Новое о старом

      Элрохир долго шёл по звериной тропке через лес и в конце концов оказался на краю бескрайней белой степи. С этого места до Форланда было недалеко. Под яркими солнечными лучами отблеск металлического покрытия крыши самой высокой башни прибрежного замка светился, будто маяк. Гладкая поверхность кровли не задерживала на себе снег, а если даже это и случалось, то порывистые морские ветра быстро сдували незначительные наносы, оставляя лишь тонкую кромку у самого края.       Пробираться по степи, погрязая почти по бёдра в снегу, было весьма трудно и изнурительно. Физическое перенапряжение отзывалось во всём теле тупой ноющей болью, но Элрохир решил, что должен прийти в город до заката. Просто обязан.       Перед глазами и со всех сторон, сзади и спереди ― кругом белый, рыхлый снег, конца и края которому не видно. Будто бездушный механизм, эльда поднимал и опускал ноги, настойчиво продвигаясь вперед, но мысли его были далеки. Элрохир вспоминал те дни, когда, расположившись в широких удобных креслах, он и Аэлин вели неспешные беседы. Один из таких дней ему запомнился особенно ясно…       ― Расскажи мне про Имладрис, Элрохир, ― подавшись немного вперёд, заинтересовано попросила девушка.       Принца не следовало просить дважды. Воспоминать или рассказывать о своём доме он мог бы вечно. Во всём Средиземье не было места лучше, чем Имладрис. Улыбнувшись её просьбе, Элрохир пересел поближе, взял её ладони и тихо сказал:       ― Я тебе покажу, Аэлин. Покажу тот случай, когда семь лет тому назад, после долгого отсутствия в Имладрисе, я наконец-то вернулся домой. Долина тогда явилась передо мной во всей своей красоте.       Прикрыв глаза, они умчались прочь из дома, сокрытого в продуваемом всеми ветрами каменном ущелье, в тёплую, уютную долину…       Перед Аэлин простиралась глубокая долина, наполненная светом. Внизу серебрилась река, обегая небольшую группу камней, вилась дальше к горизонту. Пряно пахло травой, листьями, мхом и мокрым камнем. С уступов с рёвом устремлялся вниз горный поток. Бурное течение образовывало ряд больших водоворотов, где играл лунный свет. Высокий берег обрывом навис над водою, отбрасывая широкую чёрную тень у подножия, где слышались всплески волн. Последний Приют безмолвно растворялся в невесомых хлопьях белого тумана, который лёгкой, пронизанной лучами луны вуалью окутывал долину.       Чувство прелести и уюта охватило её сердце. Погода была чудесная, тихая, Аэлин видела, как неспешно брёл Элрохир под большими деревьями и глядел сквозь листву на звёзды. Она ощущала, как, вдыхая воздух полной грудью, он упивался свежестью ночи.       Потом воспоминания Элрохира перенеслись в сам дом Элронда. Она гуляла по длинным галереям и тихим полутёмным залам ― оконные арки смягчали проникавший внутрь свет. Библиотека… Элладан и владыка Элронд, расположившись у большого, ярко пылающего очага, улыбаясь, о чём-то разговаривали, но едва Элрохир зашёл в комнату, они встали и их лица осветила радость. Второй, такой же как и Элрохир, сероглазый и темноволосый эльда кинулся навстречу брату и крепко обнял его. В это мгновенье Аэлин ощутила всю радость, любовь и счастье, которые тогда чувствовал эльда от встречи с родными.       Обуздывая внутреннюю бурю эмоций, он сдержанно подошёл к отцу и сначала поздоровался с ним так, как подобает подданному со своим правителем, а уже после ― как с родителем.       