, медленно закивал в ответ и тут же громко отдал приказ:       ― Оренар, Линрос, ― воины тут же подошли к командиру, ― будьте здесь, возьмите жеребцов, отойдите дальше в лес и ждите нас. Мы обязаны вернуться, ― и хмурясь, добавил, ― что-то не так…       ― Хэлтинель, останусь я, ― неожиданно раздался голос Ведана. ― Я не трус и умею сражаться, но воинское умение Оренара и Линроса вам понадобится больше.       ― Хорошо. Если ты решил, пусть будет так, ― кивнув, ответил эльда.       С оружием наизготове воины снова вошли в погружённый во тьму туннель. Другой рукав коридора уводил всё дальше, вглубь горы. Они шли уже долго, а проход всё не кончался. Время от времени попадались боковые ответвления: одни освещённые тусклыми огоньками, другие были черны как ночь. И опять ― никого не было. Воины забеспокоились, что орки могут устроить ловушку в этих длинных узких проходах, всё дальше и дальше заманивая отряд. Но развернуться и отправиться прочь они не могли ― не для того воины преодолели Эриадор, спасались от огня и острых лезвий врага, чтобы сейчас всё покинуть. Какой бы конец их ни ждал, ни один из них не опустит оружие.       Томительное ожидание чего-то непредвиденного оборвал топот множества ног и противные гортанные крики. Хэлтинель дал знак немедленно скрыться в соседнем проёме. Больше трёх десятков тёмных воинов бегом промчались мимо замерших эльфов и скрылись за углом коридора. Вскоре оттуда всё громче стал доноситься грохот и многочисленные голоса на чёрном наречии. Хэлтинель и верные ему эльдар бесшумно приблизились ко входу в большую круглую пещеру величиной с главный чертог старинных замков.       В пещере стоял дым, шум, орки бранились и спорили, распивали какую-то тёмную бормотуху и громко горланили; в дальнем углу два громадных безобразных орка состязались, кто кого перепьёт. Хэлтинель знал, что сражения с врагом не миновать, но у храбрых воинов было преимущество ― враг не догадывался, что эльфы могут быть так близко. Сейчас для отряда главным было окружить пьяных, потерявших бдительность врагов и нанести удар, захватить врасплох.       Меч Даэрлинда светился голубовато-сиреневым сиянием, поэтому его приходилось всё время держать в ножнах, дабы не выдать своего присутствия. Бесшумно, скрываясь за удобными выступами тёмных каменных зубцов, один за другим, продвигаясь словно тени, воины расположились по всему кругу подземного помещения. У выхода из пещеры, чтобы не дать сбежать врагу, были Оренар, Элрохир и Хэлтинель; Фериан и Тауридил со своим метательным оружием расположились по разные стороны пещеры друг напротив друга; Гиллах и Белгар ― возле них; Даэрлинд и Линрос ― ближе к выходу. Воины ждали сигнала Хэлтинеля: как только это произойдёт, Гиллах, Линрос и Оренар с разных сторон должны ударить по врагам дождём стрел, а Фериан и Тауридил ― меткими бросками лезвий и ножей.       Но в одно мгновенье внезапность молниеносного удара эльфов, да и сами их жизни, едва не оказалась под угрозой. Один из многих ― большой, длиннорукий орк ― почувствовал в воздухе незнакомый запах. Он обеспокоенно поднялся и стал шумно принюхиваться: вдыхая воздух, раздувал ноздри, морщил широкий, и без того обезображенный, нос. Щуря тёмные, глубоко посаженные глаза, он внимательно осматривался вокруг. Хэлтинель заметил его и движением руки дал знак Гиллаху быть готовым убрать слишком любопытного врага, пусть даже это и выдаст их преждевременно. Но орк развернулся и направился в другой конец каменного чертога ― туда, где укрывались Даэрлинд и Линрос. Хэлтинель с ужасом увидел, что край серебристого плаща Линроса выглядывает из-за каменного конуса. Орк, несомненно, тоже заметил это. «Даэрлинд, к вам идёт орк, осторожно…»       Лишь и успел передать мысленно Хэлтинель, как орк уже стоял близко от места, где затаились его друзья. Линрос натянул тетиву, она тихо застонала, оперение стрелы защекотало щёку. Мышцы и нервы эльды были напряжены до предела, ещё мгновенье ― и он бы выстрелил. Даэрлинд уловил его напряжённость, тихо положил руку на плечо и медленно покачал головой; эльда, ослабив тетиву, опустил стрелу. Орк громко рыкнул и засопел, раздался скрежет. Линрос медленно, не двигая головой, взглянул в сторону ― боковым зрением он уловил, что лезвие длинного, грубо выкованного ятагана трётся о серый камень. Гортанно выругавшись на тёмном наречии, орк вложил оружие обратно в ножны, а в следующее мгновенье отвратный запах мочи ударил в нос, заставив Даэрлинда и Линроса поморщиться и отвернуться в сторону.       