Melancholy requiem

Тогда. 02 июня, 10:36 утра. Эдейрсвиль, штат Джорджия.

- Зачем ты это делаешь? – нервно хихикнула Бет. – Неужели ты думаешь, что найдешь там припрятанные консервные банки? Она сидела на диване, в гостиной дорогого дома, где они остановились на ночь, и наблюдала за тем, как Дэрил на протяжении часа пытался открыть дверь металлического сейфа. Его бессмысленное упорство уже начинало раздражать, однако Грин была рада, что взлом не давался ему легко. Она не знала о его прошлом, и мысль о том, что он точно не являлся профессиональным грабителем, приходилась ей по душе. - Нет, - хмуро ответил Диксон, - я надеюсь, что найду там деньги. Он терпел неудачу за неудачей и был зол от этого. Раньше, еще в прошлой жизни, он любил похвастаться перед его общими с Мэрлом друзьями о том, что ему легко удавалось подобрать шифр к любому механическому кодовому замку, ориентируясь на один только слух. Конечно же, он преувеличивал. Его старший брат имел дело с сейфами, а Дэрил всегда был настоящей посредственностью, когда дело касалось чего-нибудь криминального, но и имевшегося опыта должно было хватить на то, чтобы взломать замок. По крайней мере, он был уверен в этом еще час назад. Сейчас же ему казалось, будто он в тупике. Изменяя положение кодовых дисков, он не слышал характерного щелчка, который помогал понять, что комбинация правильная и можно переходить к выбору следующей. Это его нервировало. - Выглядит так, словно ты действуешь наугад, - Бет едва подавила в себе очередной нервный смешок, готовый вот-вот вырваться наружу. Она знала, что своими жалкими попытками завести разговор она только отвлекает Диксона, но не могла остановиться. Ей нужно было поговорить, чтобы не думать о всех тех ужасах, которые поджидают их вне стен этого временного убежища. – Ты делал это когда-нибудь раньше? - Да, - соврал Дэрил. Капли дождя, беспрестанно бьющие по стальному карнизу, разбавляли гудящую, давящую тишину. Боясь поддаться восхитительной полудреме, Бет заставила себя осмотреться: красивая просторная комната, вдоль стен уставленная рядами стеллажей и книжных полок, приятно освещалась при помощи газовой лампы, стоящей на полу рядом с двумя походными рюкзаками – ее и Дэрила; высокий черноволосый мужчина в строгом сером костюме, изображенный на стилизованной под картину фотографии, висящей над массивным письменным столом, смотрел на нее с немым укором; упитанная муха с раздражающим жужжанием билась в незанавешенное окно, пытаясь попасть наружу. В остальном все было тихо. Ей нравился дом, в котором они остановились, - чистый, хорошо обставленный и, несмотря на работу мародеров, побывавших здесь до них, сохранивший некое подобие домашнего уюта. Она, наверное, хотела бы остаться, но Дэрил сказал, что это место недостаточно безопасно для того, чтобы попытаться пустить тут корни. Бет не могла на него злиться. В конце концов, она понимала, что Диксон так же устал от долгих бесцельных скитаний, но осознание того, что рано или поздно дом, к которому она уже успела привыкнуть, придется покинуть, очень ее тяготило. - Дэрил Диксон – последний охотник за сокровищами, - сыронизировала Бет. – Кто бы мог подумать, еще пару лет назад, что наступит день, когда главной валютой станут крепкие ножи и консервированная фасоль, а деньги будут цениться не более чем бумага, с помощью которой можно развести костер? - Сидя на папочкиной ферме, ты и представить не могла, что когда-нибудь мертвецы поднимутся из своих могил и начнут пожирать все живое, - сказал Диксон, ни сколько не беспокоясь о том, что сказанные слова могут ее обидеть. На каждую реплику Грин у него находилась куча словесного яда, который он выплескивал ей в лицо. Он и раньше замечал за собой подобное, но последние несколько дней ему становилось все труднее следить за словами. Грубости или, порой, даже угрозы слетали с его губ непроизвольно, и он стыдился чувства глубокого удовлетворения, возникающей всякий раз, когда он делал ей больно. Дэрил знал, что с ним происходит и чувствовал себя загнанным в угол. Он понимал, что