Семья соединилась, снова вместе. Но только их сестры, прекрасной Арвен Ундомиэль, не было рядом. Аэлин чувствовала, как мягкая полудрёма овладела их сердцами, как они упивались тихим сиянием того вечера, таинственным трепетом разлитой вокруг жизни, которая была подобна меланхолической волнующей поэзии, точно излучаемой ими самими и окружающими их дом склонами Хитаэглир.       Как же это, казалось, было давно. Сейчас, как и тогда, Элрохир ясно помнил расширенные от восхищения, удивления и очарования глаза Аэлин.       За этими мыслями эльда преодолел большую часть пути. Форлорнд был в прямой видимости, а фермы на его окраине и того ближе. Силы были на пределе. Элрохир чувствовал, что ещё немного, и он упадёт в этот зыбучий снег, и никто никогда его уже не найдёт. Мысль о том, что стоит хотя бы на минуту остановиться, присесть, отдохнуть посещала его всё чаще. Но Элрохир знал, что если сделает это, то ничто в этом мире уже не заставит его подняться и продолжить путь.       Ворота фермы Радамира были распахнуты настежь, два тонких и ровных следа от саней тянулись по уже расчищенной от снега дороге в сторону города. Рабочие Радамира энергично работали большими лопатами, очищая широкий двор от щедрого дара этой зимы. Едва держась на ногах, слегка пошатываясь, эльда вышел на дорогу, и в это самое мгновенье показалось, что с ног сняли сотни килограмм мучительного груза. Войдя на ферму через открытые ворота, Элрохир направился к хозяйскому дому. Когда рабочие его замечали, то останавливались и провожали гостя изумлённым взглядом или, перешептываясь, указывали на него рукой.       Три раза громко постучав в дверь дома, эльда упёрся лбом о кулак и, тяжело дыша, стал дожидаться, пока ему откроют. Послышались быстрые шаги, недолгое ковыряние в замке, и дверь открылась. На пороге показалась Зорина. Но тут же раздался громкий вскрик, и девушка снова исчезла за тяжёлой дубовой створкой. Валясь с ног от усталости, Элрохир не успел что-либо сказать, лишь вялым движением руки попытался остановить напуганную дочку своего друга.       Собравшись с силами, он снова постучал. На этот раз шаги были тихие, осторожные и медленные.       ― Кто там? ― раздался несмелый голос.       ― Радамир, ты знаешь кто. Открывай! ― не скрывая улыбки, произнёс Элрохир.       ― Тебе меня не обмануть. Кто бы ты ни был, знай ― низко выдавать себя за усопшего, ― не сдавался Радамир, в голосе которого чувствовалась напускная сурововсть.       ― Если сейчас не откроешь, я уж точно упокоюсь прямо под твоими дверями, ― уже откровенно хохотал эльда.       В следующее мгновенье послышались крепкие слова, которые мужчина выкрикнул пополам со смехом. Дверь распахнулась, Радамир в одной рубахе и штанах, совершенно босой, но с сияющими от радости глазами кинулся к Элрохиру. Обнимая его, он всё ещё не мог поверить в происходящее.       ― Как? Это Вы, принц Элрохир? Лорд Хэлтинель сказал же нам… он сам там был… он…       Мужчина не мог подобрать слов. От подобного происшествия в голове образовалась каша из слов, образов и мыслей.       ― Да, это я. Жив, но не совсем здоров, друг. Я долго шёл по занесённой сугробами степи и ужасно устал…       ― Проходите, Элрохир. Все вопросы потом. Потом.       Мужчина спохватился и засуетился, пропуская насилу держащегося на ногах эльфа. Едва голова коснулась подушки, как Элрохир умчался в мир грёз и сновидений ― туда, где он мог увидеть золотоволосую деву с аквамариновыми глазами среди моря трав и цветов, на земле, ведомой лишь ей одной.