Верные воины не спускали глаз с Хэлтинеля и ждали условный знак к началу атаки, но его всё не было. Эльда ждал удобного случая, и вот он настал. Возле пылающего костра завязалась драка, орки истошно вопили, давая волю кулакам, колотили друг друга, совершенно не замечая, что там и тут, как подкошенные, наземь падают их соратники. Дело в том, что Хэлтинель дал знак Фериану и Тауридилу, и воины, применяя свой талант в метании оружия, одного за другим уничтожали ничего не опасающихся врагов. Метко брошенная вперёд заученным движением кисти, наточенная сталь глубоко вонзалась в тела орков. Наборы стальных ножей и звёзд вскоре закончились, остались лишь стрелы из небесного железа для тёмной твари.       Хэлтинель подал знак, и настала очередь песен тонких струн упругих луков. Гиллах взял свой длинный гладкий лук из лихолесского тиса, наложил сразу две стрелы и выстрелил. К нему присоединились другие: Оренар приложил оперение к уху, прицелился, выстрелил и тут же снова натянул тетиву; Белгар, больше не скрываясь, встал на каменный зубец, поднял лук и прицелился. Орки, несмотря на суматоху в своих рядах, в конечном счете заметили окружение и бойню, которую им устроили эльфы. Захваченные врасплох, они забегали, сбивая друг друга. Элрохир, натянув тетиву, вёл врага, выжидая удобного момента, и, дождавшись, разжал пальцы ― стрела с лёгким шорохом слетела с лука, вонзившись в голову сразу двоим оркам. Принц достал следующую стрелу, но слишком поспешил с выстрелом и промахнулся.       У выхода из пещеры завязалось столкновение на мечах. Хэлтинель, орудуя сразу двумя клинками, наносил точные и смертоносные удары, поражая врага ловко и чётко. По мере того как у эльдар заканчивались стрелы, они присоединялись к танцу, где музыкой служил скрежет и лязг оружия и дикие вопли порождений тьмы. Врагов было вдвое, если не втрое больше, чем светлых воинов. Несмотря на численное превосходство, эльдары крушили орков, но миновать неизбежного не удалось. Пролилась первая эльфийская кровь.       Вновь и вновь встречались клинки, меч Даэрлинда проносился в воздухе голубовато-сиреневым промельком. Серое лезвие оружия Элрохира, покрытое тёмной орочей кровью, в тусклом свете казалось чёрным, как безлунная ночь. Два тонких, но смертельно острых кинжала Фериана крушили врагов, не оставляя ни единого шанса.       Эльфы уже начали чувствовать утомление, а врагов, казалось, меньше не становилось. Существовала угроза плотного окружения и неизбежной смерти, но выход из сложной ситуации смогли найти. Хэлтинель отчаянно обводил взглядом пещеру, пытаясь найти хоть что-то, способное помочь, и вот оно ― сталактиты. Огромные каменные конусообразные сосульки угрожающе нависали над побоищем на недосягаемой высоте. В некоторых местах эти волнообразные выступы потрескались, и от полного обрушения спасало лишь то, что их поддерживали большие деревянные балки, скреплённые между собой уже наполовину сгнившими верёвками. План сам пришёл в голову. С трудом освободившись от наступающего неприятеля, эльда откинул в сторону мечи, схватил оставленный кем-то из воинов лук, вытащил из тела поверженного орка две длинные стрелы с белым оперением и, прицелившись, выстрелил. Точный удар стальных наконечников ― и в следующее мгновенье раздались оглушительный треск дерева, глухой и громкий звук падающего камня и отчаянные предсмертные вопли орков, которым не повезло находиться в дальней части пещеры.       