Melancholy requiem

Сейчас. 04 ноября, 13:06 пополудни. Убежище «Тауэр», штат Джорджия.

Противный моросящий дождь бьет в лицо, от холодного ветра замирает дыхание, но Дэрил не заостряет внимания на том, что не чувствует холода. Огромный нескончаемый поток жителей Тауэра бежит в западную часть убежища к центральным воротам. Кругом паника, встревоженные крики и агонизирующие стоны тех, у кого больше нет сил следовать дальше; на его глазах падает какая-то женщина с вопящим ребенком на руках – никто ее не замечает, в своем животном стремлении убежать от надвигающейся опасности; и полный отчаяния крик вскоре стихает под тяжестью десятков ног, в общей суматохе ступающих по телу упавшей. Дэрил, уносимый людским потоком, пробирается сквозь лабиринт бетонных высоток и ничего не понимает; он держит Бет за руку, чтобы не потерять ее в этой обезумевшей толпе и плечами расталкивает людей, пытаясь пробиться вперед. Ходячие мертвецы дышат им спину. Над головой свистят пули – военные обеспечивают гражданским безопасное отступление, отстреливая голодных мертвецов, заполонивших четыре квартала убежища. По громкой связи объявляются призывы сохранять спокойствие, но в общей панике никто не обращает на это внимание. Дэрил крепче сжимает руку Бет, и тянет ее к себе, принуждая двигаться быстрее; несмотря на весь ужас ситуации, он не может противиться чувству жуткого самодовольства: он всегда говорил, что Тауэр не настолько безопасное место, каким его было принято считать. При всех мерах предосторожности, большая часть жителей города обратилась в ходячих. Дэрил не имеет понятия, как это произошло, но он слышал вороватые обрывки фраз о том, что в инфекционном корпусе больницы почти одновременно погибло пятьдесят человек, и медицинский персонал, потеряв контроль над ситуацией, позволил этому происшествию вылиться в настоящую катастрофу. Ходячие мертвецы, преобладая количеством, прорывают военное оцепление – выстрелы стали звучать все реже; толпа быстрее двинулась в сторону открытых центральных ворот. Кто-то нечаянно бьет Дэрила локтем в грудь, но он не ощущает ожидаемой боли; все его внимание сконцентрировано на том, чтобы как можно крепче держать руку младшей из сестер Грин. Но, спустя пару ярдов пути, он и Бет все же падают на забрызганный кровью асфальт, будучи не в силах устоять на ногах под непрерывным натиском толпы. Собственное прерывистое дыхание заставило его проснуться. Все та же просторная палата, окутанная в полумрак; дневной свет едва протискивался через плотно занавешенные жалюзи, оставляя зыбкие, неясные тени на полу. Все пережитое всего лишь сон! Сощурившись, Дэрил потер переносицу, прогоняя сонливость, и с горечью подумал о том, что нервы стали совсем ни к черту, если его начали мучить кошмары. Он поднялся со стула, на котором имел неосторожность задремать, подошел к окну и припал лбом к холодному стеклу, пытаясь прийти в себя. На улице было тихо: старушка в запачканном пальто брела по проезжей части, свободной от машин, толкая перед собой полупустую тележку с продуктами (должно быть, получила недельный паек); миссис МакНоис, накинув шерстяной платок поверх медицинской униформы, спешила на обед в булочную напротив и, перебегая дорогу, едва не задела старуху плечом. Обычные скучные будни. В следующее мгновение странный звук послышался позади, заставляя Дэрила рефлекторно среагировать и обернуться. Картина, свидетелем которой он стал, заставила испытать тоску