* * *

      Из высокой глиняной кружки поднимался пар, перекатывая из руки в руку сосуд, Элрохир раздумывал над ответом. Тяжело было подбирать слова при подробном рассказе, на котором настаивал Радамир. Эльф понимал, что мужчине не следует знать всё, что с ним приключилось. Достаточно знать, что мощной волной энергии принца отбросило в сторону, где вскоре его нашли и помогли. Ни слова о Дэлиане, ни слова об Аэлин, а о ней особенно. Она оставила глубокий след на сердце, с которым можно жить, но боль от которого всегда будет напоминать о ней.       Эльда отвечал лишь общими фразами о добрых людях, живущих на склонах Синих гор. Мужчина был удивлён рассказанным ― он прожил в пригороде Форлонда всю свою жизнь и не слышал ничего о людях, живущих так высоко в горах. И вот после бесконечных вопросов Радомира очередь дошла до темы, затронуть которую Элрохир желал с самого начала.       ― Радомир, где Хэлтинель? Даэрлинд? Где отряд?       ― Лорды отплыли вчера вечером в Митлонд. Вы не успели всего на сутки, Элрохир, ― раздосадовано ответил адан. ― Буря улеглась пару дней назад, и лорд Хэлтинель, не мешкая, приказал собираться в путь. Благо, море не замёрзло, прошлые годы без этого не обходилось никак. Будто сжалился в эту зиму кто-то, ― закончил мужчина, и вскинул на Элрохира взгляд пронзительно-карих глаз.       В это мгновенье эльда снова вспомнил Дэлиану. А возможно ли, что это она помогла прекратиться буре и не замёрзнуть морю? Он тряхнул головой, оперся локтями о стол и сложил пальцы в замок на затылке.       ― Когда следующий корабль в Митлонд? ― не разжимая рук, глухо спросил воин.       ― Не раньше, чем через день, Элрохир, ― произнёс хозяин фермы, немного подумав.       ― Хорошо. Спасибо, Радамир. Спасибо за всё, друг, ― Элрохир поднялся, склонил голову в знак благодарности и вышел.       Весь последующий день тянулся нескончаемо долго. Перед отъездом из этих земель, Элрохир решил навестить ещё одного человека ― Ведана. Этот адан оказался настоящим мужчиной, воином ― верным, надёжным и храбрым другом. Предугадывая реакцию, с которой Ведан может встретить его, Элрохир пытался подготовить речь, но понимал, что из этого мало что выйдет. Увы, но так встречать его будут все, кто знал о его ложной смерти. Что ж, повергать в шок придётся не единожды, но эльда был уверен, что на место потрясения незамедлительно придут радость и облегчение.       После беды и потрясений Форлонд нуждался в восстановлении. Перестук топоров доносился со всех уголков города. Не осталась в стороне и кузница ― кроме всего прочего, разрушены были и городские ворота. Нужны были новые петли, крепежи и прочее. Как Элрохир и предполагал, Ведан был в кузне. Внутри был слышен шум мехов, раздувавших огонь в горне. Жаркий, тяжёлый воздух разбавлял холодный и морозный, проникающий сквозь приоткрытую дверь и окна. Мужчины в кузне не было, и мальчишка-подмастерье провёл Элрохира в подсобное помещение. Реакция, с которой адан встретил друга, не заставила себя долго ждать. Испуг, удивление, подозрительность, осмысление произошедшего и радость в одно мгновение промелькнули на лице Ведана.       ― Элрохир! Ты ли это? ― кузнец, не скрывая эмоции, радовался встречи. ― Я не верил, что с тобой могло что-то произойти, друг! Я просто знал, что с тобой всё хорошо!       Ведан громко хохотал и звучно хлопал в ладоши, но потом, погрустнев, добавил:       ― Хэлтинель, Даэрлинд… ужасно изводили себя. Их сжигало чувство вины за то, что не сберегли тебя. Всем было очень тяжело принять такую весть. Отряд был готов на следующий же день отплыть из Форлонда, но снежная буря не дала этого сделать. И им приходилось день за днём находиться тут, где всё напоминало о тебе и той трагедии. Что с тобой случилось, Элрохир? Где ты был?!       ― Поведаю, так не поверишь, Ведан. Мне до сих пор кажется, что я так и не вернулся с вершин Синих гор. Моя вторая половина осталась где-то там и любуется цветущим полем из окна.       Эльда потупил взгляд, отдаваясь воспоминаниям и тяжёлым думам. Ведан не понимал о чём идёт речь, но требовать от Элрохира разъяснений не стал. Он подошёл к эльфу и, положив руку на плечо, спокойно предложил:       ― Пойдём ко мне домой. Цилена приготовила чудесный ужин. За чашей хорошего вина мы потолкуем с тобой.       Домашний уют помог на некоторое время позабыть печальные мысли. Вилен был рад гостю и звонко тараторил, пытаясь побыстрее рассказать Элрохиру все интересные события, которые с ним приключились. Эльда с широкой улыбкой слушал эту болтовню, внутренне радуясь семейному счастью друга.       Когда окончилась краткая трапеза, Элрохир вышел подышать свежим воздухом у порога; он глядел на угрюмый город, и сердце его сжималось от печали, томилось той тоской, что охватывает иногда путешественников в грустные вечера в безотрадных местах. Эльде казалось, что начало его жизни после спасения обернулось концом привычной Вселенной. Внезапно он начал постигать ужасающую горечь бытия, разобщённость народов, ничтожество всего земного и непроглядное одиночество сердца, которое будет убаюкивать и обманывать себя неустанно всю долгую и бесконечную жизнь.