Это обрушение подняло клубы сизой плотной пыли, сквозь которую несколько минут ничего не возможно было разглядеть. Воины, закашливаясь, прикрыли лицо плащами, не выпуская оружие из рук, ожидая удара врага в любую секунду. И тут из серого тумана на воинов снова напали. На Белгара вылетел орк и, проворно орудуя копьём, пытался во что бы то ни стало достать эльфа. Отражая удар за ударом, Белгар увидел, как что-то промелькнуло у древка копья. И тут вдруг почувствовал боль в левой ноге, а оглядевшись, заметил торчащий дротик с рябым оперением. Накатившая слабость распространялась по всему телу, ноги подкашивались и не слушались. Тошнота подступала к горлу, кружилась голова, всё вокруг мелькало в неразличимом водовороте. Заметив действие посланного яда, орк одним сильным ударом выбил меч из рук Белгара и, повалив его наземь, оскалившись в победной улыбке, занёс острый наконечник над его грудью. Вдруг просвистела стрела, орк, заревев, упал в сторону, но так и не оставил попытки поразить Белгара. Наконечник проскользнул по нагрудной броне и вошёл в предплечье. Закричав, эльда попытался самостоятельно вынуть копьё, но не смог: не слушались руки и двоилось в глазах. К нему кто-то подбежал, заглядывая в лицо, что-то кричал, но он ничего не слышал и не реагировал. И единственное, что помнил после ― обрывки речей и пронизывающую боль, когда вынимали копьё.       ― ….Хэлтинель…       ― Белгар… яд…       ― … держись, мелдир…       ― …оставьте этих, Даэрлинд… допытать…       ― …глоток… воды… ещё … ещё глоток…       Возле Белгара хлопотал Оренар. Это он послал стрелу в орка, когда заметил, в какой отчаянной ситуации находится друг, и тут же поспешил к нему на помощь. После, вместе с Гиллахом, они вынесли пылающего жаром эльду наружу, к Ведану.       Тяжело дыша, Хэлтинель огляделся вокруг ― его воины живы, серьёзно ранен лишь Белгар. Лёгкие ранения получили Фериан и Линрос, у последнего из-под наручей тонкой струйкой стекала кровь, но эльда не давал осмотреть рану, утверждая, что она не серьёзная. Воины смогли одолеть эту тёмную рать, под обрушением осталась большая часть противников, и это изменило перевес сил в сторону эльфов.       Хэлтинель приказал оставить в живых двоих орков, необходимо было узнать, сколько их ещё в этих развилистых туннелях Эред Луин и, самое главное, где чудовище, огромный неуязвимый волк с пылающими глазницами. Хэлтинель подошёл к первому пленному и, приставив лезвие меча к горлу, задал интересующие вопросы. Отвратительно рассмеявшись, орк на тёмном наречии оскорбил эльда и плюнул в него смердящей желтоватой слюной. Воин невозмутимо протёр лицо рукой и холодно добавил:       ― Неправильный ответ, ― и одним резким движением отсёк от предплечья руку орка.       Тот, повалившись на холодный каменный пол, начал биться в агонии, фонтанируя густой тёмной кровью. Хэлтинель снова подошёл к нему.       ― Вопросы те же. Ответь нам, и твои мучения закончатся.       ― Нет больше никого, ― сквозь вопли боли прокричал орк. ― Ушли…       ― Не верю, ― жёстко ответил эльда и с силой наступил сапогом на край раны. ― Говори правду! Отвечай, где чудовище!       Орк больше ничего не говорил, а лишь изворачивался и бился в припадках боли.       ― Теперь ты! ― Хэлтинель подошёл к другому орку. ― Сколько вас? Кто вас призвал сюда? Где чудовище? Отвечай или тебя ждёт это же, ― эльда указал мечом на первого пленного.       ― Вы глупцы, ― орк совершенно не был напуган. Он победно смеялся и смело смотрел всем в глаза. ― Вы думаете, что победили Его? Наш господин покроет весь мир тьмой, и вы первые упадёте на колени перед ним! Ты мне грозишь смертью? ― желчно рассмеявшись, ядовито спросил недруг. ― Нас тысячи! Десятки тысяч на западе, востоке, юге и севере. Мы лишь ждём приказа нашего Господина. Ничтожные людишки уже почувствовали наш стальной кулак! Огонь войны и мести накроет их с головой, разворотит их мир, затопит кровью город…       Хэлтинель обернулся к застывшим в ужасе воинам и, поражённо осознавая сказанные орком слова, сказал:       ― Они не отправились в другие форты! Они пошли на Форлонд!       На лицах воинов отражалось явное потрясение, за спиной истошно хохотал орк, упиваясь свой победой ― он знал, насколько ужасно сейчас чувствуют себя воины. Они ушли из города, бродили по нескончаемым коридорам в поисках чудовища, а тем временем орки и порождение некроманта были на дороге к Форлонду. Их обманули, обвели вокруг пальца и задержали тут. Этот сегодняшний поход был немыслимой ошибкой и горьким совпадением с планом врага.       ― Немедленно к коням! ― прокричал Хэлтинель, после чего одним взмахом меча навсегда оборвал прожигающий саму душу смех.       Эльфы мчались погружёнными в сумрак коридорами, желая только одного: лишь бы не было поздно. Слишком поздно…       Солнце уже совсем зашло за горизонт. Стремительно выбежав из туннеля, воины глубоко вдохнули чистый морозный воздух, Хэлтинель перевёл дыхание и громко позвал:       ― Ведан! ― Мужчина выбежал из-за выступа скалы. ― Ведан, орки пошли на Форлонд! Они уже у города!       