flowers in my hair (and fire on my skin)

Гарри лежал на животе в траве, которая колола ему кожу сквозь ткань рубашки, но не то чтобы это волновало его. Его пальцы снова плели новый венок, потому что тот, который он носил сегодня во время физкультуры, испортился, несмотря на заколки. Однако Гарри не хотел идти домой за новым, так что он решил наслаждаться солнцем и лежать на траве после школы в парке, расположенном недалеко от его дома. Теплый свет плавно ложился на его каштановые кудри и плечи, которые ему приходилось сгибать вперед, чтобы защитить свои руки от взглядов прохожих. У него была своя техника, касающаяся плетения, и он не хотел, чтобы кто-то видел ее. Цветы принадлежали ему, все могли видеть их, но не трогать, и тогда они останутся в порядке как можно дольше. Однажды Лейси, с которой он ходит на математику, принесла из дома венок и хвасталась им перед своими подружками и перед Гарри, и он в тот же день заперся в комнате Джеммы, пока она не вернулась с ее неполного рабочего дня и обняла его. Он плакал, рассказывая ей о девочках, и она повела его есть мороженое. Потом, конечно, ему стало немного стыдно, но она сказала, что все нормально, и, если ему не нравится, как кто-то крадет его идеи, то в этом нет ничего постыдного. Он не думал, что Лейси украла его цветы, но он был единственным, кто носил что-то такое, что привлекало к себе внимание. Гарри не обратился к ним тогда, ведь он в любом случае делал это не так часто. Говорил. Он немного застенчив и не знает, что именно должен сказать, но это не было чем-то ужасным, потому что если он хотел поговорить, у него есть Джемма и мама, и иногда Робин, новый парень его матери. Поэтому он немного беспокойно вздрогнул, когда услышал голоса недалеко от себя, которые сразу узнал. Это были четыре парня, все из его школы, и трое из них, Зейн, Лиам и Найл, были в его художественном классе, в то время как у Луи была с ним физкультура. Они всегда были вместе, даже при том, что у них было много разного: Зейн со своей кожаной курткой, Лиам в его клетчатой рубашке и Найл с его громким смехом. Это в какой-то степени удивляло Гарри, то, что они так много времени проводят вместе, несмотря на их различия, и однажды он спросил об этом Джемму, но она сказала, нужно узнавать что-то новое, чтобы спорить. Но то, что он точно знал, так это благодаря кому они были вместе. Луи. Луи был... Луи был магнитом. Он обращал всех вокруг на себя, требовал много внимания, но и отдавал тоже большую часть. У него всегда была улыбка или ободряющее слово, но если кто-то оскорбит его или его друзей, он становится действительно злым. Когда то Зейн подвергся гонениям одного такого плохого парня, потому что он не покурил с ним, и поэтому "Киски" и Луи немного подпортили ему личико. Также Луи был очень маленьким. Хорошо, слишком маленьким он не был, но несколько недель назад Гарри стоял перед ним, потому что на уроке физкультуры им обычно надо вставать в том порядке, как их фамилии записаны в журнале, и "С", к счастью, стоит перед "Т". И когда посмотрел вниз на карамельные волосы Луи, он спросил себя, как хорошо будет смотреться венок из синих цветов на нем. У Луи были голубые глаза, которые, как полагал Гарри, меняли свой цвет в зависимости от настроения Луи. Иногда они были серого оттенка, иногда светлее, а иногда в них можно было увидеть зеленые вкрапления. Не то чтобы Гарри так часто стоял близко к Луи, но у него было чувство, что он узнал бы глаза шатена даже на расстоянии в сто метров. И так он узнал их и сейчас, когда они засветились из-за солнечных лучей. У Луи в руках был футбольный мяч, и он кричал через весь парк, активно размахивая руками, чтобы позвать своих друзей для формирования команды. Гарри делал вид, будто плетет венок, но в действительности же он смотрел на ребят, как они, наконец, смогли распределиться: Лиам и Зейн в одной команде и Найл и Луи в другой. Его пальцы играли с узелком, который он завязал из двух травинок, пока наблюдал, как они начали играть. Было еще несколько вещей, которые Гарри знал о Луи. Он знал, что голубоглазый был на два года старше его, и на один год ему пришлось остаться, потому что он не прилагал достаточно усилий в седьмом классе. Он знал, что сейчас Луи делает все, чтобы хорошо окончить школу. Он знал, что Луи был хорош в футболе и спорте в целом. Он знал, что Луи находил почти все остроумным и мог рассмешить каждого, Найла и Гарри особенно. Он знал, что у Луи еще никогда не было девушки, но у