Новое о старом

      Прошёл год…       Всё вокруг оделось в тёмную густую зелень. Во второй половине Лотрона* начались весенние грозы. Элрохир был вынужден проводить в доме больше времени. Он и Элладан недавно вернулись с очередной вылазки с дунэдайнами. Они выслеживали группы орков и гоблинов, которые под прикрытием ночи пробирались в узкие ущелья и каньоны Мглистых гор, устраивали тайные логова, которые впоследствии могли стать очагами нападения на мирные селения людей и эльфов. Орочьи лагеря встречались от самого Гундабада до врат некогда великой Мории.       Элрохир, расположившись в удобном кресле с высокой спинкой, сидел у окна. Гватар, свернувшись калачиком, мирно спал на его коленях ― лишь иногда сладко потягивался, чуть выпускал коготки из пушистых лапок, зевал и снова засыпал. Хозяин, улыбаясь, неспешно перебирал шелковистую шерсть на шее и спине любимца, приговаривая ласковые слова. Но после таких мгновений радости приходила обычная грусть и апатия, которые с конца зимы прошлого года посещали принца всё чаще. Где бы он ни был, чем бы ни старался отвлечься ― все его мысли были заняты образом Аэлин, всё его существо стремилось к ней, каждое, пусть даже и незначительное, воспоминание о ней, о её словах, жестах, улыбке сжимало сердце Элрохира тихой и сладкой болью.       Среднее окно в комнате было распахнуто, и внизу можно было увидеть кусты сирени и алой жимолости. Маленькая клумба под окном пестрела цветами вербены и герани всевозможных оттенков. Рядом росли левкои, распространяя сладкий и тонкий аромат; цветы всех видов и оттенков благоухали, колеблемые мягким ветерком, а ракитник, весь в жёлтых серёжках, пахнущий мёдом ― нежный, как пудра, ― радовал взгляды эльдар, так соскучившихся по ярким краскам природы.       На смену дождям пришли знойные, душные дни и сладкие вечера. Густая трава, готовая к косовице, пестрела цветами. Клонящееся к закату солнце расстилало поверх неё скатерть рыжеватого света, зной засыпал, и среди угасающего дня благоухание трав смешивалось с влажным запахом реки, насыщая воздух нежной истомой, лёгкой радостью и ощущением блаженства.       Тот вечер, как и множество других, был насыщен благоуханием окрестных садов, пестрящих цветами, ароматы которых с закатом солнца словно пробуждались от дневной дремоты и сливались во тьме с игривым ветерком. По берегу реки под руку неспешно брели двое эльдар.       ― Великолепный вечер! Ты только погляди, Элрохир, на луну! ― эльфийка, ловко освободившись от руки эльда, подбежала к берегу реки, откуда открывался чудесный вид. ― Посмотри, как сияет в неторопливом шествии это пленительное светило! А ведь оно более поэтично, нежели солнце. Такое тихое, таинственное, словно ему указано озарять то, что слишком сокровенно и тонко для резкого дневного света. Ты не находишь?       ― Да, ― коротко ответил Элрохир, едва ли одарив небо взглядом.       Эльфийка повернулась к своему другу, посмотрела на него долгим задумчивым взглядом и, досадливо поджав губы, снова отвернулась к реке.       ― Ты погляди, как тонкие лучи луны делают прозрачным ночной мрак, зажигая некую тревогу в сердце, волнение в душе и томную негу во всём теле.       Йавенни была очарована красотой вечера. Она долгими жадными глотками выпивала воздух, наслаждалась им и медленно шла по берегу реки, почти позабыв об Элрохире, который неспешно брёл поодаль по утоптанной тропке.       Свежий ветерок обдувал лицо, по чёрному небу золотой пылью были рассыпаны мириады звёзд. Тёмная, гладкая и безмятежная поверхность реки искрила россыпью бликов. Впереди в бледном свете луны вырисовывался причал. К толстым железным кольцам крепкими верёвками были привязаны лёгкие деревянные лодки цвета слоновой кости. На зеркальной поверхности реки казалось, будто ладьи парят в воздухе, наполненном тысячью сверкающих точек.       ― Припоминаешь, Йавенни, как мы в детстве любили кататься по реке? Как мы убегали от наших нянек сюда, запрыгивали в лодку и вдвоём брались только за одно весло, потому что для двух вёсел мы были недостаточно сильны? А потом нас находили далеко внизу по течению и доставляли обратно в долину, где мы получали выговор от родителей. Но не проходило и недели, как мы снова убегали на это место или на Верхние Водопады, откуда удобнее всего было прыгать в озёра.       