Бет всего лишь девчонка и старался относиться к ней снисходительно, но она действовала ему на нервы, хотя и не была ни в чем виноватой. Он вел себя подобным образом, когда только осознал, что испытывает интерес к Полли Андерсон – его первой во всех отношениях подружке. Ему было семнадцать, она – на два года старше. У нее был тот особенный тип веснушчатого лица, который часто встречался в рекламах, и густые светлые волосы, которые она любила заплетать в две необъятные косы. В компании, где он проводил годы своей юности, Полли считалась крутой: она могла выпить четыре пинты пива за один присест для того, чтобы выиграть спор на десять баксов, а еще она уделывала всех мальчишек своим умением плеваться дальше всех – на целый сажень! Она была из того типа соседских девчонок, которые были своими "в доску" для всех местных парней. Дэрил всегда был блеклой тенью своего напористого брата, и где-то глубоко на уровне инстинкта он понимал, что никогда не будет достойным такой завидной девушки, как Полли Андерсон. Это было так по-детски! Он леденел каждый раз, когда она стояла рядом, и говорил ей гадости только для того, чтобы иметь возможность держаться от нее подальше. Это были минуты разрывающего сознание позора. Мэрл смеялся над ним, вся компания юных реднеков потешались его нерешимости, а сердце Полли было наконец-то тронуто теми вынужденно-измученными грубостями, которые он ей говорил, руководствуясь обычной мальчишеской робостью. Теперешняя ситуация казалась куда сложнее. Прошлой ночью, когда Дэрил проснулся, с первой осознанной мыслью, пролетевшей мимолетным электрическим разрядом в мозгу, перед его глазами возник образ Бет Грин. И это взволновало его. Он не так много знал о женщинах, как его брат, но и полученного опыта с Полли, а также дюжиной других девушек, что были после нее, научили Диксона лишь одному – от всякого рода привязанностей нет ничего, кроме проблем. - Эй, зачем ты так? - воскликнула Грин и зарделась от охватившей ее неловкости. - Я всего лишь спросила. - Это был тупой вопрос. - Может быть потому, что он риторический? Диксон обернулся, пытаясь унять в себе нарастающее раздражение. - Никто не мог предвидеть того, что случилось, - наконец сказал он. Бет опустила глаза, и ее взгляд упал на пустую коробку из-под кукурузных хлопьев, вчерашним вечером небрежно оставленную ей лежать возле дивана. «Шоколадная долина» – лучшее начало для удачного дня», - в памяти машинально всплыл слоган компании по производству сухих завтраков и лицо улыбчивого конопатого мальчишки, чья фотография была отпечатана на лицевой стороне упаковки. Бет скривилась, подумав о том, что этого мальчика вероятнее всего уже нет в живых. Вчера они нашли немного еды, припрятанной хозяином дома до лучших времен, которых он, судя по окровавленному пятну на стене прихожей, так и не сумел дождаться. Мародеры, побывавшие здесь до них, перевернули все верх дном, но оставили часть съестных припасов, что подтвердило теорию Бет о том, что если не хорошие, то хотя бы порядочные люди все еще остались на этом свете. Дэрил не хотел соглашаться с ней. Он сказал, что подобное благородство – поступок глупый, не имеющий смысла, и тот, кто оставил им еду вероятнее всего уже пожалел об этом, когда его живот вспух от голода. Они разделили найденные припасы на то, что можно съесть сейчас и то, что следует отложить на потом. Бет получила в свое распоряжение сухой завтрак и съела целую пачку за вечер, не внимая совету Диксона оставить часть порции про запас. Тогда она была так голодна! Тогда его слова казались такой глупостью! Она просто не смогла сдержаться, и это была не ее вина. Последние несколько дней они ели слишком мало, и Бет просто хотелось утолить свой голод. Она проглотила все, до последней крошки, и надеялась, что этой ночью мысли о еде оставят ее, но чувство насыщения прошло слишком быстро и, засыпая, она ощущала спазмы в желудке еще более сильные, чем раньше. - Как думаешь, почему это произошло? – спросила Бет. Диксон пожал плечами. - Почему мертвецы начали превращаться ходячих? Понятия