него был парень, отношения с которым продлились не больше двух месяцев. Он знал, что Луи ходил на вечеринки и там время от времени много выпивал. Он знал, что Луи делает все возможное для людей, которых он любит. Он не знал, что Луи без ума от него. -*- Спина Гарри немного болит из-за неудобного положения, поэтому он поднимается и садится, скрестив ноги, после этого, осмотрев венок и оставшись, наконец, довольным, он надевает его на голову. Именно когда он хотел достать небольшое зеркало, чтобы удостовериться, сделал ли он все верно, ему в руку влетает футбольный мяч. Это ужасно больно, и несколько слезинок собираются в уголках его глаз, но когда он посмотрел вверх и заметил, что Луи подбегает к нему с шокированным выражением лица, он понимает, что хотел бы избавиться от них. Тайком пытаясь вытереть слезы, он пугается того, что его руку тянут вниз. Луи был очень близко к нему. Он встал на колени перед ним, обе руки на его бедрах, и голова немного наклонена в сторону. Его брови были стянуты, а губы слегка поджаты, вблизи он был еще более захватывающим, чем издалека. Его кожа отливала золотом, под футболкой было видно мышцы, и Гарри заметил несколько веснушек на носу. Из-за игры в футбол Луи был немного потный, и его волосы перьями торчали во все стороны, но от него не воняло, как от других парней, играющих в футбол. На самом деле, он пах довольно-таки хорошо, думал Гарри, когда Луи смотрел на него с прерывистым дыханием. Он должен был прикусить губу, чтобы сдержать слезы, которые снова хотели вырваться, поскольку его плечо действительно болело. Это, однако, не заставило его отвести взгляд. Потому как, посмотрев вверх, он встретил голубые глаза Луи, сверкавшие зеленым и осматривающие его сверху вниз. Когда Луи увидел плечо Гарри и красное пятно, что быстро расползалось и становилось ярче, он протянул руку и нежно провел пальцами по коже. И Гарри сгорает. Гарри сгорает там, где его коснулся Луи, потому что никто не трогал его, никто, кроме Джеммы и мамы, и иногда Робина, никто никогда не касался его, а сейчас Луи сделал это, и он сгорает. Этого было слишком много, как, например, если бы вы лежали на пляже Испании в полдень, когда солнце находится прямо над вами, и чувствовали себя не очень хорошо. Но в тоже время, пытались поглотить как можно больше этой жары, чтобы сохранить ее. Кожу Гарри жгло и покалывало, и он резко втянул в себя воздух, но горело достаточно сильно. Это жжение заставляло его сердце бешено биться, и оно стучало в такт, который знал только он. Туктуктук. ЛуиЛуиЛуи. И когда пропало жжение, пропали пальцы Луи, ему стало одновременно и холодно, и нет, потому что солнце все еще светило, но он хотел другое солнце, он хотел пальцы Луи назад на свою кожу. Гарри снова начал тяжело дышать, а затем Луи... заговорил. Что-то особенное было в его голосе, когда он смотрел на него своими голубыми глазами: — Мне ужасно жаль, правда, я не заметил, и потом... как-то так я... мне действительно жаль. Эт-это слишком больно? Луи говорил с ним, и все было слишком, Луи стоял перед ним на коленях, Луи говорил с ним и прикасался к нему. Гарри не мог говорить, потому что глупое сердце все еще стучало слишком быстро, и он мог чувствовать покалывание в месте, где Луи коснулся его. И поэтому он ничего не ответил, только смотрел на Луи широко распахнутыми глазами, надеясь, что он поймет его. И Луи понял. Медленно, словно проверяя рамки дозволенного, он снова протянул руку, и на этот раз большим пальцем он провел от плеча к сгибу локтя и по венам к его запястью. Контакт был длиннее, интенсивнее, и кожа горела сильнее. Палец Луи оставался на его пульсе, слегка нажимая на кожу, и со временем он продолжил. — Я Луи. Это мое имя на случай, если ты захочешь накричать на меня... Ты можешь...сказать что-нибудь? Ну, просто, должен ли я бежать, или это слишком больно, или... И тогда Гарри заметил, что ни разу не посмотрел в сторону. Он уставился все это время на Луи, все время смотрел ему в глаза, и когда Стайлс понял это, он тут же покраснел. Его щеки становились горячими, но это ничто по сравнению с его запястьем. Гарри открыл рот (и он должен был подумать, прежде чем говорить что-то) и прохрипел: — Д-да. Я думаю, да... то есть, нет. Я... это больно - немного, да, и ты не должен... идти, или. Нет, если ты... э-эм, если ты не хочешь? А Луи улыбнулся, он улыбнулся, улыбнулся Гарри, как он улыбается Найлу или Зейну, или Лиаму, по-настоящему и именно так, словно он был счастлив. — Нет, я