Ведан, не дослушав, кинулся к жеребцам. Оренар с Белгаром уже находились в седле. Раненый эльда на свежем воздухе немного пришёл в себя, и отвары, приготовленные как раз для такого случая, немного помогли, но слабость осталась.       Отдохнувшие жеребцы были готовы пуститься в дорогу, приплясывая на месте и лишь ожидая команды. Ведан знал, где они сейчас находятся ― от этой части леса в Форлонд час неспешной езды. Пришпорив жеребцов, эльдары и Ведан мчались по заснеженной степи к осаждённому городу. Ночью все краски становятся серыми, но только не в этот вечер. Чистое небо, которое в предыдущие пять дней было ясным как голубой хрусталь, а ночами ― всё усыпанное звёздами, словно инеем на холодной суровой глади, сегодня покрыли тяжёлые серые тучи. Одиноко слетающие снежинки превратились в хлопья. Ветер подхватывал и уносил снежный поток, крутил вихрем, бросал из стороны в сторону.       Чем ближе воины приближались к Форлонду, тем жарче рдел горизонт ― город горел. Ведан раз за разом пришпоривал свою кобылу, ветер срывал белую пену, животное было на пределе своих сил. Страх за жену и детей ни с чем не давал считаться.       ― Пристань и корабли горят! ― воскликнул Элрохир, взбегая на высокий холм, откуда Форлонд был как на ладони.       ― Ох, сколько их! А мы так некстати вымотаны битвой, ― сокрушался Хэлтинель, вглядываясь в даль, к высоким северным воротам, где уже завязалось ожесточённое сражение. ― Вперёд!       Гарнизон городских стражников отважно отбивал неожиданный набег орков и чудовища. Монстр, щетинясь, выдувал клубы пламени, ни одно оружие не могло навредить ему, бесчисленные стрелы лучников с городских стен не причиняли ему никакого вреда, разбиваясь, как вода о скалы. С помощью переносных катапульт вражеское войско обстреливало город. Издали было хорошо видно, как искрящиеся точки проносились над головами неприятеля и падали в черту города.       Непрерывный рокот, некоторое время смутно доносившийся до всадников, стал стремительно нарастать. Сама земля как будто содрогалась, словно этот глухой шум исходил из её глубин. Воины и Ведан, не теряя ни минуты, вступили в битву, только Белгару Хэлтинель не позволил этого сделать. Эльда из последних сил держался в седле, из-за быстрой скачки у него снова открылась рана, он слабел на глазах. Хэлтинель приказал ему отправиться на ферму.       Вокруг себя, над собой, повсюду эльдары и Ведан слышали неясный шум, беспредельный и непрерывный, состоящий из бесчисленных и разнообразных звуков ― глухой, близкий и далёкий шум, мощное биение пульса схватки не на жизнь, а на смерть.       В густом мраке Элрохир увидел нечто вроде звёздного дождя. Изнутри города слышно было только как гудит пожар, трещат стены и рушатся стропила, вместе с клубами дыма выбрасывая в небо, навстречу снегу, сноп искр. Панически кричали люди, рычали орки, нанося сильные удары противникам, но ничто не могло идти в сравнение с протяжным визгом гигантского волка. Его вой разносился по окрестностям, становился громче, превращаясь в отвратительное завывание, он будто поднимался ввысь, летел над городом, наполнял плотный, горячий воздух, достигал далёких пиков Синих гор, взвивался к тяжёлым серым тучам.       Тёмные воины всё наступали, этот визг был нипочём для них, защитники города безнадёжно пытались сделать всё, лишь бы не слышать его, но тщетно ― им приходилось снова и снова отбивать атаки неприятеля, борясь с неконтролируемой головной болью. Некоторые не выдерживали звука и падали замертво.       Пришло время пустить в бой особое оружие из небесного железа. Фериан и Тауридил, выбрав удачное местоположение, быстро метали ножи и звёзды. Мелькающие в воздухе тёмные лезвия вонзались в плоть волка, причиняя ему невыносимую боль, но не могли поразить смертельно. Он щетинился, мотал головой, крутился на месте, взрывая заснеженную землю острыми как бритва когтями. Все попытки отправить смертельные ножи в уязвимые места не увенчались успехом. Незначительное по размерам оружие, казалось, ещё больше разжигало ненависть и внутреннюю, тёмную и тайную, силу зверя.       