* * *

      Солнце ещё не взошло. Лишь на востоке едва посерел горизонт, оттеняя чёрные воды Залива Лун. Матросы сновали взад-вперёд по шаткому и скрипучему трапу, загружая в трюмы разнообразный товар. Вскоре последние приготовления подошли к концу, корабль был готов сняться с якоря. Радомир, закутавшись в полы тёплого шерстяного плаща, молчаливо стоял на пристани. Элрохир не желал, чтобы его кто-то провожал, не желал прощаться, говорить что-либо ― он просто хотел сесть на корабль и уплыть, не оборачиваться назад, забыть здесь всё, что принесло горести.       Прощание с другом прошло без лишних слов. Благодарность и пожелания доброй дороги искренне звучали из уст Радомира. Когда корабль отдалился от берега, адан ещё долго стоял и провожал взглядом скользящее по тёмной глади судно. А эльда, находясь на корме, устремил взгляд на восток, где покоился родной дом. В дальнейшем он ещё обязательно встретится с Радомиром и Веданон, но сейчас ― вперёд, в родные земли Эриадора.       Три дня, проведенные в пути, для Элрохира превратились в недели. Серое, затянутое низкими свинцовыми тучами небо нагоняло апатию и грусть. В те редкие часы, когда небеса прояснялись, превращаясь в лазурное покрывало с жемчужными перьями, эльда проводил время на палубе, обратив лицо навстречу солнцу. Он так соскучился по солнцу, по этому яркому, тёплому, жгучему светилу.       Месяцы Норуи, Кервет и Уруи* всегда больше прочих приходились ему по сердцу. Элрохир приходил в немой восторг от того, как после знойного дня на землю спускался летний вечер ― тихий, красочный и мягкий, благоухающий разогретыми травами мирный вечер, который навевает блаженное чувство покоя. Ни шороха в ветвях, ни малейшей ряби на светлой поверхности вод. Благодетельная прохлада, поднимаясь от берегов реки к ясному небу, умиротворяла разгорячённую землю.       Вечера эльда коротал в небольшой каюте и, обставив стол свечами, читал потемневший от времени томик древних сказаний Средиземья. С половиной из них эльда был знаком, но некоторые истории вызвали в нём немалый интерес. Эту книгу перед самым отъездом подарил Радомир. Немалая библиотека в его доме, доверху заполненная увлекательной литературой, с первого дня привлекала гостивший на ферме отряд. Судя по всему, Радомир запомнил, что именно эта книга вызвала интерес у Элрохира, и решил подарить её на память.       Серые Гавани. Долгожданная цель, окончание морского путешествия. Как только корабль причалил к пристани, Элрохир одним из первых покинул судно. Залив Лун лениво выталкивал низкие волны, которые, встречаясь с редкими прибрежными валунами, разбивались об их гладкую поверхность с короткими пучками зеленоватых водорослей. В такие мгновения тысячи капель воды походили на бриллиантовые россыпи, недолговечные и исчезающие, будто и не рождались никогда.       Элрохир глубоко вдохнул пахнущий солью и водорослями воздух. Он почти дома. Как же хотелось вмиг сорваться с места, найти коня и умчаться в Имладрис. Чтобы родные земли и стены отчего дома приглушили боль кровоточащих ран его сердца и души, неизлечимых уже ничем.       Но это только желания, сначала Элрохиру необходимо было посетить Кирадана. Высокородный эльда уж точно всё знает и даст мудрый совет. А в том, что Хэлтинель с отрядом побывал у него, нет совершенно никаких сомнений.       Замок правителя Митлонда безмолвно возносил к чистому небу свой светлый и впечатляющий силуэт. На самом верхнем этаже в лучах солнца купался широкий балкон с ажурными перилами. Элрохир знал, как любит Кирдан долго находиться на нём и любоваться бескрайними водными просторами, встречать и провожать корабли, грезить о далёких землях Валинора. Вот и сейчас эльде показалось, что владыка там, но, всмотревшись внимательнее, Элрохир никого не увидел.       