не пойду. Парни в любом случае уже хотят домой, так что я могу остаться. Не хочешь, чтобы я отвез тебя домой, чтобы ты мог охладить руку? Его большой палец прошелся по всей руке Гарри, к его плечу, которое болело уже не так сильно, но все еще жгло, и эй, он не был ребенком, он мог позаботиться о себе, но когда было сказано, что Луи проводит его, заболело так, что, вероятно, компресс был бы не лишним. Гарри кивнул и попытался улыбнуться, потому что он хотел поблагодарить Луи, но не доверял своему голосу. Его болтовня была ужасно неловкой, и Луи, определенно, думал теперь, что- — Ну, давай. Я помогу тебе, а ты покажешь мне, как до тебя добраться, да? Луи встал и отпустил его, что несколько расстроило Гарри. Однако ему протянули руку, и, когда он схватил ее и не отпускал, обжег пальцы, ладонь, всю руку и все больше и больше частей его тела. Он быстро поднялся на ноги и снова покраснел, так как он не был настолько неуклюжим, не просто так по физкультуре у него была тройка. — Извини, — тихо пробормотал он. Луи недоуменно покосился на него, в то время как его глаза были до невозможности огромными. — За что? — За... эм. Неповоротливость? — Ты извинился из-за того, что споткнулся? — спросил Луи и рассмеялся, но Гарри знал, что в действительности он смеялся не над ним, и этот звук был таким красивым, ради этого он мог бы падать каждый день, чтобы только слышать это. — Тебе не нужно извиняться, я уже чувствую себя ужасно, потому что обидел тебя. Давай, позволь мне подвести тебя до дома. Гарри показал Луи путь к его дому, это было недалеко, всего в нескольких минутах езды, но все это время он не отпускал руку Луи. Он находил немного странным то, что люди держатся за руки, но одновременно с этим у него было чувство, что он знает Луи и Луи знает его, так что это не было чем-то плохим. Когда они стояли перед его входной дверью - это было плохим. Прямо сейчас Луи уйдет, забудет Гарри и пойдет со своими друзьями на вечеринку, продолжит быть хорошим, продолжит дарить внимание всем, кроме Гарри. Вместо этого Луи поднес их переплетенные руки к губам, оставил крошечный поцелуй на запястье Гарри и подмигнул. Если бы Стайлс не был уверен, что жжение не пройдет само по себе, что все это не является последствием его чудесного воображения, что Луи сжимает его руку крепкой хваткой, он, скорее всего, уже парил бы над облаками. Он чувствовал себя странно легким и воздушным и поэтому радовался, что Луи был здесь и удерживал его на земле. — Мне очень жаль, — тихо сказал Луи, — ты простишь меня? — К-конечно, — прошептал Гарри, и Луи засиял. — Все же, я хотел бы дать тебе кое-то, то, что обычно дают, чтобы дела налаживались. Так что, я дам тебе свой номер, да? И если ты хочешь и думаешь, что я не феерический мудак, ты можешь, ну, написать мне. Я был бы очень рад. И тогда он отпустил руку Гарри, что выглядело, честно говоря, немного комично, поскольку Луи доставал телефон из кармана и рассматривал Гарри в ожидании, и да, Луи хотел, чтобы Гарри взял номер его телефона, что означает, что ему тоже нужно вытащить свой телефон из сумки. Он считал это небезопасным, пока Луи не улыбнулся, и это заставило его снять блокировку и замереть в ожидании номера. Шатену пришлось посматривать на экран, так как он, видимо, не знал свой номер наизусть, что заставило Гарри немного гордиться собой, ведь это очевидно, Луи не приходится давать свой номер кому-либо слишком часто. Луи снова улыбнулся, и милые морщинки появились около его голубых глаз, которые сияют очень сильно сейчас. Он наклонился к Гарри лишь на несколько дюймов. Они не были слишком близки друг к другу, но все же близко, и Гарри вздрогнул из-за, вероятно, покалывания на его коже. — Напиши мне, ладно? И он кивнул, конечно, он кивнул, и конечно, он будет писать Луи, сразу после того, как спросит Джемму, что конкретно он может написать. Потом он почувствовал палец Луи на своем пульсе, всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы он сгорел, почувствовал покалывание и только потом заметил, что осталась только тень, а сам Луи повернулся и пошел вниз по улице. Через пару метров, однако, он повернулся и вскрикнул: — И да, Гарри? Цветы действительно идут тебе! Они прекрасны. -*- Гарри закрыл за собой дверь, чувствуя покалывание на запястье, щеках и плече и то, что его сердце горит, а затем обнаружил три вещи. Луи понравились цветы, он сказал, что они подходят ему. Луи забыл мяч в парке. Луи знает его имя, хотя Гарри не говорил ему.