Эльда широко улыбался, вспоминая эти весёлые моменты беззаботного детства. Тогда всё казалось большим, просторным и высоким. Солнце ярче, воздух свежее, а небо имело совсем другой цвет. Прошло время, долина не уменьшилась, дневное светило всё так же продолжает светить всё на таком же голубом небе, и воздух не поменял своей прелести и ароматов, но что-то изменилось. Хотя нет. Мир остался таким же. Изменились они сами.       ― Элрохир, давай снова вспомним детство. Мы можем, не боясь, что нас отругают, заплыть куда угодно, ― весело подзадоривала друга девушка. ― Ну, давай же, Элрохир! К тому же, на том берегу растут удивительной красоты белые кувшинки, они украсят мои волосы.       Эльфийка, кокетливо прикоснувшись к волосам и весело улыбнувшись, осторожно зашла в лодку и, обхватив обеими руками высокий резной нос, безмолвно пригласила эльда исполнить её маленькую просьбу.       Элрохир, улыбаясь своей прежней, чистой и искренней улыбкой, подошёл к краю пристани. Он смотрел на девушку, чуть возвышаясь над её головой.       ― Как я могу тебе отказать, Йавенни? Даже если бы и хотел, то не смог бы, поверь! ― вытаскивая из золотистых переливающихся волос остроконечный листок прибрежной ивы, ответил эльда.       Перед тем как отчалить с пристани, необходимо было зажечь на корме небольшой фонарик. Бледно-голубой маячок, водружённый на конце невидимого длинного удилища, едва не касался воды и походил на огромную колеблющуюся звезду. Вся эта иллюминация распространяла сияние вокруг лодки, озаряя бледным светом эльфов и путь впереди. На густо-чёрном фоне неба стволы прибрежных деревьев казались светло-серыми, а листья зеленовато-молочными.       Элрохир взялся за вёсла; лёгкая лодка, рассекая воду, пробудила уснувшие на зеркальной глади звёзды и закружила их в бешеной пляске, постепенно затихающей за кормой.       Проплыв до моста, эльда повернул вправо, река овеяла их лица прохладным дыханием. Она текла задумчиво и спокойно вдоль стены высоких, длиннокосых ив; звёзды, казалось, плыли по течению, и вода тихонько качала их. Высокие деревья поблескивали серебром, туман внизу на равнине казался плывущим снегом; река, словно подёрнутая перламутром, текла в отблесках сверкающей ряби. Воздух был ласков, ветерок ароматен. Сон земли казался насыщенным негой, и Элрохир ощущал великолепие этой ночи; он глубоко дышал и чувствовал, как во всё его существо проникает свежесть, но покой и неземное умиротворение, которого он так жаждал с тех пор как приехал с Запада, его всё никак не посещали.       Бессчётные соловьи прорезали трелями неподвижный воздух, эльда остановил лодку и вместе с Йавенни вскинул голов, слушая их заливчатое пение.       ― Я всегда задавался вопросом, почему самая искусная из певчих птиц не отдыхает ночью, как другие, а поёт во мгле?       ― Неужто ты не знаешь легенду про соловья? ― подавшись вперёд, слегка удивлённо спросила Йавенни. ― Это грустная, но самая прекрасная история. Послушай же.       Однажды в одной далёкой стране жили король и королева. Их держава процветала, подданные жили счастливо, в любви и достатке, впрочем, как и их государи. Все правители других стран с доброй завистью и отрадой в сердце восхищались любовью короля и королевы. Куда бы не отправлялся король, его супруга всегда следовала за ним, ибо правитель утверждал, что его сердце не сможет выдержать долгой разлуки. Уютными тихими вечерами король пел своей королеве восхитительные песни. У него была неброская внешность, но голос не имел себе равных. Без счёта народу съезжалось из других королевств на ежегодный праздник, чтобы послушать его пение. Но вот однажды на это миролюбивое королевство напал безжалостный, злой тиран. Он пообещал не разрушать королевство и пощадить его подданных, если их король и королева добровольно сдадутся в плен. Супруги согласились, пытаясь любым путём сохранить мир на своей земле.       