Слуга, которому представился Элрохир, был растерян и недоверчив. Слухи среди придворных расходятся с невероятной быстротой, а прибытие небольшого отряда с делом явно большой важности не могло не привлечь внимания. Новость о смерти сына владыки Имладриса, услышанная даже невзначай или по воле случая, не могла оставить равнодушным никого в замке.       Поколебавшись немного, слуга всё же провёл принца в один из верхних залов замка. Вскоре сквозь чуть приоткрытую дверь комнаты послышались торопливые шаги, отбивающие гулкое эхо от белого мрамора пола. Дверь распахнулась, на пороге стоял Кирдан. Высокородный эльда глубоко дышал, держался за створки и молчал, устремив взгляд на поднявшегося ему навстречу Элрохира. В этом взгляде читалось изумление, сомнение и осторожность. Лорд Митлонда внимательно всматривался в замершего, не смеющего произнести даже слова Элрохира. И тут Кирдан вздрогнул всем телом. Он ничего не сказал, но через мгновенье выдохнул:       — Элрохир! ― и протянул руки, раскрывая объятия. ― О, Эру! Не может быть! Не буду спрашивать тебя сейчас ни о чем, если сам не захочешь мне всё поведать. Сочини и запомни это повествование, потому как ещё не раз тебе надобно будет его рассказывать, ― добавил он, усмехнувшись.       Элрохир, улыбнувшись этой правде, неспешно начал делиться тем, что произошло, ничего не скрывая и не утаивая, даже про Дэлиану и Аэлин. О последней же он, сам того не замечая, говорил непростительно долго и увлечённо.       Тихо засмеявшись и внимательно посмотрев на Элрохира внезапно заблестевшими глазами, Кирдан сказал:       ― Уверяю тебя, ты влюблён. Ты говоришь об этой девушке с вдохновением поэта.       Элрохир на мгновение замер, желая что-то ответить, но слова так и остались несказанными.       ― Да загляни же ты в себя, попытай своё сердце и признайся!       Элрохир встал, прошёл несколько шагов, а потом заговорил:       ― Может быть, я влюблён. Я слишком много думаю о ней. Думаю, когда засыпаю и когда просыпаюсь… Её образ сопутствует мне, преследует меня, он вечно предо мной, вокруг меня, во мне. Её лицо так запечатлелось в моей памяти, что едва я закрою глаза, как вижу её. И у меня начинает сильно биться сердце.       Элрохир шумно выдохнул, отошёл в сторону, остановившись у большой вазы, наполненной пёстрыми цветами из зимнего сада замка.       ― Я рад за тебя, Элрохир. Любовь ― большое, сильное чувство. Любовь ― это дар, данный одним как награда, другим ― как наказание или испытание, а бывает и такое, что иным и вовсе не дано её испытать. Но когда любовь приходит ― она сильна, чиста, прекрасна! Ничто не способно затушить её жар. Ни время. Ни расстояние. Вспомни отца и мать.       После упоминания отца Элрохир перевёл тяжёлый взгляд на Новэ.       ― Элронд прислал мне письмо… Он очень тяжело переживает случившееся. Твоя ложная смерть невероятно опечалила его, твою сестру и брата тоже. Последний находит выход боли в бесконечных тренировках и рискованных вылазках на орков.       Элрохир поморщился, словно от удара, и опустил голову.       ― Мне нужно как можно скорее вернуться в Имладрис. Когда Хэлтинель с отрядом отбыли с Митлонда? ― устало произнёс эльда, направляясь к лорду.       ― Два дня назад. Едва ли Хэлтинель желал тут задержаться хотя бы ещё на минуту. Если бы не законы и правила, которым он неотступно следует, то он приказал бы воинам сразу с пристани помчаться на Восточно-западный тракт, ― не без нотки печали в голосе ответил Кирдан. ― Он отдал мне Аэглос и всё поведал. Сказать, что это удавалась ему тяжело ― ничего не сказать. Хэлтинеля разрывали эмоции. Он ненавидел это оружие и благодарил за него в то же время. Пытаясь рассказать о тебе, он срывался несколько раз и начинал рассказ сначала, но тяжесть в голосе и слёзы все равно не отпускали его.       Элрохир молчал, сглатывая тяжёлый ком в горле.       ― Я завтра отправляюсь в путь, ― произнёс эльда, взглянув тэлери в глаза.       ― Конечно, Элрохир. Я прикажу приготовить тебе резвого жеребца и припасов. Если поспешишь, то я думаю, сможешь нагнать отряд в Росстани или в Уводье. Ступай отдыхать и ни о чём не тревожься. Ты уже почти дома. * * *       Покрытые толстым снежным ковром холмы Шира плавно сбегали вниз и плавно подымались, покрывая синевой ровные склоны и радужным светом искрящиеся вершины. Высокое яркое солнце купалось в чистом синем небе, играя лучами на белом снегу.       По ровной, утоптанной многочисленными повозками и санями дороге верхом на сером в яблоках жеребце ехал всадник. Длинные тёмные волосы, выбившись из-под широкого капюшона, взметались на ветру. Он мчался вот уже второй день, позволяя себе лишь короткие передышки, без которых просто загнал бы коня. Он ехал часами напролёт, не произнося не единого слова, лишь только глухие звуки ударов копыт и вой порывов ветра разбавляли окружающую его тишину.       Отряд выехал из Микорыт на Белых Увалах день назад. И снова день. Всего день отделял Элрохира от друзей ― и расстояние, которое эльда никак не может нагнать. Этим вечером ему придётся остановиться на ночлег в Росстани. Желание догнать отряд было велико, но физическая усталость и жалость к новому четвероногому другу, который так старался не подвести, взяли верх. Уже в кромешных потёмках, ориентируясь лишь на мерцающие огоньки факелов на главных воротах деревни, Элрохир въехал в Росстань.       Долго не думая, эльда направился на тот постоялый двор, где отряд хотел поселиться по дороге в Митлонд и где тогда не оказалось свободных мест. Сейчас же хозяин с удовольствием и радостью принял запоздалого путника. Он всё весело тараторил и между прочим спросил:       ― Я так рад, что светлые лорды выбирают мой скромный дом. Извините за мою нескромность, Вы откуда едете?       ― Из Серых Гаваней, ― устало ответил Элрохир.       ― О! Что за совпадение! Ваши сородичи, что прибыли вчера утром, тоже из Серых Гаваней. Всего восемь, но…       Эльда почти не слушал болтовню хозяина заведения, изредка рассеяно кивая, но после последних слов резко вскинул голову и подался вперёд.       ― Что Вы сказали? Восьмеро и вчера?       ― Д-да, ― испугано кивнул он.       ― Где их комнаты? ― взволнованно спросил эльда.       ― Прямо по коридору и направо, ― уже прокричал хоббит вслед поспешно удаляющемуся эльфу и ещё громче добавил: ― Но они сейчас ужинают в зале наверху.       Элрохир резко остановился и направился к лестнице. Когда он скрылся на втором этаже, хозяин трактира повернулся вполоборота к своему посменному столу, держа в поле зрения лестницу и чутко прислушиваясь к доносившимся сверху звукам.       Дверь в просторную комнату была приоткрыта. Элрохир тихо подошёл и заглянул внутрь, всё не решаясь показаться друзьям и представляя, в какой шок их повергнет. Эльфы сидели за простым деревянным столом, на котором кроме глиняных кружек уже ничего не было. Во главе сидел Хэлтинель и задумчиво слегка постукивал по столу длинными пальцами; рядом с ним по правую руку находился Даэрлинд, он что-то обсуждал с Белгаром и Тауридилом. Оренар, подперев голову рукой, потягивал напиток из кружки, но временами что-то лениво отвечал Фериану. «Кого-то не хватает…», ― подумал Элрохир, мысленно перебирая спутников.       ― Любопытство не порок, а большая низость, ― раздался знакомый голос за спиной.       В следующее мгновенье конец тонкого острого лезвия коснулся спины Элрохира.       ― Повернись, ― приказал спокойный холодный голос.       Элрохир, подняв руки в знак мира, медленно повернулся, внутренне предвкушая реакцию Гиллаха. Но воин Лихолесья, посмотрев в его лицо, внезапно отступил и, поклонившись, поздоровался:       ― Ernil Elladan. Какая неожиданность. Мы не ждали увидеть Вас здесь.       Элрохир растерялся от слов воина, но потом, тихо посмеявшись, добавил:       ― Нас всегда путают с братом.       Неожиданно Гиллах поменялся в лице. Он внимательно всмотрелся в того, кто стоит перед ним, как вдруг его глаза расширились в догадке и он испугано отпрянул, схватив кинжал поудобней и выставив его перед собой.       ― Я тоже рад тебя видеть Гиллах, ― поздоровался эльда, чуть улыбнувшись ему.       ― Принц Элрохир? ― медленно произнёс воин. ― Разве… разве это возможно? Хэлтинель сказал, что Вы исчезли вспышке света…       Элрохир ничего не ответил, а лишь дотронулся до себя, негласно давая понять, что он настоящий и телесный.       Внезапно дверь распахнулась, в проёме стоял Хэлтинель. Мужчина полными изумления глазами смотрел перед собой и, в отличие от Гиллаха, который спутал принца с братом, сразу понял, кто стоит перед ним. В комнате настала тишина. Даэрлинд, который вскочил тут же, как только увидел стоящих за дверью, напряжённо следил за переливами лезвия своего меча. Безумный взгляд и полное молчание Хэлтинеля порядком испугали Элрохира. Он собирался уже нарушить эту достаточно затянувшуюся тишину и неловкую паузу, как вдруг, подавшись вперёд, светловолосый эльда обнял его за плечи, пристально посмотрел в глаза и на выдохе радостно произнёс:       ― Элрохир! Как? Я видел… но… ты ли это? ― эльда не мог подобрать слов, большие и чистые голубые глаза заполнила влага.       Хэлтинель крепко обнял Элрохира и мягко похлопал по спине, будто раз за разом убеждаясь в реальности его присутствия, в том, что это не сон или иллюзия, которая растает в первых лучах нового дня.       Стоит ли говорить о том, насколько были рады этой новости воины отряда? Беспросветные тучи на сердце развеял ветер новых добрых перемен. Тяжёлое, безрадостное бремя вины, которое они несли в себе из Линдона, разбилось в мгновенье, освобождая измучившиеся души. И лишь здесь, в трактире, в небольшом селении полуросликов девятеро воинов света, защитников этого постепенно покрывающегося тьмой мира, могли, наконец, почувствовать радость от исхода своего ответственного путешествия.       Знакомые деревни, селения и городки разбавляли бескрайнюю белизну и однообразие полей и равнин. Орикон, соскучившись по хозяину, резво нёс всадника по ровной дороге. Отряд проводил в дороге большую часть дня, останавливаясь на привал в глубоких сумерках. Большая часть Великого восточного тракта осталась позади, впереди за ущельем с пологими склонами, на милю поросшими высокими заснеженными соснами, открывалась равнина, а за ней лежал брод через Бруинен.       Река с диким грохотом, бурля и вспениваясь, проносилась бушующим потоком по скользким камням, закручиваясь в водовороты. Едва отряд достиг брода, как ему навстречу вышли бдительные стражи границ Имладриса. Глубоко вдохнув чистый морозный воздух, одними лишь губами Элрохир блаженно прошептал:       ― Я дома. Дома…