и чувство подсознательного омерзения одновременно - Рик Граймс лежал на больничной кушетке, мертвенно бледный и постаревший на лет пятнадцать; приподняв голову от подушки, он смотрел на Диксона из-под полуоткрытых век и, не разжимая побелевших губ, заходился кашлем… точнее, пытался откашляться, издавая низкое, грудное хрипение. - Привет, - произнес Дэрил, притворяясь, что вид умирающего друга не вызвал неприятных ощущений. - И давно ты не спишь? Рик опустил голову, вымученно улыбаясь. - Последние несколько дней. Мэгги все время была со мной, я не мог позволить ей опекать меня дальше. Пришлось сделать вид, что морфий подействовал. - Почему же ты тогда молчал, когда пришел я? - Хотел дать возможность отдохнуть и тебе тоже. В последнее время я стал очень ценить сон. - Мог бы и разбудить, - хмыкнул Дэрил, скрестив руки на груди. Внезапный приступ беспокойства вынудил его бросить быстрый взгляд на худую руку Граймса, прикованную наручниками к периле кровати (обязательное условие для всех пациентов больницы, чтобы их смерть не застала медицинский персонал врасплох и не привела к трагическим последствиям), а затем посмотреть на соседнее кресло, где все так же сидел Карл, пребывая в беспокойном сне. – С ним все в порядке? – спросил он у Рика. - Надеюсь, в последнее время он был подавлен и не смыкал глаз. Я попросил Мэгги дать ему снотворное. Дэрил понимающе кивнул. В комнате воцарилось молчание. Никто не знал, что добавить. Диксон чувствовал неловкость от необходимости задавать бытовые вопросы о самочувствии, делах, настроении – о всем том, что обычно задают людям при встрече. Ему подумалось, что для всех будет лучше, если Рик умрет к концу этой недели. Эта мысль посетила его сознание неосознанно, но он, будучи насквозь пораженным жестокостью и холодной расчетливостью собственных суждений, подошел к больничной койке и присел на стул возле нее. - Я не знаю, что сказать, - признался Дэрил. - Все в порядке, - старший Граймс все понимал и даже пытался улыбаться, желая спрятать страх от смысла слов, которые ему предстоит озвучить. – Для меня все закончится там, где и началось. Сколько врачи дают мне? - Дней пять. - Так много, - простонал Рик. – Если бы только была возможность поскорее покончить с этим. В старые времена мы бы точно знали, что должны сделать... Диксон понял к чему он клонит. - Молчи! - сказал он, и гнев в его голосе был вполне понятен. – Даже не проси об этом. Дэрил чувствовал, что Граймс рано или поздно попросит его о смерти, но эти мысли настойчиво гнались из головы, не давая появиться искушению на то, чтобы согласиться с еще не озвученной просьбой. Только не сейчас, когда он, наконец, начал привыкать к той размеренной и спокойной жизни, которую даруют стены убежища. Власти Тауэра, желая на корню пресечь появление преступности, ввели закон, согласно которому все правонарушители, будь-то убийцы, воры или обычные хулиганы, изолировались от общества в лабораторный центр. Официально там была тюрьма, занимающая весь подвальный этаж, но что-то в этой версии было не так. И не важно было ли это преступление из корысти, жалости или в целях самосохранения - попав туда, никто оттуда не возвращался. Ходили слухи, будто в этой тюрьме проводят опыты над заключенными; Дэрил в это не верил, но у него не было ни малейшего желания на собственном опыте проверять правдивость людских домыслов. - Нет, ты выслушаешь меня, - прохрипел Рик. Боль и отчаяние заставили