Как только король и королева оказались в руках захватчика, их разлучили. Долгое время они томились в холодном и сыром подземелье, только с ужасом предполагая, какая участь их может ожидать. Злой тиран желал сломить их любовь, добиться того, чтобы они позабыли друг друга. Но чтобы он ни делал, любовь пленников изо дня в день лишь крепла. И пусть даже они не видели друг друга, король каждый день пел своей королеве. Эти песни были прекрасны, но полны печали.       Однажды добродушная служанка сжалилась над ними и похитила у придворного колдуна зелье. Осушив кубки, влюблённые превратились в пару соловьёв и, пробравшись сквозь прутья темницы, оказались на свободе.       И каждый раз, когда мы слышим рулады соловья, это значит, что король поёт для своей любимой королевы, зазывая её домой.       Йавенни закончила рассказ. Чуть опустив руку за бортик лодки, она черпала в ладошку прохладную воду и снова выливала в реку, наблюдая, как яркие звёзды пляшут на потревоженной глади.       Её спутник молчал, устремив безотрадный взгляд куда-то вдаль. Йавенни не узнавала того Элрохира, которого когда-то знала. Такая трогательная и красивая легенда не могла не задеть его ранимую и чувствительную душу, но эльда молчал. Куда подевался её весёлый, разговорчивый принц? Который мог поделиться с ней всем, что думает, который доверял ей, ценил её советы и мнение. Где он? Где её Элрохир?       ― Что тебя тревожит, Элрохир? Ты ничем не можешь поделиться со мной и охладел ко всему. Твой внутренний, незримый мир для всех недоступен. На простые вопросы ты отвечаешь общими фразами или улыбкой, которая говорит «да», когда у тебя нет охоты тратить слова. Я за тебя тревожусь! Возможно, тебе необходимо посетить лекарей долины. Но ведь не может быть, чтобы владыка Элронд не почувствовал в тебе остатки черной магии, которые мучают тебя.       ― Я не болен, Йавенни. И полностью исцелен от магии некроманта. Мой недуг кроется вовсе не в этом. И едва ли его вообще можно назвать болезнью. Впрочем… как знать… как знать…       Элрохир перевёл рассеянный взгляд на Йавенни, улыбнувшись, взял в свои руки её ладошки и пристально заглянул ей в глаза. В это мгновенье девушке открылась часть его ранее незримого сознания. Широко распахнув глаза, она смотрела на ту, которая забрала покой и радость у её принца.       Она забрала его у неё.       Эта златоволосая дева с аквамариновыми сияющими глазами, доброй и открытой улыбкой. От неё прямо-таки веяло чем-то благодетельным, близким и нежным. Йавенни чувствовала, как сердце Элрохира окутывает чувственная волна чего-то горячего и настолько тонкого, что девушка не могла описать иначе, кроме одного лишь слова ― любовь.       Она для него была не просто дорога. Он её любил. Любил сильно и глубоко. Йавенни ощущала, как волнуется его сердце при воспоминаниях о ней. Так ярко и неистово, что она просто не смогла сдержать слёз. Отвернувшись от Элрохира в сторону, всё ещё не выпуская его рук и созерцая его любовь, она выливала наружу свою печаль от неразделённых чувств. Иллюзия надежды на взаимность, которая прозвучала в словах леди Арвен, однажды сказанных ею после отъезда отряда из Имладриса, разбилась немедля, едва Йавенни увидела эту девушку.       И вот ладони выскользнули из рук Элрохира, и связь стала едва уловимой, а потом и вовсе оборвалась. Йавенни всё ещё не поднимала глаза, она была бледна и дрожала, опираясь о бортик лодки. Собравшись с силами, эльфийка наконец заговорила, выполняя извечную роль близкой подруги:       ― Она красавица. Кто она? И почему вы далеки друг от друга?       Её голос прозвучал так тихо и безотрадно, что Элрохир протянул руку и, коснувшись её плеча, обеспокоенно спросил:       ― Йавенни, что случилось? Ты дрожишь.       ― Нет! Нет! Всё хорошо. Прохлада от реки… Необходимо было надеть шаль. Возможно, нам следует вернуться в долину.       ― Конечно, ты вся продрогла.       Элрохир налёг на вёсла, и вскоре лодка пристала к причалу под сень больших деревьев. От этого места в долину вела прямая дорога, за время преодоления которой Элрохир поведал всё об Аэлин. Йавенни слушала стойко, внимательно и бесстрастно. Та буря эмоций, что бушевала у неё в душе, осталась нераскрытой. Она, как и раньше, попыталась подать разумный совет.       ― Так и всё же, почему вы не прибыли в Имладрис вместе?       ― Ты меня не слушаешь, ― мягко и грустно упрекнул эльда. ― Аэлин не хочет быть со мной…       ― Она тебе сказала эти слова?       ― Нет.       ― Тогда я не понимаю, почему вы не вместе.       ― Она сказала, что не может уйти со мной…       ― Элрохир, к сожалению, наши желания не всегда идут рядом с их достижимостью. Но я не говорю, что за них не стоит бороться. Это просто необходимо! Печально, но бывает и такое, что все усилия могут быть напрасны, бесполезны. Мы обманываем себя мнимым их осуществлением, вспархиваем от радости в небеса, как птицы. Но горькая правда, открывшись, опаляет крылья, и мы летим камнем вниз и больно-больно ударяемся…       Элрохир не мог не услышать, как горько звучат слова из уст Йавеннни, и если бы он её не знал, то принял бы это так, будто она делится с ним своими переживаниями и чувствами. В этом вопросе он её не знал.       Ощутив на себе удивлённый и растерянный взгляд Элрохира, девушка постаралась вернуть нить разговора:       — Я хочу сказать лишь то, что тебе просто необходимо знать истинные чувства Аэлин. Если она хочет быть с тобой, а ты с ней, то поверь, нет ничего невозможного. Но если нет, то… то уверяю, и это лучше знать. К лучшему знать горькую правду, нежели грезить и обманывать себя понапрасну.       После слов Йавенни Элрохир на мгновенье остановился. Его грудь тяжело и часто вздымалась, а в серых глазах зажёгся огонёк полной решимости и твёрдости принятого намерения.       ― Йавенни, ты будто глоток воздуха дала мне. Как же я тебе благодарен и неизмеримо рад, что ты моя подруга.       Эльда с жаром поцеловал её руки и нежно обнял. Девушка заставила себя задорно улыбнуться.       ― Хорошо, что мои слова тебе чем-либо помогли, ― освобождаясь из его рук, сказала Йавенни. ― Я пойду домой этой аллей. Ещё немного прогуляюсь.       ― Позволь тебя проводить. Время позднее!       ― О! Не стоит, Элрохир. Я неспешно доберусь сама. Спокойной ночи!       ― Спокойной ночи, Йавенни и ещё раз спасибо.       Девушка улыбнулась и направилась прочь по длинной, усыпанной белыми лепестками почти уже отцветших деревьев аллее. И едва она оказалась достаточно далеко, как больше не смогла сдерживать эмоции. Она надеялась, что громкий рокот устремляющейся с высоты воды заглушит её терзания и никто не услышит её плач. Она оперлась на высокие ажурные перила мостика, и солёные капли покатились по щекам, тело сотрясалось от всхлипов, но Йавенни не могла остановиться. Да и не была уверена, что желает этого, зная, что всю боль просто необходимо вылить наружу, иначе она сожжёт её измучившееся сердце.       Она вспоминала, как сидела у окна за вышивкой и в её комнату ворвалась её мама. Тяжело дыша, она пыталась ей что-то сообщить, но явно не знала, как это лучше сделать. Йавенни медленно поднялась и, скомкав ткань, ждала новостей, не рассчитывая, что они добрые. Леди Ильдариэль, обуздав свой внутренний трепет, дрогнувшим голосом сказал всего лишь два слова:       ― Элрохир вернулся.       В тот момент Йавенни почувствовала, что сходит с ума. Она поспешно накинула шаль и, даже позабыв переобуть лёгкие туфли, побежала бегом по холодному снегу, чуть не падая от изнеможения, к центральной площадке, куда обычно сразу прибывают гости.       Всё происходило как будто во сне, разум отказывался верить в то, что происходит. Йавенни вспоминала, как громко и отчаянно позвала его по имени, как резко он обернулся, как улыбка счастья и радости вмиг озарила его лицо, и как он хотел броситься к ней навстречу. Но крепкие объятия владыки Элронда и леди Арвен не отпускали его.       Элронд, как и Йавенни, в лёгком убранстве кинулся к площадке, едва придворный страж сообщил, что вернулся отряд, а вместе с ним и принц Элрохир. Слёзы счастья и облегчения лились из его глаз. Отец, сын и сестра долго не отпускали друг друга, они не видели вокруг никого, не помнили себя от радости. Как потом Йавенни узнала, находившийся по ту сторону Мглистых гор Элладан, едва получив весть о том, что его брат жив, невредим и вернулся домой вместе с отрядом, так спешил в Имладрис, что едва не загнал своего жеребца.       