Пришло время Гиллаха. Ранение в предплечье мешало в должной степени натянуть тетиву. Эльда злился сам на себя за то, что допустил такую оплошность, позволив неприятелю полоснуть мечом руку. Наскоро перетянув её лоскутом ткани, Гиллах с боем пробирался сквозь ряды орков на удобное место, откуда можно точно и безошибочно попасть в цель. Чудовище всё время густым кольцом окружали орки. Под его прикрытием предводитель тёмного войска, долговязый орк на рослом варге, вёл своих жестоких воинов на штурм города. Орки недисциплинированные воины, в их рядах посеются паника и хаос, едва они лишатся командира ― бича над их головами. Того, кто держит их, управляет ими, как стадом.       Сцепив от боли зубы, Гиллах сжал древко тисового лука и натянул тетиву. Чёрное оперение щекотало мочку уха, тёмный, как сама ночь, наконечник впитывал в себя любой свет. Огненные блики танцевали на поверхности его острых граней. Рассекая воздух, он пронёсся сквозь поле битвы и вонзился в командира орков. От силы удара наездника сбросило наземь, животное, лишившись седока, рыкнуло и попятилось назад. Варг несколько раз попытался стряхнуть с себя неудобную упряжь ― такую же обузу, как и наездник. Разозлившись от неудачи, варг подошёл к упавшему телу и, стремительно накинувшись, стал его пожирать.       Лишившись лидера, ряды орков стали распадаться, теперь волк некроманта был доступен для главного удара. Гиллах наложил новую стрелу и снова натянул тетиву. Правую руку пронзила острая боль, с тонкого лоскута перевязочной ткани на снег медленно упала красная капля. За ней последовала вторая.       Ощущение мелкой дрожи, внезапно появившейся в раненой руке, в тот момент было более злым врагом эльда, чем любой неприятель. Подавить её Гиллах никак не мог, с каждой новой каплей крови дрожь усиливалась, к ней добавлялась слабость и нарастающая боль.       Чудовище двигалось, не давало прицелиться, завывало, выпускало из пасти клубы едкого дыма. Гиллах ждал удобной возможности. И вот она настала ― волк отвернулся, орки в бегстве расступились. Эльда, криво улыбнувшись, выпустил небесное оружие. Но тут произошло невероятное ― в последний миг, когда наконечник должен был вонзиться в плоть, волк обернулся и буквально на лету перехватил стрелу. Гиллах был ошеломлён, конец был так близок…       Не теряя ни секунды, эльда взял следующую стрелу. Правая рука почти не слушалась. Воин присел на колено и с силой вогнал лук в утоптанный снег ― новая опора сейчас была так кстати. Он сменил руки; левой эльда стрелял хуже, но сейчас выбора не было. Запела тетива…       Над полем брани раздался оглушающий вопль. Защитники города все разом со стоном зажали уши. Гиллах, повалившись на снег, уже закрывая глаза, увидел, как чёрное оперение стрелы вонзается в грудь чудовища.       Хэлтинель, отбиваясь от недругов, в этот момент вскинул голову. Ощущение победы, того, что всё уже закончилось, охватило его. Предсмертные конвульсии порождения некроманта с каждой секундой становились всё тише и слабее. Вскоре он совсем затих.       Тяжело дыша, к Хэлтинелю приблизились Элрохир и Даэрлинд. Эльдары переглядывались, понимание произошедшего всё ещё не укладывалось в голове. В это невозможно было поверить. Неужели цель их путешествия достигнута, и теперь Линдон сможет спокойно и безопасно жить?       Светало. Небо на востоке едва заметно начало светлеть. Из-за серых тяжёлых туч, из которых не переставая всю ночь сыпал снег, трудно было определить, когда наступило утро. Рассеянные, отброшенные от города тёмные силы спасались бегством. Незначительные горстки ещё оказывали сопротивление, но и оно вскоре было подавлено.       На поле, усеянном телами противостоящих сторон, запорошенная туша чудовища возвышалась тёмной горой. Даэрлинд не спеша подошёл к нему и дотронулся кончиком своего изогнутого оружия. Внутренняя магия меча молчала, свечение не возмущало его гладкую, залитую кровью поверхность. Эльда повернулся к стоящим поодаль друзьям и утвердительно кивнул.       Но тут произошло немыслимое. Снег заискрился фиолетово-голубым. Громкий крик Хэлтинеля и горячее дуновение сзади. Даэрлинд обернулся и, тут же, далеко в сторону его откинула мощная силовая волна.       Чудовище снова было живо. В его пустых глазница с новой силой пылало жаркое пламя. На глазах у всех стрела Гиллаха испепелилась, а зола развеялась по ветру. Волк в последний раз истошно завопил и кинулся прочь, к Синим горам.       ― Стой, Элрохир! Стой, я сказал! ― закричал Хэлтинель вслед кинувшемуся за волком эльде.       ― Он уйдёт! Мы должны сейчас, пока он слаб, нанести удар!       ― Небесное железо для него не опасно! Надежда теперь только на Аэглос! ― эльда перевёл взгляд на копье в своих руках.       ― Чего мы ждём…       ― Оглянись вокруг! ― Хэлтинель крепко сжал плечо Элрохира и развернул его спиной к себе. ― Посмотри! Разве сегодня уже не было пролито достаточно крови?!       Элрохир вырвался из крепких рук друга отца и выжидающе на него посмотрел.       ― Мы. Должны. Его. Сейчас. Оставить... ― холодным, не подразумевающим никаких возражений голосом, ответил Хэлтинель. ― Мы вернёмся в горные туннели, как только сможем. Хорошо, Элрохир? ― твёрдо спросил командир.       Принц коротко кивнул и направился к поднимающемуся на ноги Даэрлинду. Хэлтинель тяжело вздохнул и уставшими глазами обвёл поле сражения. Много людей навсегда оставили свои жизни на холодном снегу, но ещё большему числу сегодня понадобится помощь. Отряд городских стражников, который первый приняли на себя удар орков, был почти полностью разбит. Уцелевшая горстка нуждалась в лечении. Почти каждый житель города в этой ужасной бойне потерял отца, мужа или сына. Холодный ветер подхватывал их наполненные болью потерь крики и разносил далеко над Форлондом. В тот день не был слышен звон колоколов на часовой башне, а только стоны, плач и горестные крики.       Гиллаха обнаружил Линрос. Эльда был настолько бледен, что Линрос опасался худшего. Его перенесли в лазарет, рана оказалась не глубокой, но потеря крови значительно ослабила его.       С раннего утра до позднего вечера эльдары вместе с лекарями города оказывали помощь пострадавшим форлондцам. Элрохир отыскал Ведана, с мужчиной и его семьёй было всё хорошо. Он помогал гасить огонь на кораблях и пристани.       На ферму воины вернулись поздно ночью, Хэлтинель хотел остаться в лазарете и на ночь, но Даэрлинд уговорил его отправиться со всеми. Уставший эльда едва держался на ногах. Чувство вины сжигало изнутри. Он никак не мог простить себе такой оплошности, пусть даже его терзания были напрасны.

* * *

      Дом погрузился в столь долгожданный сон и тишину. Грязные, забрызганные кровью вещи кучей лежали в прихожей, доспехи, покрытые тёмными засохшими потёками, покоились рядом. В кухне на большом обеденном столе стояла так и не убранная посуда. Большой камин в гостиной лениво, будто нехотя, ещё пускал сизые лоскуты дыма. Временами, когда ветер менял направление, дым серым облачком влетал в гостиную и тогда запах гари заполнял небольшое помещение. Одиноко стоящий у окна эльда ничего не замечал. За прошедший день он успел привыкнуть к этому запаху. Элрохир не мог заснуть. Может это происходило с ним от невыносимой усталости и перенапряжения. Прошлый день и ночь походили на плохой сон, ужасный кошмар. Сейчас Элрохир не мог вспомнить все детали той ужасной бойни ― будучи сконцентрированным только на окружающем враге, эльда терял реальность. Тяжёлое чувство, теснящее сердце, не давало заснуть, оно не желало проходить и становилось только сильнее.       Элрохир раз за разом прокручивал в голове слова Хэлтинеля: «Небесное железо для него не опасно! Надежда теперь только на Аэглос!»       … Надежда теперь только на Аэглос       … Аэглос…

* * *

      На следующее утро эльдары снова отправились в город, несмотря на ещё сильнее разбушевавшуюся непогоду. Уехали все, кроме Белгара. Воин чувствовал себя намного лучше, мог уже связно говорить и мыслить, горячка, которая тревожила поначалу, прошла. Рана ныла, но терпеть можно было.       В большом помещении, где находились раненые, было душно. Лекари сновали от кровати к кровати, помощь нужна была любая, рабочих рук всегда не хватало, поэтому многие горожане были рады помочь, чем могли. Среди них были и Цилена с дочкой, и жена Радамира. Сам мужчина получил небольшой ожог, когда тушил загоревшееся здание библиотеки.       У Элрохира сжималось сердце, когда он видел отчаяние, в каком находились люди. Хмурые, печальные, заплаканные лица расцветали, когда обнаруживалось, что дорогой их сердцу человек жив, или гасли, превращаясь в каменную маску скорби, едва им сообщали о невосполнимой утрате.       