его голос быть непривычно низким и грубым, словно бы он принадлежал кому-то другому. – Посмотри на меня! Я умираю, и это уже не изменить. Иногда меня посещают приступы боли, настолько сильные, что я не могу вспомнить собственное имя. Я не могу есть, не могу спать, я даже не в состоянии помочиться без чьей-либо помощи. И это по-твоему жизнь? Пять дней ничего не решат. Ради чего я должен держаться? - Ради Карла. - Карла? Если бы была хоть призрачная надежда на то, что я встану на ноги, поверь, я бы терпел эту боль годами, лишь бы не оставлять его одного. Я бы хотел увидеть как он вырастет, станет мужчиной. Но у меня в запасе нет даже недели, и я хочу уйти достойно. Я не позволю, чтобы мой сын запомнил меня как человека, за которым приходилось убирать утку; я не хочу, чтобы мой вид вызывал у него отвращение, и он ждал того момента, когда я наконец умру. Я хочу, чтобы он стал свободным, чтобы он взял на себя ответственность за сестру, а не торчал целыми днями в больнице, оставляя всю заботу о Джудит на Бет или Мэгги. Я просто не хочу больше жить. - Ты понимаешь, что прося об этом, ты подставляешь меня? – спросил Дэрил. Утвердительный кивок Граймса заставил его вздохнуть. – Поверить в это не могу… - Знаешь, почему я не попросил об этом остальных: Гленна, Мэгги, Мишон? Почему именно ты? Потому, что для тебя здесь нет места. Тауэр не для тебя, и ты чувствуешь это. Твое предназначение – находиться вне этих стен. Там, где многие из нас обрели шанс на новую жизнь, ты потерял ее смысл. Посмотри мне в глаза и скажи, что я не прав! Скажи, что у тебя не было мыслей сбежать отсюда! - Конечно же, я думал об этом! - ответил Дэрил и, с опаской посмотрев на Карла, заговорил тише, боясь разбудить его. – Но, проклятье, если я убью тебя, у меня просто не будет выбора поступить по-другому. Тоска по спокойной жизни, к которой он так и не смог привыкнуть затмила все остальные чувства. Со стороны Рика было так несправедливо, так эгоистично просить его об этом, но и со стороны Диксона отказ в этой отчаянной просьбе выглядел бы верхом жестокости. Как в этом случае поступить правильно? Стоит ли покой друга той непосильной жертвы, которую он принесет? Неужели все попытки начать жить с чистого листа окажутся бессмысленными? Дэрилу нравилось думать, что он богат, ему нравились выходные дни, когда он, просыпаясь, не был вынужден хвататься за нож, зная, что его жизни ничего не угрожает. Ему нравились дни, проведенные за тяжелой работой, когда общая усталость вытесняет собой тревожные мысли. Это потом, только под вечер, беспричинное волнение и скука охватывают его целиком, но он с легкостью справляется с этим, откупоривая очередную бутылку. Совсем некстати ему вспомнилась Бет, и Дэрил подумал, что возможно она и есть та самая причина, по которой он так отчаянно боится покинуть убежище. Смысл своей новой жизни он видел в том, чтобы помогать ей и ее семье, и иметь возможность защитить ее, когда это потребуется. Она едва поддерживала разговор, если они встречались на улице, но Диксон так и не научился ненавидеть ее за это. Нет, он просто не может уйти. Не сейчас. - Мне нужно все обдумать, - сказал он. Рик тяжело выдохнул. - Прошу, не заставляй меня умолять. Некоторое время они провели в молчании, пытаясь подобрать нужные слова. Никто из них не знал, что все это время Карл прибывал в бодрствовании и внимательно слушал их разговор.

Тогда. 16 июня, 18:40 вечера. Лес в западной Джорджии.