не имею. - Но ведь ты же спрашивал себя об этом, да? - У меня не было на это времени, - соврал Дэрил. Конечно же, он терзался догадками о возможных причинах, но чем больше он об этом думал, тем меньше верил в то, что во всем случившемся есть хоть какой-то смысл. Возможно, вирус – роковая случайность, полученная в результате синхронного сбоя генетических программ, или неудачный результат опытов по разработке биологического оружия. Можно целую вечность ломать над этим голову, но так и не добиться ответа, - я просто думал о том, как выжить. - Не верю, что тебе совсем не интересно узнать правду. - Так и есть. - И ты спокойно живешь дальше? - Да. - Я просто не могу этого понять! - Хочешь пофилософствовать? - Диксон вспылил не на шутку. Его раздражал ход их разговора, сохранившееся умение Бет радоваться мелочам, а так же тот факт, что у нее все еще остались внутренние силы на то, чтобы забивать свою голову всякой ерундой. Он вновь испытал странное, по-садистски приятное чувство, от осознания того, что именно ему придется вернуть ее к реальности. - Все, кого ты любила, - мертвы. Все, кого я знал, - мертвы тоже. Неужели ты думаешь, что в мире найдется хоть одна причина, способная объяснить все, что произошло? Что ты должна узнать, чтобы это помогло тебе смириться с потерей близких? Нет здесь никаких ответов! Мы просто должны жить дальше и надеяться, что протянем на один день подольше. Лицо Грин побледнело, заблестели глаза и образовавшаяся складка у ее рта, показалась Дэрилу ожесточенной от охвативших ее раздумий. Он не жалел о сказанном, напротив, несколько мгновений он чувствовал некое превосходство от того, что ему хватило смелости трезво оценить ситуацию и вычислить исходящие из этого шансы – минимальные. Они могут протянуть несколько лет, может больше, но вряд ли им вновь представиться возможность обосноваться в месте, которое можно назвать домом. Жестокость его слов, могла прозвучать намного мягче, но ему намеренно хотелось ранить сознание Бет. Он надеялся, что это отобьет у нее желание вдаваться в личные вопросы, а у него больше не будет причин для того, чтобы привязаться к ней больше, чем он по собственной неосторожности уже позволил себе сделать. Он надеялся, что сказанное вынудит Грин выбежать из комнаты, громко хлопнув дверью. Это было бы так по-детски! Дэрил ждал момента, когда он останется один, в благословенном покое и сможет вернуться к работе над сейфом, не испытывая при этом чувства вины. Ему было неуютно находиться с ней в одной комнате. Несколько минут прошли в полной тишине. Бет, прикрыв рот ладонью, отчаянно пыталась не заплакать. Вина за сказанное, которую Дэрил ощутил вопреки всем надеждам, не давала сосредоточиться на деле. Он тяжело вздохнул. - Прости, я не должен был говорить этого. - Не извиняйся, ты сказал правду, - ответила Бет. – Это я должна чувствовать себя виноватой за то, что постоянно витаю в облаках. Я знаю, что бесполезна – от меня нет никакого толка. С самого начала у меня не было шансов. И с тех пор, как я решила, что хочу жить, каждый новый день воспринимался мной, как благословение, но теперь, когда вся моя семья погибла, я чувствую вину за то, что я живу, а они – нет. - Глупости. - Вовсе нет. - В их смерти нет твоей вины. - Я говорю не об этом. Я не так сильна духом, как был мой отец, я не могу постоять за себя, как это сделала бы Мэгги, и если жестокость этого мира рано или поздно заберет меня, почему не выжили те, кто действительно этого достоин? - Это никогда не работало, - ответил Дэрил и слегка поморщился от неприятной мысли, которую следовало озвучить. - Если бы выживали только достойные, то я и Мэрл не протянули бы и двух недель с того момента, как все началось. - Что ты имеешь в виду? - Только то, что хорошие люди обычно умирают чаще. Бет посмотрела на него с маниакальной надеждой, одним своим взглядом умоляя сказать, что для них еще не все потеряно. - Но мы ведь до сих пор живы. - Живы, - согласился Дэрил, и от этой мысли стало вдруг как-то беспричинно радостно. – Живы, чтобы это, черт возьми, не значило!