Дальше последовали отрадные дни. Даже вьюжный конец Нинуи прошлого года не мог помешать окутавшей долину радости. Но и тогда среди всеобщего веселья и торжества, Йавенни замечала, как безутешен её Элрохир, как понуро и временами задумчиво он смотрит на Запад, как уныло и меланхолично стал относиться к тому, что ранее приносило ему отраду и удовольствие. Теперь Йавенни знала причину.       Становилось холодно. Порывы ветра приносили с водопада капельки воды, которые оседали на лёгком шёлковом платье девушки. Глубоко вздохнув, Йавенни повернулась и неспешно отправилась вперёд.       Обогнув круглую лужайку, полностью усыпанную мелкими жёлтыми цветочками, девушка вышла на прямую дорожку, в конце которой показались ступени порога её дома. Но вдруг от ствола ближайшего дерева отделилась тень и поспешно подошла к девушке. В бледном свете луны она узнала Гиллаха.       ― Добрый вечер, Йавенни.       ― Здравствуй, Гиллах. Чудесный вечер, правда?       ― Да, ― коротко ответил мужчина и после небольшой паузы добавил, чуть улыбнувшись: ― Могу ли я пригласить тебя немного пройтись со мной?       Широкая дорожка огибала лужайку с фонтаном, рассыпавшим в воздухе водяные брызги. В самой глубине сада, меж рядов кустарника, показалась пара. Неспешно они дошли до скамьи, и Гиллах предложил присесть. В воздухе веяло ароматом жасмина; серебристые лучи пробивались сквозь листву и роняли на эльфов холодные и ажурные пятна света. Тёмно-синее платье Йавенни заблестело яркими искорками.       ― Я завтра отправляюсь в Лихолесье. Король Трандуил требует, чтобы мы вернулись.       ― Долг верных воинов ― быть рядом со своим владыкой, чтобы в важный момент исполнить его волю.       ― Я… мне будет сложно покидать долину, ― глухо ответил эльда.       ― Все, кто побывал в Имладрисе, уже не смогут позабыть тепло Последнего приюта…       ― Нет, я не хочу уезжать, потому что тут ты, Йавенни, ― нетерпеливо перебил её эльда. ― Моё сердце не знает покоя с тех самых пор, как я увидел тебя.       После услышанных слов у Йавенни забилось сердце. Она боялась подобных речей. Резко поднявшись, она сделала шаг вперёд.       ― Йавенни, постой. Мои слова обидны тебе? Я не требую ответа. Я не требую ничего… Просто хочу, чтобы ты знала о моих чувствах к тебе. Пожалуйста, присядь, ― девушка неспешно повиновалась, и эльда продолжил: ― Я знаю, что твои чувства к принцу Элрохиру сильны. ― Йавенни вскинула на него удивлённый взгляд. ― Да, Йавенни, только слепец не заметит их, но послушай меня, ― Гиллах поднялся со скамьи и опустился рядом на землю. Он нежно взял её ладони и, пытаясь заглянуть в лицо, продолжил: ― Я готов ждать. Терпеливо ждать столько, сколько потребуется, пока твоё сердце отзовётся…       ― Нет, Гиллах, ― Йавенни высвободила руку и кончиками пальцев дотронулась до губ мужчины. ― Нет! Ты не знаешь о чём говоришь! У тебя нет понятия, как это тяжело и на что ты себя обрекаешь.       Усмехнувшись, эльда приподнял лицо Йавенни за подбородок, чтобы лучше видеть её сапфировые глаза, и мягко сказал:       ― Это моё решение и моё право. Я часто буду посещать Имладрис и… кто знает, возможно, однажды твоё сердце ответит мне. Пожалуйста, ничего больше не говори, ― поспешно добавил Гиллах, заметив как горячо Йавенни желает что-то добавить. ― Завтра в полдень лорд Хэлтинель, Даэрлинд, Линрос и я отправляемся домой. И если ты придёшь попрощаться, я буду знать, что ты даёшь мне надежду и невероятное множество счастливых случаев увидеть тебя вновь.       Глубокий, бархатистый и взволнованный голос Гиллаха всё ещё звучал в голове Йавенни, когда она зашла в свою комнату. Утомлённая происшествиями сегодняшнего вечера, она бессильно опустилась на стоящее у окна кресло и задумчиво устремила взгляд в наполненный лунным светом сад.       Звёзды меркли в небесных далях; подавали голоса птицы; рассветало. Усталая от волнений девушка с трудом переводила дыхание, и, когда солнце пробилось сквозь алеющую завесу зари, Йавенни отошла от окна и, наконец, прилегла отдохнуть. Она знала, какое решение примет.