- Дэрил, ты ее видишь? – тихо спросила Бет, выглядывая из-за его плеча. Дэрил огляделся – мелкие следы вели из чащи в подлесок, где можно было понадежнее укрыться. Животное вело себя крайне неосторожно. Даже если бы он захотел, то не смог бы потерять след. - Не шуми, и мы скоро ее поймаем, - ответил Диксон, мысленно недоумевая, как он мог согласиться на такое? Тратить драгоценное время, жизненную энергию на поимку какой-то собаки было верхом безрассудства, и он это знал. Он прокручивал в памяти недавние события, пытаясь понять, почему не отказал Бет в этой безумной затее, когда она, услышав отдаленный собачий лай, заметно оживилась и подорвалась с места, словно учуявшая добычу гончая. Дэрилу всего-то и нужно было взять ее за руку и хорошенько встряхнуть, но вместо этого он молча направился следом, и следующие полчаса даже находил эту спонтанную охоту довольно забавной. Это было так на него не похоже. Для Бет поимка собаки превратилась в наваждение. Она не хотела искать скрытые мотивы - все было и так ясно: ее общение с Дэрилом настолько исчерпало себя, что она больше не могла противиться чувству отчаянного одиночества. Диксон почти не разговаривал с ней за исключением тех редких моментов, когда ему от нее что-то требовалось, а Бет замкнулась в себе, думая, что именно она причина всех его проблем. Собака! В их компании должен быть кто-то третий. Тень легкой улыбки касалась губ младшей Грин, когда она видела рыжий кончик облезлого хвоста, в следующее мгновение скрывающийся в непроходимых дебрях кустов шиповника; она шумно втягивала воздух, завидев высовывающийся из-за дерева черный, мокрый нос; она бежала вперед со всех ног, позабыв о возможной опасности, всякий раз, когда до ее слуха доносился приглушенный собачий лай. Скоро они ее поймают. Внезапно погоня оборвалась. Дэрил остановился и поднял руку, призывая младшую Грин последовать его примеру. - Она там, в кустах, - прошептал он, указывая пальцем на едва заметное шевеление листьев. – Стой здесь и будь начеку. Если увидишь ходячих – немедленно дай мне знать. Дождавшись утвердительного кивка от Бет, Диксон направился вперед. Он осторожно пробирался через кусты, раздвигая колючие ветки руками; насекомые, чей покой был потревожен, появлением человека заскрежетали своими панцирными крыльями, зажужжали и облепили его со всех сторон; прибив очередного усевшегося на руку жука, Дэрил услышал неподалеку отчетливый шорох – собака! Еще пару метров пути сквозь густые заросли - и он смог увидеть ее вблизи: средних размеров, с плешивой рыжей шерстью, кое-где сбившейся в колтуны, с разорванным висячим ухом и узкой лисьей мордой, покрытой гноящимися нарывами в районе пасти. Самая уродливая собака из всех, которых он когда-либо видел! Животное зацепилось ошейником за кустистую ветку и извивалось, желая освободиться от пут, удерживавших ее; завидев человека, оно задергалось так, что едва себя не придушило, но при этом не издало ни звука. Странно. Дэрил подумал, что ему ничего не стоит всадить нож промеж испуганных собачьих глаз, чтобы весь этот цирк наконец-то прекратился, но он не смог этого сделать. Некоторое время он стоял неподвижно, пытаясь понять причину той глубокой неуловимой сентиментальности, которую он испытывал, глядя на собаку. Затем вздохнул, и перерезал ветки, удерживавшие ее за ошейник, подождал немного, позволяя животному отдышаться, и подошел поближе, на всякий случай держа нож наготове. - Не бойся меня, - сказал Дэрил, внезапно почувствовав себя полным идиотом, - я пытаюсь помочь. Бет не поверила своим глазам, когда увидела, что Диксон, удерживая собаку за ошейник, выбирается из кустов. Она слышала какие-то шорохи неподалеку и уже начала беспокоиться, но мимолетное чувство радости вскружило ей голову. - Круто! – приглушенно воскликнула она, направляясь к ним. – Я до конца не верила в то, что ты сможешь привести ее… живой. Спасибо, Дэрил! Пусть это и не очень практично, но эта собака очень важна для меня. - Не за что, - хмыкнул Диксон, делая вид, что благодарность от его маленькой компаньонки ничего для него не значит. – У нее такие нарывы на морде, что она все равно издохнет через пару дней. Конечно же, он кривил душой. Во-первых, он ввязался в это дело исключительно ради того, чтобы получить наконец-то эту самую благодарность, а, во-вторых, он бы не позволили этой собаке умереть. Бет думает, что это непрактично, но Дэрил был уверен, что нахождение ручного млекопитающего под рукой – лучшая инвестиция, которую могут позволить себе люди, живущие в мире, где деньги ничего не стоят.