Внезапно по залу пролетел женский крик. Громко рыдая, голос, наполненный болью и горем, повторял имя. Элрохир посмотрел на Хэлтинеля, тот, сокрушённо покачав головой, глухо ответил:       ― Она потеряла дочь. Мы ничего не смогли сделать…       Ноги сами привели Элрохира к горем убитой матери. Сотрясаясь от всхлипов, она лежала на теле своей восьмилетней дочери. Слова соболезнования казались в такую минуту жестокими и бессмысленными. Крепко сжав до белизны в костяшках кулак и стиснув зубы, Элрохир молчал. Он боялся, что крик невыносимой боли вырвется сейчас и из него. Он хотел закричать так, чтобы не ощущать эту разрывающую душу боль. Со слезами, застилающими глаза, Элрохир спешил к выходу. В этот момент он чётко знал, что ему следует делать.       Вскоре он примчался на ферму и, не говоря никому ни слова, закрылся у себя в комнате, затем на мгновенье зашёл к Хэлтинелю и уже через минуту, пришпоривая Орикона, галопом направлялся к Синим горам.       Ни Белгар, ни дочь Радамира не смогли получить и слова от Элрохира, он был хмурым и сосредоточенным, все его движения были чётки и продуманы. Как только принц Имладриса скрылся за воротами фермы, Белгар, чувствуя что-то неладное, отправил Зорину в Форлонд, дабы она отыскала Хэлтинеля и рассказала ему о случившимся.       Зорина спешила как могла. Всё нарастающая метель мешала добраться в город быстрее. Отыскать Хэлтинеля не составило труда. Светловолосый эльда беседовал с Даэрлиндом на пороге лазарета, когда девушка, соскакивая с коня на ходу, тревожно прокричала:       ― Лорд Хэлтинель, принц Элрохир приезжал на ферму, а потом поспешно покинул её…       ― Когда? ― перебивая, волнительно поддавшись вперёд, отчаянно спросил эльда.       ― Около получаса…       Больше не слушая ничего, Хэлтинель и Даэрлинд кинулись к своим жеребцам. Они знали, зачем и куда подался Элрохир.       Пришпоривая своих жеребцов, эльдары мчались на ферму, Хэлтинель должен был убедиться в том, что Элрохир не задумал самое страшное. Но то, чего он опасался, случилось ― Аэглоса на месте не оказалось. С этим оружием он мог отправиться лишь в одно место.       ― Глупый! Глупый мальчишка, ― запрыгивая на Остилиана, горько шептал Хэлтинель.       Едва он с Даэрлиндом выехал за ворота, как путь преградил Ведан. Мужчина запыхался и загнал лошадь, он боялся не успеть, не застать эльфов ещё на ферме. Выглядел он взволнованным.       ― Хэлтинель, послушай, не уезжайте никуда. Начинается снежная буря, о которой я тебе рассказывал. Совсем скоро метель ещё больше разыграется, вы не сможете вернуться. Всё заметёт, вы пропадёте…       Эльда, обезумев, посмотрел на Ведана и, не говоря не слова, пришпорил Остилиана и пустился вперёд. Ведан с грустью и беспомощностью смотрел вслед двум удаляющимся всадникам.       Северный ветер свистал на равнине, бросая снежные хлопья в лицо, ослепляя одинокого наездника. Среди моря окружающей белизны эта одинокая фигурка казалась почти нелепой. Крепко сжав губы и сосредоточенно глядя вперёд, Элрохир не думал ни о чём и не желал ничего, кроме как уничтожить чудовище. Сквозь развевающиеся складки плаща проглядывал серебряный рожок. Временами во время скачки Элрохир кидал на него взгляд. Он вспоминал, как в Имладрисе, в последний вечер перед отъездом в Линдон, к нему заглянул Глорфиндэль. Высокородный эльда преподнёс ему этот подарок и произнёс слова, которые отпечатались в памяти Элрохира:       ― Это один из первых сигнальных рогов, которые ещё на рассвете времён оповещали наш народ о возвращении эльдар домой. Этот предмет не даёт никаких даров, он лишь помогает своему обладателю не утратить силу нашего народа, которая сокрыта в самих фэа.       Глорфиндэль всегда говорил поучительно и образно, и не всегда смысл сказанных слов был понятен Элрохиру, но не сегодня. Сказанные мудрым наставником слова пробуждали в нём ещё больше храбрости и веры в свои силы.       Преодолев открытую равнину, Элрохир зашёл в лес. Не смотря на то, что густой снег шёл вот уже почти сутки, он всё равно не смог замести утоптанную землю после прошедших здесь накануне орков. Следуя по следам Элрохир вышел к подножию небольшой горы, на склоне которой зияла чёрная дыра входа пещеры. Она ничем не отличалась от тех пещер и входов, которые эльда видел день назад, но почему-то он был уверен, что именно здесь прячется чудовище.       Одним резким движением эльда превратил Аэглос в копьё, поднёс рожок к губам и, что есть силы, вдохнул в него жизнь. Звонкие, чистые трели, многократно отбиваясь от запорошенных склонов, разнеслись по лесу, поднялись к голубым заледенелым вершинам, затерялись в снежной вышине.       Элрохир терпеливо, не отрывая глаз от беспросветного входа, ждал. Но ничего не было. Ничего, кроме завывания ветра. Эта угрюмая тишина леденящего вечера таила в себе что-то устрашающее и непостижимое. Но вдруг в пещере, окутанной ночной тьмой, мелькнула какая-то огромная тень. Это был зверь. Волнение и ужас охватили Элрохира, дрожь пробежала по спине.       ― О, звезда Эарендиля! ― разволновавшись, прошептал Элрохир перед появившемся чудовищем.       Но тут перед его глазами вновь предстала убитая горем женщина и маленькое безжизненное тельце девочки, и мгновенно его страх сменился гневом, он задрожал от неудержимой ярости.       Высоко занеся копьё, Элрохир кинулся на волка. Он чувствовал себя способным повергнуть горы, раздробить камни. Ощетинившись и выгнув спину, тварь ждала его приближения, её глазницы пылали огнём. Но вот, когда Элрохир был готов нанести удар, волк, ловко увернувшись от губительного для него лезвия, кинулся в лес. Пришпорив Орикона, Элрохир пустился вслед за ним. Он скакал через сугробы и рытвины, мчался сквозь молодой подлесок, не узнавая вокруг себя ничего, впивался взором в бурое пятно, убегавшее в серые наступающие сумерки. Орикон, казалось, был окрылён какой-то неведомой силой.       Но вот, наконец, от бешенной скачки зверь и Элрохир устали. Резко остановившись, волк развернулся и кинулся навстречу эльде. Вовремя среагировав, Элрохир направил Орикона в сторону. Снова стянув Аэглос, эльда привстал на стременах и, вскинув вверх руки, зацепился за низко нависшую ветку и влетел на дерево. Прислонившись спиной к стволу, Элрохир видел, как, избавившись от наездника, Орикон скрылся за пушистыми ветвями раскидистых елей. Пуская пар через раздутые ноздри, тёмная тварь, почуяв что-то неладное, остановилась, шумно втягивая в себя воздух и принюхиваясь. Гортанно зарычав и оскалив клыки, волк поднял морду вверх, и в тот же момент, занеся высоко над головой Аэглос, на него прыгнул Элрохир. Проворно увернувшись, тварь сбросила эльфа, попутно полоснув острыми как бритва когтями. На снег упали капли крови. Качнувшись, принц удержался на ногах и поудобней перехватил копьё. Почувствовав своё превосходство, зверь нападал, с каждым разом всё наглее. Элрохиру несколько раз удалось его ранить, вместе с этим при касании лезвия плоть чудовища испускала зеленоватую дымку и источала смрад. От этих ранений волк впадал в неудержимую ярость, вертелся на месте ― священное лезвие приносило ему невероятную боль. Воспользовавшись смятением врага, эльда высоко занёс копьё и резко ударил врага в грудь. Заревев, волк стал на задние лапы, а потом грузно упал на снег. Но он был ещё жив, и Элрохир должен был нанести последний удар. Сгорбившись, волк медленно двигался, будто пытался встать; эльда решил не терять ни секунды, взметнул над его головой копьё. Но тут произошло нечто невообразимое ― когда лезвие было готово ударить в шею, волк поднялся во весь рост, его тело обволакивала едва заметная паутинка тёмной энергии, а возле раны на груди пульсировал тёмно-сиреневый шар. Элрохир заметил его слишком поздно. Острие копья опустилось точно в сгусток этой тёмной силы. Где-то ― казалось, вдалеке ― раздался знакомый голос:       ― Baw, Elrohir! Avo garo!* ― Отчаянный вопль Хэлтинеля затерялся в звонком звуке хлопка и ярко-голубом всплеске света.       Ослепительная вспышка! Боль в феа… и пустота… Дыра, которую теперь ничем не заполнишь и остается только жить с ней…       «Непомерная для меня цена, сын мой… Элрохир...»       ― Быстрее, быстрее в Имладрис! ― конь галопом. Перед глазами голубой всплеск, крик и ничего… тишина… И боль... нестерпимая, ничем не подавляемая боль... и слёзы, срываемые ветром.       Он, такой же темноволосый и сероглазый, но другой… Две части, едины во всём и всегда… А теперь?       …Брат…       …Элрохир, сын мой… Моя вина…       Тихий протяжный всхлип Арвен…       ― Отец! Элрохир! Отец…       Моя вина… Моя вина… Моя боль…